Вернон вздохнул.

— Ну, не хотите — не надо, — сказал он. — По мне так вы и действительно совсем не лапочки.

Поскольку это Фрэнки и Дженни вовсе не утешило, Джесс попыталась взять дело в свои руки. Она решила как следует объяснить все, что касает ся Сайласа и зуба, того, что сказала Бидди о наследстве, и того, что, судя по всему, наделал Громила. Ниче го более разумного ей в голову не пришло. К ее ра дости, это помогло. Еще на середине рассказа Фрэнки рассеянно протянула руку и взяла бутерброд. Вер нон подмигнул Фрэнку и подсунул обеим сестрам по чашке чаю. Когда Джесс рассказывала про девять портных, Дженни взяла чашку и осушила ее, не сводя с Джесс глаз. Потом она передала чашку Вернону, чтобы он налил еще. Мартину было так смешно, что он едва не подавился чаем. Когда Джесс закончила, Фрэнки уже тоже прихлебывала из своей чашки.

— Вот и получается, — заключила Джесс, — что вылечить Дженни и Сайласа мы можем, только если разыщем ожерелье. А поэтому, пожалуйста, расскажите нам о нем поподробнее.

Дженни поглядела на полную чашку так, словно понятия не имела, что это такое. Потом она с упреком посмотрела на Вернона, а Вернон старался не расхохотаться.

— Бидди ужасная, — произнесла Дженни. — А Сайлас хороший. Он мне помогает по арифме тике.

— Они в одном классе, — внесла ясность Фрэнки.

— Ну, тогда у вас на пару куча ошибок, — сказал Вернон.

— Да, — ответила Дженни, — но, если бы он мне не помогал, я бы ни одного примера не решила. Только мы уже все рассказали про наследство и больше ничего не знаем.

— А вот и знаете, — хором сказали Мартин и Фрэнк.

— Просто вы еще маленькие, — продолжал Вернон. — Вы что-то рассказали и думаете, что остальное мы и так знаем — как Сайлас. — Фрэнки задрала подбородок. Вернон поспешно добавил: — Сейчас покажем. Мы будем вас спрашивать, и вы сами увидите. Когда вы последний раз видели ожерелье?

— У мамы на туалетном столике, — ответила Дженни.

— Она часто разрешала нам посидеть на пуфике и показывала нам всякие штуки, — добавила Фрэнки. — Дженни она показывала ее ожерелье, а мне — мое. Мое бриллиантовое.

— Было еще много всяких штук, — подхватила Дженни. — Они все куда-то делись.

— Ну вот, видите? — сказал Вернон. — Вы нам раньше этого не рассказывали. А где стоял тот туалетный столик?

— В большой комнате наверху, которая выходит окнами на главную лужайку, — ответила Фрэнки.

— Ты хочешь сказать, в этом доме? — уточнил Мартин.

Обе девочки кивнули.

— Мы же вам говорили, что мы тут жили, — проговорила Фрэнки. — Это на самом деле наш дом.

— А когда все исчезло? — спросила Джесс.

Фрэнки и Дженни переглянулись.

— После того как мама куда-то делась, — сказала Дженни. — А мама куда-то делась, еще когда мы жили здесь, перед тем, как деньги куда-то делись.

— То есть она умерла? — спросил Вернон — с точки зрения Джесс, довольно-таки бестактно.

Обе сестры возмущенно замотали головами:

— Нет. Она просто куда-то делась. Мы же говорили.

Джесс скорчила Вернону выразительную гримасу.

— Да это им наверняка просто так говорили, чтобы не расстраивать, — отмахнулся Вернон. — А когда исчезли ожерелья и прочие… штуки?

— Когда мы переехали на Мельницу, — отозвалась Дженни. — Мы слышали, как про это говорила тетя.

— Их точно не продали? — осведомился Фрэнк.

— Нет, не продали, — снова замотала головой Фрэнки. — Они были ужасно драгоценные. Но это все Бидди, мы точно знаем, потому что слышали, как тетя говорила, что это случилось после того, как к нам заходила Бидди. Даже полицию вызывали.

— Так это было в вашем доме! — воскликнул Фрэнк. — Слушайте, если бы вы с самого начала все нам толком рассказали, мы бы не потратили тут столько времени! Вы дома-то искали?

— Да нет, — ответила Дженни. — Мы думали, они тут.

— Почему?! — взвыл Мартин.

— Они еще маленькие, вот все и путают, — объяснил Вернон.

— Потому что Бидди приходила сюда очень часто, когда мы тут жили, — сказала Дженни. — Только тут мы уже все облазили. Сто раз.

— Это вы мне говорите! — возмутился Мартин. — По-моему, ничего тут нет. А вы как считаете?

— Тут нет, — согласилась Фрэнки. — Поищем лучше у нас.

— Только без нас не вздумайте, — предупредил Вернон. — Понятно? Если Бидди про это узнает, тогда не успеете вы начать, как она напустит на вас Громилу и его парней. Так что подождите, пока мы не придем, потому что мы вас прикроем. Завтра мы будем позировать для картины, вот и поищете, пока мы сидим.

Фрэнк скривился и застонал.

— А что, ничего попроще придумать нельзя? — поинтересовался он. — Или уж обязательно надо сделать так, чтобы со скуки зубы сводило?

— Это ничуточки не скучно, — бодро возразил Вернон. — Хороший способ убить всех зайцев.

— Если только тетушка или мистер Адамс не пойдут и не доложат Бидди, что мы что-то ищем, — мрачно пробурчала Джесс. — Фрэнки… Нет, не ты, Фрэнк. Фрэнки.

— Слушай, можно, мы будем звать тебя Фанни? — раздраженно спросил Фрэнк у Фрэнки. — А то ужасная путаница. Все время думаю, что это ко мне обращаются.

— Я тоже, — кивнула Фрэнки, — только все равно не хочу быть Фанни. Меня так обзывают.

— Тогда будешь Фрэнсис, — решила Джесс. — Все равно слушай. Скажи, твой отец или, может быть, тетушка так же продались Бидди, как Громила? Потому что если да, то тогда то, что предлагает Вернон, страшно опасно.

— Вроде нет, — ответила Фрэнки. — Мы были совсем маленькие и ничего не понимали, но думаем, что это получилось постепенно. Бидди вроде как завоевывала их по кусочку, и, по-моему, им не нравится делать, как она хочет. Просто приходится.

— И они из-за этого стали странные, — сказала Дженни. — Ничего не соображают. Будто спят.

— Что, правда? — недоверчиво спросил Фрэнк. — И тетушка тоже, так же как папа?

— Да ну, они все выдумывают, — отмахнулся Мартин. — Наверняка тетушка всю жизнь была такая чокнутая.

— И ничего мы не выдумываем, — возразила Дженни. — Она их действительно околдовала. Правда.

Правда или нет, а было ясно, что обе сестры твердо в этом уверены.

А Джесс, Фрэнку и Мартину в подобные сказки ну никак не верилось. Джесс смутно чувствовала, что вообще-то, может статься, это правда, особенно про мистера Адамса, — стоит вспомнить, как словно бы ниоткуда возникла банда Громилы, и поневоле задумаешься, — но Фрэнк и Мартин считали, что даже это — простое совпадение. Единственным, кто поверил Дженни, был Вернон, но планов он все равно не изменил ни на йоту. Сайлас был ему как-никак братом, и к тому же Вернону нравилось, когда его рисуют.

И снова оказалось, что все слушаются Вернона. Они договорились встретиться на Мельнице завтра в десять, и Фрэнки с Дженни согласились искать наследство, пока все остальные позируют тетушке. Потом они поблагодарили миссис Тейлор за чай и попытались уйти.

Миссис Тейлор настояла на том, чтобы поцеловать на прощание Фрэнки и Дженни. Пока она обнимала сестер, а те свирепо глядели на нее, Джесс и Фрэнк побежали к велосипедам.

— Куда мы так торопимся? — поинтересовался Фрэнк, который надеялся еще пообщаться с Мартином — тот начинал ему по-настоящему нравиться.

— На Бридж-стрит, — отозвалась Джесс. — Надо, Фрэнк. И вообще я скорее умру, чем стану целоваться с миссис Тейлор. А ты?

— Она не захочет, даже если я сам буду напрашиваться, — фыркнул Фрэнк. — Чего она так на мальчиков окрысилась? На нее поглядишь — так выходит, что только девочки люди.

— Считай, что тебе повезло, — ответила Джесс. — Отвертелся от страстных поцелуев.

Однако Фрэнк все ворчал, пока Джесс не вспомнила странную даму Постоялицу и бусинки-глазки. Она рассказала о ней Фрэнку, чтобы его утихомирить. Фрэнк был так потрясен, что едва не рухнул с велосипеда. Он свернул к тротуару и остановился.

— Так вот в чем дело! — воскликнул он. — Вот что с Громилой-то случилось! А я-то голову ломал, что это на него нашло! Да и он ничего не понял! Вот здорово! У нас есть тайное оружие.

— Это ты про Глаза? — удивилась Джесс. — Ты правда так думаешь? Это они сработали?

— Да конечно они! — заорал Фрэнк. По улице так и зазвенело эхо. — Они же отвращают зло! Только не говори, что Громила — не зло!

Джесс не сомневалась, что зло. Еще бы нет — ведь им повелевала Бидди. Они с Фрэнком катили на Бридж-стрит, и всю дорогу Джесс думала об этом. Если Фрэнк прав, значит, у них действительно есть тайное оружие, но тогда дело принимает куда более серьезный оборот. Тогда им противостоит настоящее зло. Та дама знала, что говорила, хотя она и сумасшедшая и такая напряженная.

Фрэнк перебил ее мысли:

— Как тебе Мартин? По-моему, ничего, мне нравится.

— Да, ничего, — согласилась Джесс. — Только мне больше нравится Вернон.

— Имеешь полное право на собственное мнение, — пожал плечами Фрэнк.

— Но он мне правда больше нравится, — сказала Джесс, до которой дошла суть разговора. Она поняла, что действительно Вернон ей более симпатичен. — Мартин просто умеет подчиняться. Делает, что ты ему говоришь. Он тебе нравится, потому что ты любишь командовать.

— Уж кто бы говорил! — возмутился Фрэнк.

И не миновать бы яростного спора, если бы они как раз не свернули на Бридж-стрит. Улица была пуста — только выстроились вдоль тротуара мусорные бачки в ожидании мусорщика да у паба на углу мрачно сидел в тележке маленький мальчик.

— Наверняка никого нету, — буркнул Фрэнк.

Они оставили велосипеды у края тротуара и подошли к узкой двери дома номер два.

— Твоя очередь стучать, — сказал Фрэнк сестре.

Джесс поднялась на две ступеньки. Она уже взялась за молоточек, и тут маленький мальчик в тележке поднял глаза и увидел их.

— Эй, вы! — окликнул он.

— Ты это чего? — удивился Фрэнк. — Стучать, что ли, нельзя?

— Не, просто это я вас жду, — сообщил мальчик. — Идите сюда.

Джесс отпустила молоток — аккуратно, чтобы не стукнуть, — и они с Фрэнком не без подозрительности подошли к маленькому мальчику. Он был такой маленький, что с ним вроде бы и считаться не стоило. Из носа у него текло, а грязь на щеках размыли слезы. Когда они приблизились, мальчик вытер нос рукавом, а это, как потом сказала Джесс, отвратительная привычка, но она решила, что носового платка у него отродясь не водилось.

— Это была моя записка, — всхлипнул он. — Только я уходил с мамой по делам. А вас целый день не было. Я еще раз ходил к вам в сарай.

— Да. Извини, — сказала Джесс. — А мы заходили после обеда, когда тебя не было. Тебя как зовут? Ты Ватчаня?

— А что, не видно? — шмыгнул носом мальчик. — Кевин я.

Фрэнк его помнил. Последний раз он видел Кевина, когда того тащили через реку к Бидди — может быть, в той же самой тележке. А вот сегодня утром его у хижины не было. Он был самый маленький в банде, и Фрэнк почему-то решил, что он самый младший братишка Стаффорда.

— Ты из банды Громилы, — сказал он.

— Был, — ответил Кевин. — Пока он не свихнулся и не продал всех Бидди.

— А тебя не продал? — уточнил Фрэнк.

— Меня не продал, — с чувством подтвердил Кевин. — Я перепугался до смерти. Да половина наших перепугалась до смерти! Но он взял всех больших и пошел к ней. А она забрала девятерых.

— Мы знаем, — кивнула Джесс. — А от нас-то ты чего хочешь?

— Отберите их обратно! — взмолился Кевин. — Пожалуйста! У Стаффорда от всего этого крыша съехала, а Рея трясет всю ночь, а поделать они ничего не могут, потому что Громила их отдал! А сегодня утром мы пошли с мамой по магазинам, и вдруг что-то как свистнет, раз — и Стаффорд и Рэй исчезли! Мама ужасно расстроилась! — При этом воспоминании из глаз у Кевина снова хлынули слезы. Некоторые из них потекли по белым дорожкам, проложенным предшественницами, некоторые избрали иной путь. Кевин снова хлюпнул носом. — Пришлось мне ей объяснить, что они живы-здоровы, а где они — я не знаю.

Джесс невольно начала его жалеть.

— Но ведь если они сами продались, — сказала она как могла ласково, — тогда непонятно, что мы можем сделать.

— Придумайте что-нибудь! — всхлипнул Кевин. — Вы же сами написали — задания любой сложности! А если уж вы сумели раздобыть зуб Вернона Уилкинса, вы все на свете можете!

— Только это был зуб не Вернона, а Сайласа, — чистосердечно признался Фрэнк.

Подобное разочарование совсем доконало Кевина. Слезы потекли по его щекам так быстро, что смыли почти всю грязь.

— Ой, кармин белесый! — закричал он. — Синька лиловая! И что, у Сайласа флюс?