— Вот, пожалуйста! Это стопроцентная девчоночья ерунда, — позвал Онейр, тыча пальцем в целый ряд книжек. — Книги о Милли. У нас весь дом ими завален.

«Милли идет в школу», — прочитал Кристофер. «Милли из Ловудской школы», «Милли играет в игру», «Звездный час Милли». На обложке последней книжки яркими красками была нарисована школьница и напечатано мелким шрифтом: «Еще одна нравоучительная и возвышенная история о вашей любимой школьнице. Вы будете плакать с Милли, радоваться с Милли и снова встретите всех своих друзей из Ловудской школы…»

— И что, твоей сестре это действительно нравится? — недоверчиво спросил Кристофер.

— Она жить без них не может. Перечитывает снова и снова и каждый раз рыдает.

«Странная манера получать удовольствие от чтения», — подумал Кристофер, но решил, что Онейру виднее. Он выбрал первые пять книг и еще купил «Тысячу и одну ночь» для себя. На это ушел весь его золотой соверен.

— Не могли бы вы завернуть книги о Милли во что-нибудь водонепроницаемое? — попросил он продавца. — Они отправятся за границу.

Продавец любезно вытащил несколько листов провощенной бумаги и, кроме того, связал книги веревкой.

Вечером Кристофер спрятал пакет под подушкой. Онейр стащил с кухни свечку и читал вслух «Тысячу и одну ночь». Книжка оказалась замечательной покупкой. В ней встречались очень интересные места, правда явно не предназначенные для детских ушей.

Кристофер увлекся и чуть не позабыл, что еще не нашел путь, который приведет в Междумирье из спальни. Возможно, нужно было завернуть за угол. Кристофер решил, что лучший угол находится за умывальником, около кровати Феннинга. Успокоившись, он уселся и слушал Онейра до тех пор, пока свеча не догорела.

В полной темноте Кристофер направился за угол, но ничего не произошло. Он лег и стал раздраженно слушать храп, сопение и тяжелое дыхание других мальчиков. Так прошло несколько часов. Потом он встал и на цыпочках пошел по холодному полу к кровати Феннинга. Кристофер знал, что это не сработает, еще до того, как врезался в умывальник. Тогда он вернулся в кровать, полежал еще некоторое время, но по-прежнему ничего не происходило, и он заснул.

Следующий день был четверг — предполагалось, что именно в четверг он встретится с Такроем. Ясно было, что в эту ночь Кристофер будет слишком занят, чтобы тащить с собой книги и передавать их Богине, поэтому он оставил их в тумбочке у кровати. Чтобы заметить время, когда все уснут, он сам стал читать вслух «Тысячу и одну ночь». Постепенно комната потонула в сопении и храпе, как обычно, а Кристофер один остался бодрствовать. Он не мог попасть в Междумирье, но и заснуть не мог.

После этой ночи он серьезно забеспокоился. Может, путь из детской спальни в лондонском доме был единственной дорогой в Везделки? Или, может, он просто вырос и потерял способность? Он подумал о Такрое, лежащем в трансе, и о Богине, дающей клятву Ашет отомстить ему. Кристофер заснул лишь под утро, когда проснулись и запели птицы.

Глава седьмая

На следующее утро заведующая заметила, что у Кристофера слипаются глаза и он спотыкается на каждом шагу, и накинулась на него:

— Вы что, не можете спать, да? Я всегда слежу за мальчиками, у которых скобы на зубах. Врачи даже не понимают, как это неудобно. Сегодня вечером я приду и сниму их, а утром вы зайдете и заберете. Я и Мейнрайта-старшего заставляю делать то же самое. Вот увидите — поможет!

Кристофер ничуть не верил в эту затею. Все знали, что снимать скобы было одной из причуд заведующей.

Но, как ни странно, помогло. Не успел Феннинг закончить читать «Тысячу и одну ночь», как Кристофер, нащупав в ящике сверток с книгами, мгновенно провалился в сон. И тут случилось нечто удивительное. Он выпрыгнул из кровати, подхватил сверток и пошел через спальню. Казалось, что никто его не замечает. Он прошел мимо Феннинга, который как раз в это время зажег украденную свечу, пристроил ее на подушке и продолжил читать. Видимо, никто не понял, что Кристофер завернул за угол и очутился на тропинке, ведущей в долину.

Одежда лежала в обычном месте. Он переоделся и повесил сверток на ремень, чтобы обе руки были свободны для Междумирья.

С тех пор как Кристофер был здесь в последний раз, произошло много перемен, и ему показалось, что он здесь впервые. Он попытался разглядеть скалы, но безуспешно. Все вокруг было бесформенным, зыбким, и ему стало почти страшно. А ветер с изморосью и туманом вовсе пугал. Угрожающая пустота висела над головой.

Карабкаясь в Десятые Миры, потонувшие в тумане, от которого камни стали мокрыми и скользкими, Кристофер думал о том, что этот край просто позабыли, когда обустраивали остальные миры. Все в Междумирье говорило об этом. Здесь даже не было никого, кто мог бы помочь ему, если бы он поскользнулся и сломал ногу. Когда же из-за свертка книг он потерял равновесие, действительно упал и пролетел футов двадцать, прежде чем сумел остановиться, сердце у него ушло в пятки. Если бы он не знал, что проделывал этот путь уже сотни раз, то счел бы безумием даже попытку осилить его!

После такого пути приятно было очутиться в жаркой долине и зашагать к городу с грязными стенами. Снаружи по-прежнему сидели старики — заклинатели змей. Внутри все еще витали разнообразные запахи, ходили люди под зонтиками и козы. А Кристоферу было страшно, но теперь уже оттого, что кто-нибудь покажет на него и закричит: «Вот вор, который украл кота из храма!» Он снова почувствовал, как копье входит в грудь. Но тут же разозлился на себя: неужели школа научила его бояться?

Дойдя до улочки позади храма — на сей раз сюда выбросили репу, — он буквально оцепенел от страха. И заставил себя подойти к стене с шипами, только когда сосчитал до ста и сказал себе: должен. Пройдя почти всю стену, он снова остановился, высунул наружу голову и уставился сквозь заросли вьюна на кошек в ослепительном солнечном сиянии. Он не мог двинуться дальше. Кошки его не замечали, рядом вообще никого не было. Тогда Кристофер сказал себе, что глупо было бы просто застрять в стене. Он вырвался из зарослей и на цыпочках подошел к огромной арке. Пакет с книгами больно бил по ноге при каждом шаге.

Богиня сидела на земле посреди тенистого дворика и играла с котятами. Двое из них были ярко-рыжими и сильно напоминали Трогмортена. Увидев мальчика, Богиня вскочила, украшения зазвенели, котята разлетелись в разные стороны.

— Ты принес книги! Я и не надеялась, что ты вспомнишь!

— Я всегда выполняю обещания, — ответил Кристофер, гордо выпятив грудь.

Будто не веря своим глазам, Богиня наблюдала, как он снимал с ремня сверток. Дрожащими руками она взяла провощенный пакет, встала на колени и принялась распаковывать книги. Котята хватали концы веревки и края бумаги и забавлялись с ними вовсю, а Богиня не могла оторвать взгляд от книг.

— Ох, столько подарков сразу!

— Как на Рождество, — отметил Кристофер. — Что такое Рождество? — с отсутствующим видом спросила Богиня, поглощенная разглядыванием книг.

Потом она погладила каждую обложку и стала открывать книги одну за другой, бегло просматривая и тут же закрывая, как будто и такого зрелища было слишком много.

— Ах да, я помню, — сказала она. — Рождество — это языческий праздник, верно?

— Ну как сказать, — ответил Кристофер. — Вот вы и впрямь язычники.

— Нет. Ашет — истинная богиня, — рассеянно сказала Богиня. — Пять. Если я специально постараюсь читать медленно, должно хватить на неделю. С какой лучше начать?

— Я купил тебе первые пять. Начни с «Милли идет в школу».

— То есть ты хочешь сказать, что есть еще?! — воскликнула Богиня. — Сколько?

— Я не считал. Наверное, еще пять.

— Пять! Слушай, может, тебе нужен еще один кот?

— Нет, — отрезал Кристофер. — Мне и Трогмортена хватило. Спасибо.

— Но мне больше нечего предложить тебе взамен. Я должна получить оставшиеся пять книг.

Она вскочила — украшения так и зазвенели — и принялась отстегивать с руки браслет в форме змеи.

— Может, матушка Праудфут не заметит, что он исчез. Здесь целый сундук браслетов.

Интересно, что, по ее мнению, Кристофер должен делать с ее браслетом? Носить, что ли? Кристофер представил свое появление в школе с браслетом на руке.

— Ты прочитай сначала эти. Может, тебе и не понравится.

— Я знаю, что понравится, — возразила Богиня, возясь с застежкой.

— Остальные я тебе подарю, — поспешно сказал Кристофер.

— Но мне обязательно нужно тебя отблагодарить. Ашет никогда не остается в долгу, — сказала Богиня, и браслет соскочил с руки, громко звякая. — Вот. Этим я заплачу тебе за книги. Возьми. — И она сунула браслет Кристоферу.

В тот момент, когда украшение коснулось его руки, он почувствовал, что куда-то проваливается. Двор, растения, котята — все превратилось в туман, а круглое лицо Богини замерло в удивлении. Кристофер падал и падал и вдруг резко приземлился в свою кровать в темной спальне. Бах!

— Это что такое было? — спросил Феннинг чуть дрожащим голосом, а Онейр ответил, явно во сне:

— Помогите! Кто-то упал с потолка!

— Позвать заведующую? — спросил чей-то голос.

— Да не дурите! Это мне приснился сон, — раздраженно сказал Кристофер, сам огорошенный не меньше других.

Еще неожиданнее оказалось то, что одет он был в пижаму, а не в одежду из долины. Когда мальчики успокоились и заснули, он обшарил всю постель в поисках связки с книгами, но не нашел ее. Браслета тоже не было. Утром Кристофер поискал еще, но тщетно. Потом он подумал, что это совсем неудивительно, учитывая слова дяди Ральфа о ценности Трогмортена. Книжки были слишком дешевыми для обмена на почти бесценного (в несколько тысяч фунтов стерлингов!) кота. Кто-то, должно быть, заметил обман.

В любом случае ему придется постараться раздобыть деньги на оставшиеся пять книг для Богини. С другой стороны, он так и не нашел Такроя и предполагал, что, наверное, лучше еще раз попытаться встретиться с ним в следующий четверг. Хотя нельзя сказать, что Кристоферу очень этого хотелось. Такрой, наверное, ужасно злился, что столько раз зря ждал его.

Когда наступил четверг, Кристофер вообще чуть не забыл о Такрое. Он нечаянно заснул во время одной особенно скучной истории из «Тысячи и одной ночи» — книги, ставшей любимым чтивом всей спальни. Мальчики по очереди воровали свечи и читали вслух остальным. В тот вечер была очередь Онейра, который читал без выражения и очень монотонно, словно школьный священник — Библию, а нескольких рассказчиков подряд почему-то звали Календарями. Феннинг предположил, что все они назывались так потому, что жили в стране, где зародилось летосчисление. Мальчишки запротестовали, и в тот же миг Кристофер заснул. Секунду спустя он уже входил в долину.

Он нашел Такроя на тропинке рядом с одеждой Кристофера, — очень интересно, как она туда попала? Такрой сидел, обхватив колени и подперев щеку, как будто ждал давным-давно. Увидев Кристофера, он очень удивился.

— Я и не думал, что увижу тебя! — ухмыльнулся он.

Он выглядел усталым.

Кристоферу стало стыдно и неловко.

— Ты, наверное, злишься… — начал он.

— Да брось! — сказал юноша. — Мне-то платят за то, что я вхожу в транс, а тебе — нет. Для меня это просто работа, хотя должен признаться, без тебя я чувствую себя не вполне уверенно.

Он распрямил ноги, и Кристофер увидел камешки и траву через его зеленые шерстяные брюки. Затем Такрой потянулся и зевнул.

— Ты ведь не хочешь больше возиться с этими экспериментами, да? Ты занят в школе, а это намного интереснее, чем залезать в долины по ночам.

Такрой был настолько добр и участлив, что Кристофер по чувствовал себя и вовсе неловко.

— Конечно же, я хочу продолжать, — сказал он. — Куда мы отправимся сегодня?

— Никуда. Я уже почти вышел из этого транса. Это была лишь попытка встретиться с тобой. Если ты действительно хочешь продолжить, твой дядя пошлет повозку в Шестые Миры в следующий четверг. Помнишь тот мир, что переживает ледниковый период? А ты на самом деле хочешь экспериментировать дальше? — Такрой с беспокойством взглянул на мальчика. — Ты ведь не обязан, тебя никто не заставляет ходить со мной в эти долины.

— Да, я знаю. До следующего четверга!

И он свалился обратно в кровать в тот самый миг, когда со всеми Календарями наконец-то удалось разобраться.

Конец семестра пролетел незаметно: уроки, истории из «Тысячи и одной ночи», путешествия по четвергам…

В первый четверг Кристоферу было довольно страшно перебираться через Междумирье, но теперь, когда он знал, что его ждет Такрой, стало намного проще. Он очень быстро снова привык к Междумирью, и эксперименты пошли своим чередом.

Кто-то устроил так, что на Рождество Кристофер гостил у дяди Чарльза и тети Алисы — родителей его кузины Каролины. Они жили в большом загородном доме неподалеку, тоже в Сюррее, а сама кузина из малявки превратилась в забавную девчушку. Кристоферу нравилась привольная жизнь, и он веселился от души, играя в снежки с Каролиной и конюхами или пытаясь забраться на жирного пони кузины.

Впрочем, его изумляло, что никто даже не упоминал папу. Ведь дядя Чарльз был папиным братом. Мальчик предположил, что папа был в немилости у всей семьи. Однако тетя Алиса позаботилась, чтобы Кристофер не скучал в Рождество. Из подарков он больше всего обрадовался еще одному золотому соверену в письме от дяди Ральфа. Теперь он сможет купить книжки для Богини!

Как только возобновились занятия в школе, он сходил в книжную лавку и купил оставшиеся пять книг про Милли. И снова попросил завернуть их в провощенную бумагу. Прикинув стоимость книг и стоимость Трогмортена, Кристофер понял, что ему придется носить свертки с книгами через Междумирье до конца жизни.

Богиня сидела в полутьме, склонившись над «Звездным часом Милли». Когда Кристофер вошел, она вскочила и смущенно сунула книгу под подушки.

— Ах, это ты! Никогда больше не входи так тихо, а то я умру от страха. Что случилось в прошлый раз? Ты превратился в привидение и просочился сквозь пол!

— Понятия не имею. Я грохнулся на свою кровать. Вот, принес тебе остальные пять книг.

— Потрясаю… — восторженно начала Богиня, потом осеклась и продолжила спокойно: — Очень мило с твоей стороны, но, кажется, Ашет не хочет, чтобы они у меня были. Она ведь не позволила мне подарить тебе браслет.

— Нет, я думаю, Ашет должна знать цену Трогмортена. Я мог бы перетаскать тебе всю школьную библиотеку — и даже ее было бы мало.

— О-о-о! — сказала Богиня. — В таком случае… как там кот, кстати?

Кристофер понятия не имел и постарался ответить как можно беззаботней:

— Да бродит повсюду, дерется с другими котами и царапает людей, — и переменил тему раньше, чем Богиня поняла, что он только догадывается, а наверняка не знает: — Ну как тебе первые пять книг?

Богиня расплылась в улыбке и взмахнула руками:

— Это самые потрясающие книги на свете! Как будто я действительно попала в Ловудскую школу. Я плачу каждый раз, когда читаю.

«Онейр был прав», — подумал Кристофер, глядя, как Богиня распаковывает новую связку книг, дрожа от нетерпения и позвякивая украшениями.

— О, Милли выбрали старостой! — воскликнула она, вытаскивая из стопки книжку «Староста Милли». — Мне так хотелось знать, будет она старостой или нет!

Богиня нежно погладила книжки, а затем огорошила Кристофера вопросом:

— А что произошло, когда ты взял Трогмортена? Матушка Праудфут сказала, что Рука Ашет убила вора.

— Они пытались. — Кристофер постарался, чтобы это прозвучало небрежно.

— В таком случае ты вел себя очень смело и заслуживаешь награды. Я хочу тебя наградить — не заплатить за книжку, а в самом деле наградить.

— Право, даже не знаю… — осторожно начал Кристофер.

— Следуй за мной, — сказала Богиня и живо поднялась, бренча украшениями.

Собрала новые книги, вытащила из-под подушки старую и подняла бумагу с веревками. Потом бросила всю кучу в стену. Все шесть книг и упаковка перевернулись и исчезли, будто провалились в невидимую дыру!

Кристофер снова поразился.

— Теперь матушка Праудфут и не узнает, — объяснила Богиня, уходя в затененный двор. — Я очень ее люблю, но она такая строгая и постоянно следит за мной.

— А как ты достаешь оттуда книги?

— Я киваю той, которая мне нужна, — сказала Богиня и заторопила Кристофера.

Они шли среди кошачьего племени через солнечный двор к арке, вспоминать о которой Кристоферу было неприятно: именно в нее он влетел с орущим в корзине Трогмортеном. Кристофер забеспокоился и мрачно подумал о том, что награда Богини вряд ли окажется в его вкусе.

— Там будет много людей? — спросил он, стараясь держаться позади.

— Никого не будет. В такую жару все дрыхнут, — уверенно сказала девочка.

Кристофер неохотно следовал за ней по темным галереям, но не совсем по тому пути, по которому он бежал в прошлый раз. Хотя наверняка сказать было сложно. Наконец они вышли к широкому сводчатому проходу, закрытому полупрозрачным желтым занавесом. Сквозь него струился яркий солнечный свет. Богиня, позвякивая, раздвинула занавес и поманила Кристофера: звяк-звяк. Перед ними показалось старое мрачное дерево, все источенное червями и почти без веток. Откуда-то доносился удушливый запах, похожий на церковный ладан, но намного приторнее и сильнее. Богиня обошла дерево и спустилась по ступенькам. Они очутились в залитой светом комнате с золотыми занавесами по сторонам. Здесь Богиня повернулась к дереву: