Кристоферу стало досадно. Они спустились с холма, и Такрой сказал:
— Не обижайся. Это всего лишь деловая поездка. Твой дядя хочет, чтобы повозка прибыла к нему с грузом в таком виде, какая она сейчас.
Я искренне надеюсь, что он сможет сделать ее достаточно твердой для того, чтобы те женщины могли сами загружать пакеты, и тогда мы обойдемся без тебя.
— Но мне нравится помогать, — запротестовал Кристофер. — Кроме того, как бы ты ее тянул, если бы меня не было рядом, чтобы удерживать тебя?
— Ты прав.
Такрой сам об этом думал, пока они спускались с холма и тащили повозку наверх, в долину.
— Я должен тебе кое-что сказать, — запыхавшись, проговорил юноша. — Ты вообще учился когда-нибудь магии?
— Вроде нет.
— А надо бы, — пропыхтел Такрой. — У тебя потрясающий дар. Попроси маму, чтобы тебе давали уроки.
— Мама хочет, чтобы я стал миссионером. Такрой выпучил глаза:
— Ты уверен? Может, ты неправильно ее расслышал? Может, она сказала — «магом», а не «миссионером»?
— Нет, — возразил Кристофер. — Она сказала, что я «попаду в общество».
— А-а, общество, — печально выдохнул юноша. — Я и сам мечтаю об обществе, о том, как я буду неотразим в бархатном костюме в окружении молодых леди, играющих на арфах…
— Миссионеры что, носят бархатные костюмы?
— Не думаю, что этот разговор к чему-нибудь приведет. — Такрой взглянул на затянутое тучами серое небо. — Твой дядя сказал, что скоро ты пойдешь в школу. Если это приличная школа, то магию будут преподавать факультативом. Пообещай, что обязательно на нее запишешься и будешь ходить.
— Хорошо.
Упоминание о школе вызвало у Кристофера колики в желудке.
— А какие они, школы?
— Там много детей. А в остальном… В общем, скоро сам все узнаешь.
Они с трудом продвигались к началу долины, где кружился туман из Междумирья.
— Ну вот, начинается трудная часть пути. Твой дядя сказал, что этот груз верней доберется до места, если ты изо всех сил толкнешь повозку сразу после того, как я исчезну. И еще… В следующий раз, когда ты окажешься в каком-нибудь языческом храме и тебя начнут преследовать, бросай все и убегай сквозь ближайшую стену. Понял? Думаю, мы увидимся примерно через неделю.
Как только Такрой вместе с веревкой растворился в тумане, Кристофер налег на повозку и толкнул ее. Она накренилась и двинулась вперед. В тумане она светилась и была похожа на бумажного воздушного змея…
Кристофер задумчиво карабкался по Междумирью, когда до него вдруг дошло, что в прошлый раз он был в Везделке, где живут язычники… Нельзя с ними связываться! Теперь-то уж никто не заставит его вернуться в Десятые Миры! И почему только мама решила, что ему нужно стать миссионером!
Глава шестая
С тех пор дядя Ральф устраивал новые эксперименты каждую неделю. Такрой сказал, что дядя был очень доволен, потому что повозка с пакетами беспрепятственно закатилась прямо в мансарду Такроя. Два колдуна и волшебник наложили на нее более сильное заклинание, и теперь она могла стоять в любой Везделке столько, сколько нужно. Эксперименты стали намного интереснее. Такрой и Кристофер перетаскивали повозку в то место, где ждал груз, обычно аккуратно упакованный в мешки удобного размера. Кристофер перекладывал их в повозку, и они с Такроем отправлялись на часок-другой изучать окрестности.
Такрой сам предложил заняться исследованиями.
В Первых Мирах они глазели на поезда, летящие через кольца. Кольца были закреплены на столбах высоко над землей и на большом расстоянии друг от друга, а поезда пролетали сквозь них с таким свистом, что казалось, рвется небо, и даже не задевали колец.
Во Вторых Мирах они бродили по лабиринту мостов через бессчетное количество рек, где на отмелях грелись гигантские угри, а в грязи под мостами похрюкивали и копошились совсем уж диковинные твари.
Кристофер подозревал, что Такрою исследовать миры нравится не меньше, чем ему самому. Во время этих прогулок настроение у обоих было великолепное.
— Это куда лучше, чем сидеть в четырех стенах и плевать в потолок. Я так редко уезжаю из Лондона! — сознался Такрой, помогая Кристоферу построить замок из песка на берегу моря в Пятых Мирах.
Оказалось, что именно здесь Кристофер встретил Глупышек. Мир этот сплошь состоял из островов.
— Тут даже лучше, чем на побережье в Брайтоне! — сказал Такрой, глядя на искрящиеся голубые волны. — И почти так же хорошо, как вечерний крикет. Если бы я мог выбираться из дому почаще!
— Ты что, потерял все свое состояние? — с сочувствием спросил мальчик.
— У меня никогда не было состояния, чтобы его терять. Я найденыш.
Больше Кристофер не стал расспрашивать спутника, потому что в голове его витали мысли о русалках и он ждал, что они вот-вот появятся, как обычно. Но сколько он ни ждал, ни одна из них так и не приплыла.
К этому разговору он вернулся на следующей неделе в Седьмых Мирах. Когда они шли за похожим на цыгана человеком, который вел их посмотреть на Великий ледник, Кристофер спросил у Такроя, что значит быть найденышем.
— Это значит, что кто-то меня нашел, — радостно объяснил Такрой. — Этот «кто-то» в моем случае был очень приятный и благочестивый морской капитан, который подобрал меня, совсем маленького, на каком-то острове. Он сказал, что Господь послал меня ему. Я не знаю, кто мои родители.
Кристофера рассказ очень впечатлил. — Поэтому ты такой веселый?
Такрой рассмеялся:
— Я почти всегда веселый. А сегодня мне особенно хорошо, потому что я наконец-то избавился от флейтистки. Твой дядя нашел для меня пожилую даму, которая играет на скрипке вполне прилично. Может, благодаря ей, а может, и тебе я чувствую себя все тверже с каждым шагом.
Кристофер обернулся и поглядел на юношу, который казался таким же плотным, как и скалы, поднимавшиеся вокруг, и таким же настоящим, как цыган, шагавший впереди.
— У тебя и самого теперь хорошо получается. — Может быть. Думаю, ты увеличил мои возможности. Хотя знаешь ли, юный Кристофер, до встречи с тобой я считался лучшим спиритом в стране.
Тут цыган закричал и замахал им, чтобы они полюбовались на ледник, возвышающийся над ними в ложбине между скалами в форме огромной буквы V. Без особого интереса Кристофер смотрел на гигантский грязный клок залежалого снега. Почти прозрачная бескрайняя ледяная губа свисала прямо над ними; с нее капало. Седьмые Миры были странным местом: повсюду возвышались горы и белел снег, но при этом было на удивление жарко. В том месте, где с ледника текла вода, появилась поросль зеленого папоротника и целая роща тропических деревьев. Из густого зеленого мха торчали побеги с огненно-красными чашечками цветков размером со шляпу, покрытые капельками воды. Казалось, что экватор и Северный полюс соединились. Путешественники на таком фоне выглядели крошечными.
— Впечатляет, — проговорил Такрой. — Я знаю двоих, кто сродни этому зрелищу. Один из них — твой дядя.
«Глупо было говорить так, — подумал Кристофер. — Дядя Ральф не имеет ничего общего с Великим ледником». И всю следующую неделю он дулся на Такроя.
Но когда Последняя Гувернантка вдруг предстала перед ним с охапкой новой одежды, прочной и удобной, мальчик оттаял.
— Наденете все это, когда отправитесь на следующее задание. Посланец вашего дяди поднял такой шум! Он сказал, что вы вечно ходите в лохмотьях, а в прошлый раз и вовсе замерзли в снегах. Мы же не хотим, чтобы вы заболели, верно?
Кристофер и не замечал, что мерзнет, но все равно был благодарен Такрою. Вся старая одежда стала ему мала.
— Послушай, Такрой, — сказал он, складывая пакеты в большой сарай в Четвертых Мирах, — можно, я приду как-нибудь к тебе в гости? Мы тоже живем в Лондоне.
— Вы живете совсем в другой части города. И тебе вряд ли понравится мой район.
Кристофер возразил, что это не важно. Он хотел видеть Такроя живьем, и ему ужасно любопытно было посмотреть на мансарду. Такрой все извинялся, а Кристофер продолжал напрашиваться — как минимум по два раза за каждую встречу, — до тех пор пока они снова не очутились в мрачных, каменистых Восьмых Мирах.
Здесь Кристофер по достоинству оценил свою теплую одежду. Стоя у очага на местной ферме и согревая пальцы о кружку крепкого солодового чая, он почувствовал новый прилив благодарности к Такрою и в который раз спросил:
— Можно, я приду к тебе в гости? Ну пожа-а-алуйста!
— Хватит, Кристофер, перестань, — устало проговорил Такрой. — Я бы уже давно пригласил тебя, но твой дядя поставил условие, что ты должен видеть меня только таким и только здесь, пока эксперименты не закончатся. Если я скажу тебе, где живу, я потеряю работу. Это ведь так просто.
— А если я обойду все чердаки и буду тебя звать или спрашивать людей?
— Нет, ты не будешь этого делать. Да и не выйдет ничего. Такрой — это псевдоним спирита. На самом деле меня зовут совсем по-другому.
Кристоферу пришлось оставить эту затею, хотя он так и не понял, почему ему запрещают.
Тем временем приближалась пора идти в школу. Кристофер старался не думать об этом, но задача была не из легких — ведь ему приходилось тратить кучу времени на примерку новой одежды. Последняя Гувернантка пришила буквы из тесьмы «К. Чант» на одежду и упаковала ее в черный сияющий жестяной чемоданчик, на крышке которого тоже красовались белые буквы «К. Чант».
Чемоданчик унес носильщик с толстыми руками, напомнившими Кристоферу женщин из Восьмых Миров. Тот же носильщик унес и все мамины чемоданы. Но мамин багаж направлялся в Баден-Баден, в то время как чемодан Кристофера — в Пендж-Скул, графство Сюррей.
Через день мама уехала в Баден-Баден. Она поднялась попрощаться с Кристофером и прижала к глазам синий кружевной платок, который прекрасно гармонировал с ее дорожным платьем.
— Веди себя хорошо и усердно учись, — сказала она. — И не забудь, что мама хочет гордиться тобой.
Она наклонилась к Кристоферу, поцеловала его в щеку и сказала Последней Гувернантке:
— Не забудьте сводить его к зубному.
— Не забуду, мадам, — скучнейшим голосом ответила Гувернантка.
Почему-то в присутствии мамы ее скрытая красота никогда не появлялась.
Ходить к зубному Кристоферу не понравилось. Постукав и поковыряв его зубы (как будто желая выковырять их вовсе!), врач разразился длинной речью о том, какие они кривые и растут, мол, не на месте. Врач надел Кристоферу на зубы металлическую скобу и велел не снимать ее даже ночью. Мальчик так ее возненавидел, что почти забыл свои страхи о школе.
Потом Кристофер с Последней Гувернанткой остались в доме одни, и прислуга закрыла мебель чехлами. А вечером Гувернантка отвела его на станцию и посадила в поезд, чтобы ехать в школу.
Теперь-то время точно настало, и Кристофер почувствовал жуткий страх. Это был первый настоящий шаг по пути к миссионерству и к растерзанию язычниками. Страх сковал все его тело, ноги подкашивались. К тому же он понятия не имел, какая она, школа, и это еще больше пугало его.
Он едва расслышал, как Последняя Гувернантка сказала:
— До свидания, Кристофер. Ваш дядя говорит, что дает вам месяц на обустройство в школе. Он надеется, что восьмого октября вы, как обычно, встретитесь с его посланцем в Шестых Мирах. Восьмого октября. Запомнили?
— Да, — рассеянно ответил Кристофер и залез в вагон, как на эшафот.
В купе сидели еще два новичка. Маленький тоненький Феннинг так нервничал, что его даже вырвало. Второй — Онейр — ничем особенным не отличался. Когда поезд подошел к школьной станции, все трое успели подружиться. Они решили, что будут называться Грозная Тройка, но на самом деле их стали звать Тремя Медведями. «Кто сидел на моем стуле?» — кричали дети каждый раз, когда друзья входили в класс вместе. И все из-за того, что Кристофер был очень высокий (о чем раньше и не догадывался), Феннинг маленький, а Онейр приходился ровно посередине.
Не прошло и недели в школе, а Кристофер уже не мог и вспомнить, чего он так боялся. Конечно, у школы были свои недостатки вроде странной еды, некоторых учителей и многих старших мальчиков, но это была сущая ерунда по сравнению с огромным удовольствием, какое Кристофер получал от компании сверстников и особенно от того, что теперь у него есть два верных друга. Кристофер быстро уяснил, что иметь дело с противными учителями и с большинством старших мальчишек — то же самое, что и с гувернантками: вежливо говоришь им то, что они хотят услышать, они думают, что победили, и оставляют тебя в покое.
Уроки были легкие. Зато очень много нового Кристофер узнал от других мальчишек. Дня через три он понял, что мама вовсе не собиралась делать из него миссионера. И он тут же забыл про эти глупости, радостно окунувшись в бурную школьную жизнь.
Единственным нелюбимым уроком была магия. Кристофер с удивлением обнаружил, что кто-то записал его на факультатив по магии. У него возникло смутное подозрение, что это сделал Такрой. Но особого дара, вопреки ожиданию его друга, у Кристофера не обнаружилось. Самые обычные заклинания, которые приходилось зазубривать, доводили его чуть ли не до слез.
— Пожалуйста, держи под контролем свои чувства, — кисло говорил учитель магии.
Через две недели он решил, что Кристоферу не стоит заниматься магией. Мальчика так и подмывало согласиться, но к этому времени он обнаружил, что очень преуспел по всем другим предметам, и было обидно, что ему не дается какая-то магия. Кроме того, ему очень хотелось узнать, каким образом Богиня прилепила его ноги к полу с помощью магии.
— Но моя мама платит за эти уроки, сэр, — невинно сказал он. — Я буду стараться.
Кристофер решил договориться с Онейром, что будет делать за него алгебру, а Онейр будет взамен разбираться со всеми скучными заклинаниями. Он взглянул в окно, высматривая что-нибудь интересное.
— Вечно вы витаете в облаках, Чант, — упрекнул его учитель магии.
Кроме этого урока, единственного в неделю, занятия были Кристоферу по душе, и он больше месяца даже не вспоминал о дяде Ральфе. Позже он пожалел, что не знал тогда, как недолго пробудет в школе, а то бы постарался провести это время еще лучше.
В начале ноября он получил письмо от дяди.
На Кристофера накатила волна вины. Странно: хотя он думал о Такрое, напрасно входившем в транс на своем чердаке, вину он чувствовал главным образом по отношению к Богине. Школа научила его не бросаться клятвами и обещаниями. Он поклялся Богине принести книги в обмен на Трогмортена и не сдержал клятвы, хоть Богиня и была всего лишь девочкой. В школе это считалось намного хуже, чем не сделать то, чего хочет твой дядя.
Кристофер даже решил, что потратит соверен, подаренный Ральфом, чтобы принести Богине что-нибудь не менее ценное, чем Трогмортен. Жаль, конечно, особенно теперь, когда он узнал, что золотой соверен — это немалые деньги. Но в конце концов, у него еще оставалось шесть пенсов дяди Ральфа.
Впрочем, было одно затруднение: школа научила его, что девочки — это полная загадка, они сильно отличаются от мальчиков. Кристофер понятия не имел, какие книги могут понравиться Богине. И пришлось спросить совета у Онейра, у которого была старшая сестра.
— Всякая сентиментальная чушь, — пожал плечами Онейр. — Я даже и не помню.
— Может, тогда сходишь со мной в книжный магазин, а там что-нибудь вспомнишь?
— Согласен. А что я за это получу?
— Я сегодня сделаю за тебя не только алгебру, но и геометрию.
Таким образом, Онейр пошел с Кристофером в книжный магазин в перерыве между уроками и полдником. В магазине он сразу же выудил из кучи «Тысячу и одну ночь».
— Эта подойдет, — сказал он и положил сверху книжку под названием «Маленькая Таня и эльфы».
Едва взглянув на вторую книгу, Кристофер поспешно сунул ее обратно.
— Моя сестра читала ее, я знаю, — сказал Онейр обиженно. — Для кого ты выбираешь?
— Она приблизительно нашего возраста. Онейр уставился на него, ожидая дальнейших объяснений. Кристофер был уверен, что друг вряд ли поверит в девочку по имени Богиня, и сказал:
— У меня есть двоюродная сестра Каролина. Это была истинная правда. Однажды мама показала ему портрет его кузины — девочки в кружевах и завитках. Онейру не обязательно было знать, что это две разные девочки.
— Подожди-ка тогда. Может, мне удастся найти настоящую чушь.
Он принялся бродить вдоль полок, а Кристофер остался с «Тысячью и одной ночью». Книжка выглядела здорово, но, к сожалению, на картинках было изображено что-то очень похожее на ту Везделку, в которой жила Богиня. Вдруг она решит, что это учебная книжка?
Поделиться книгой: