— Можешь плеснуть мне еще немного виски… Между прочим, это твоя бутылка или их?

— Просто невероятно! — продолжал Крю, делая вид, будто не слышит вопроса. — Надо же влипнуть в такую историю! Я и не думал, что все может так кончиться… Они хотят пришить какого-то Мэллори. — Нервный тик передернул его щеку. — Это убийство, но им плевать. И девица еще похлеще тех двоих. Тебе не кажется, что она похожа на гранит?.. Я никогда таких не встречал. — Крю резко повернулся и заломил руки. — Не могу отделаться от мысли, что они хотят меня убить, — простонал он. — Понимаю, глупо так думать, но я представляю себя на их месте… Они собираются убить Мэллори, так почему бы им убить и меня?

Крю стремительно подошел к Корридону.

— Не могу больше спать, нервы ни к черту, — пожаловался он, судорожно дыша.

— Лучше выпей со мной, — сказал Корридон, вставая. — Посмотри, на кого ты похож.

— Думаешь, мне конец? — спросил Крю, вытирая лоб скомканным грязным платком. — Этот безумный поляк… Он все время так на меня смотрит, будто собирается стереть меня в порошок!

Корридон налил изрядную порцию виски, добавил немного содовой и сунул стакан в руку Крю.

— Не будь идиотом, — проговорил он. — Успокойся. Ничего с тобой не случится.

Стакан застучал о зубы Крю.

— Хотел бы я быть в этом уверен, — вздохнул Крю, залпом выпив виски. — Если так будет продолжаться, я сойду с ума. Они все время смотрят на меня. А она… она хуже всех. Бешеная. Ты не представляешь…

Вошли Ренли и Жанна. Крю испуганно попятился.

— Не откажите в любезности, составьте компанию Яну, — произнес Ренли спокойным голосом. — Поверьте, мне искренне жаль часто вас беспокоить, но ведь есть в этом доля и вашей вины, не так ли?

— Нет, я отказываюсь! — заорал вдруг Крю, отступая назад. — С меня довольно! Вы не имеете права! Убирайтесь!.. Уходите отсюда, умоляю вас!

На его глазах выступили слезы, и в это время в комнату вошел Ян.

— Идем, — сказал он.

Обессиленный Крю, словно автомат, медленно побрел через комнату. Ян последовал за ним и закрыл за собой дверь.

4.

— Он уверен, что вы собираетесь его прикончить, — насмешливо произнес Корридон. — Вероятно, заморочил себе голову полицейскими романами.

— Мы решили выплатить требуемую вами сумму, — проговорила Жанна, будто не слыша предыдущей реплики.

Удивленный и несколько сбитый с толку, Корридон забыл про Крю. Он ожидал долгой торговли.

— Половину сейчас и половину после окончания работы?

— Да, — ответила девушка.

Корридону почудилось что-то неладное, и сразу же проснулись подозрения: уж больно все гладко. Вероятно, где-то расставлена ловушка. Или он переоценил противника?.. Корридон замер в кресле, поглаживая свой стакан и не сводя глаз с Жанны.

Девушка стояла посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк; ее лицо было непроницаемым. Ренли отрешенно глядел в окно.

— Отлично, — сказал Корридон. — Теперь выкладывайте подробности, и я займусь делом. Мне понадобится фотография или хорошее описание этого парня. Вы знаете, где он может находиться?

— Боюсь, что фотографии у нас нет, — ответил, поворачиваясь, Ренли. — Зато есть точное описание. Что касается его местонахождения… В наших руках две нити; Гаррис и Любош воспользовались им и в конечном итоге нашли Мэллори. Вам придется сделать то же само. Только советую проявлять предельную осторожность, а не то как бы вам не разделить их участь.

Корридон широко улыбнулся. Пока Ренли говорил, он все время чувствовал на себе взгляд Жанны. Настороженность этого взгляда заставляла его быть начеку.

— Обещаю. Итак, что же это за нити?

— Сперва нам казалось, что найти Мэллори будет нетрудно. Однако он тщательно замел все следы. Мы пытались вспомнить подробности наших с ним бесед, но он очень мало рассказывал о себе. Мы знаем лишь адрес тетки Мэллори, который он дал нам на случай своей смерти, и имя его подружки. Его тетка живет в Букингемшире, около Уэндовера. Любош поехал, чтобы повидаться с этой женщиной… и остался на рельсах между Уэндовером и Грейт-Миссенденом. Похоже, в то время, когда к ней пришел Любош, там находился Мэллори. Что касается его подружки, то ее зовут Рита Аллен и работает она универмаге на Риджент-Стрит, в галантерейном отделе. К ней приходил Гаррис — и на следующий день его нашли в пруду в районе Уимблдона. Возможно, она живет где-то там рядом. Вот те две нити, которыми мы располагаем. И вам придется ими воспользоваться.

— В надежде, что хоть одна из них приведет меня к этому парню, — закончил Корридон. Он допил виски и поставил стакан на стол. — Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. Я буду держать вас в курсе событий.

— Мы еще не знаем, останемся здесь или нет, — сказал Ренли. — Видно будет… — Он кинул быстрый взгляд на Жанну. — Зато мы знаем, где найти вас. Не бойтесь потерять с нами связь, — добавил он с усмешкой. — Это вам не удастся, даже если вы очень захотите.

Намек был совершенно ясен, и никакая улыбка не могла скрыт таившуюся в нем угрозу.

Корридон рассмеялся.

— О, я не собираюсь спасаться бегством!.. — И, поднявшись, добавил с напускным энтузиазмом: — Пора идти. Дело кажется интересным. Надеюсь, я вас не разочарую. — Он сунул руку в карман плащ и вытащил маузер. Жанна и Ренли окаменели при виде оружия, но заметно успокоились, когда Корридон положил пистолет на стол. — Оставляю его вам. Вдруг пригодится вашему приятелю в берете. А меня есть свой собственный.

Ни Жанна, ни Ренли не сказали ни слова.

— Давайте описание этого парня.

Ренли вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Здесь все, что надо.

— Все? Деньги тоже? — с улыбкой поинтересовался Корридон. — Он ощупал конверт и покачал головой. — Денег нет! Мы ведь ясно договорились: половина сейчас, не так ли?

Жанна вытащила из шкафа старый кожаный портфель.

— Вы согласны дать нам расписку?

Что-что? — переспросил Корридон, думая, что ослышался.

— Вы согласны дать нам расписку? — повторила девушка невозмутимым голосом.

— Ну, разумеется!

Корридон был потрясен подобной наивностью. Эти люди не имеют права находиться в стране, их документы не в порядке. И, тем не менее, они надеются на какую-то расписку…

Ренли протянул ему листок бумаги и ручку.

— А деньги? — напомнил Корридон. — Вы не могли бы положить их на стол? Я, конечно, вам доверяю, но дело есть дело, не так ли?

Жанна бросила на стол три пачки купюр и замерла, касаясь пальцами рукоятки маузера, готовая выстрелить при первом подозрительном движении. Корридон выдвинул стул и сел.

— Если бы я хотел обмануть вас, то не отдавал бы пистолет, правда?

— Пересчитайте деньги, — сухо сказала она.

— Только не надо одолжений, вы сами просили меня согласиться, — подчеркнул Корридон, уязвленный презрением, сквозившим в ее взгляде. — Не я вас искал. Надеюсь, вам ясно, что всякая работа должна быть оплачена?

— Пересчитайте деньги! — еще холоднее отчеканила Жанна, и в ее глазах вспыхнул огонек.

Пожав плечами, Корридон быстро проверил деньги.

— Все точно, — сказал он, расписываясь на листке бумаги. Потом сунул деньги в портфель, зажал его под мышкой и встал. — Не встретиться ли нам завтра вечером в «Аметисте»? К тому времени будут какие-нибудь новости.

— Хорошо, — напряженно проговорил Ренли. — Мы рассчитываем на быструю работу. Для нас эти деньги много значат.

— Представьте себе, для меня тоже, — парировал Корридон, не сумев скрыть усмешки.

— Мы полагаемся на вашу честность, — напомнил Ренли.

— Конечно, — сказал Корридон, — но это не помешало вам взять у меня расписку, — добавил он, взглянув на Жанну.

Девушка пристально смотрела на него. Ее большие темные глаза были задумчивы, губы плотно сжаты.

— До встречи.

Они не шевельнулись. Корридон сделал несколько шагов и у самой двери обернулся. Ренли убирал расписку, Жанна застыла у стола, держа руку возле пистолета. Атмосфера стояла напряженная, но для того, чтобы напугать Корридона, этого было мало. Деньги у него в руках!.. Все получилось до нелепости просто и как никогда легко. Естественно, когда эти люди прозреют, они начнут ему угрожать, но Корридон привык к угрозам и был уверен, что дальше дело не пойдет. И Ян своим маузером не пугал его. Если эта троица окажется слишком надоедлива, стоит только шепнуть несколько слов Зани, и все будет в порядке. Зани с радостью передаст информацию полиции, особенно такую, которая не касается его клиентов. Он преподнесет их Зани, как на тарелочке.

— Итак, до свидания, — повторил Корридон и через маленькую прихожую вышел на лестницу.

Семьсот пятьдесят фунтов! Теперь операция для Эффи обеспечена.

Пожилой торговец занимался оформлением витрины лавки. Толстыми неуклюжими пальцами он старался воздвигнуть пирамиду сигаретных пачек. Он поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Корридона. Проходя мимо, Корридон подмигнул ему.

Глава 4

1.

Корридон никогда не жил подолгу на одном месте и поэтому не мог похвалиться уютным гнездышком. После возвращения в Лондон он занимал трехкомнатную квартиру над гаражом, расположенным позади больницы Святого Георгия. Квартиру он снял с мебелью, чистоту и порядок поддерживала приходящая каждый день прислуга, а питался он всегда вне дома, так что маленькой, скудно обставленной кухонкой практически не пользовался.

В комнатах было темно и сыро, постоянный грохот машин, лай собак и другие уличные шумы не утихали ни на минуту, не давали сосредоточиться. Окно спальни, тоже темной и сырой, выходило на высокую, загораживающую свет стену. Но отсутствие покоя и уюта мало тревожили Корридона: он просто не замечал своего окружения. Квартира — это место, где спят. Как таковая, она отвечала своему назначению и, кроме того, имела определенные преимущества: находилась неподалеку от Уэст-Энда, все ее окна были забраны решетками, а прочная дубовая дверь запиралась на тяжелый засов. Все остальные помещения дома занимали различные конторы. В шесть вечера служащие уходили, и до девяти утра Корридон оставался один, как в крепости, — вдали от назойливых взглядов и любопытствующих ушей.

Корридон вернулся домой раньше, чем обычно. Он пообедал в маленьком ресторанчике, дошел не спеша по Пикадилли до Гайд-Парк-Корнер[6] и оказался у себя немногим раньше девяти. Отпирая дверь, он услышал перезвон Биг Бена[7] и остановился, чтобы посчитать удары. Эти звуки неизменно будили в нем ностальгические чувства, вызывая в памяти военную Францию: укрывшись в каком-нибудь потайном месте, он слушал девятичасовый выпуск новостей из Лондона и успокаивал себя мыслью о том, что Биг Бен на месте, и будет на месте и завтра…

Когда прозвучал последний удар часов, Корридон вошел в квартиру, запер дверь на ключ и засов, включил свет и поднялся по крутой лестнице в гостиную. Сырой затхлый воздух и стерильная чистота напоминали приемную в лечебнице для неимущих.

Прежде чем снять плащ, Корридон опорожнил карманы и обнаружил конверт, который дал ему Ренли; он совсем забыл о нем. Корридон небрежно расправил конверт, прошел в спальню, зажег свет, закурил и повалился на кровать, с удовольствием вытянув ноги. Удачный день — семьсот пятьдесят фунтов!.. Он отнес эти деньги в банк — кассир еще бросил на него удивленный взгляд, — а потом отправился в некий симпатичный домик в Кенсингтоне[8], где жил хирург, специалист по пластическим операциям, у которого он лечился после гестапо. И рассказал об Эффи. «Мне плевать, сколько это будет стоить, доктор. Только сделайте». Хирург согласился.

Корридон позвонил Эффи, сообщил о назначенном приеме у врача и торопливо повесил трубку, стесняясь выслушивать восторженную благодарность.

Еще он встретился с одним человеком в Уайтчепеле[9] и с другим человеком на Балхем-Хай-стрит, и два маленьких пакета, тайком привезенные из Америки в подкладке плаща, перешли из рук в руки. На автобусе он вернулся в Уэст-Энд, пообедал и пошел к себе. Теперь, лежа на кровати и устремив глаза в потолок, он чувствовал себя удовлетворенным.

В тиши комнаты, за надежными металлическими решетками, Корридон вспомнил вдруг о Жанне Персиньи. Интересно, что она сейчас делает?.. Завтра вечером в клубе он скажет ей, что не намерен браться за эту работу. Можно вообразить их реакцию! В глазах Жанны вспыхнет презрение и ярость. Ренли смутится, как человек, случайно уличивший друга в неприличном поступке. Ян схватится за маузер…

Корридон криво усмехнулся: пускай судятся! Что они могут?.. Он вспомнил про конверт Ренли, открыл его и стал рассеянно читать машинописный текст. Ему было неинтересно. Ну кто такой Мэллори? Ничего не значащее имя… Корридон читал от скуки — надо же чем-то заняться перед сном.

«Брайан Мэллори. Родился 4 февраля 1916 года. Рост — метр восемьдесят шесть. Вес — восемьдесят пять килограммов. Волосы темно-каштановые, глаза карие, кожа светлая.

Особые приметы: голос — вследствие ранения во время бегства из лагеря — тихий, сдавленный. Не может кричать, но говорит отчетливо и ясно.

Привычки: когда злится, имеет обыкновение бить правым кулаком в ладонь левой руки. Когда доволен, потирает руки. Сигарету держит всегда между большим и указательным пальцами. Спички зажигает о ноготь большого пальца. Гордится своей невозмутимостью, смеется и улыбается редко».

Корридон нетерпеливо хмыкнул и заглянул наугад на следующую страницу.

«Единственная родственница — тетка, мисс Хильда Мэллори, воспитывала его с четырехлетнего возраста, после смерти матери. С отцом отношения были плохие, встречались редко. Тем не менее, отец сделал его своим наследником и оставил большое состояние…»

Корридон зевнул и, скомкав листки, бросил их в угол комнаты.

«Надо раздеться и лечь по-настоящему», — подумал он, закрыв глаза. Прошло несколько минут. Он не шевелился. Его лицо постепенно разгладилось и утратило выражение жесткости. Корридон заснул.

2

Ему снилось, что в конце постели, сложив на коленях изящные белые руки, сидит Мария Гауптман. Ее лицо разбито и окровавлено — как тогда, когда она лежала мертвая у его ног. Она пытается что-то сказать, но от ее головы остались лишь широко раскрытые глаза над зияющим провалом с несколькими торчащими зубами. И все же он твердо знает: она пытается что-то сказать.

Не первый раз ему снился этот сон, и всегда у него складывалось впечатление, что Мария собирается сказать что-то очень важное… Но она ничего не говорила — просто сидела на постели, вселяя в его сердце ужас; сидела и не уходила.

Корридон проснулся от стука в дверь. Он оторвал голову от подушки, чувствуя, как ноют челюсти, — опять во сне скрипел зубами, прислушался. Когда стук повторился, он бесшумно скользнул в гостиную, не зажигая света, отодвинул занавески и выглянул в окно. Фигура едва виднелась в лунном свете. Жанна была все в тех же черных брюках и черном свитере. Она стояла, засунув руки в карманы, с непокрытой головой, с сигаретой в губах.

Корридон застыл на миг, не сводя с нее глаз, потом включил свет и спустился по лестнице. Он понятия не имел о причинах столь позднего визита, но открыл дверь, не колеблясь.

— Входите. Вы одна?

— Да, — ответила Жанна, ступив в маленькую прихожую.

— Поднимайтесь наверх, — сказал Корридон и закрыл дверь — но лишь после того, как выглянул во тьму и убедился, что Ян или Ренли не прячутся в тени поблизости.

Жанна поднималась по лестнице, а он следовал за ней, глядя на прямую спину, на покачивающиеся бедра. Девушка вошла в гостиную и остановилась возле камина.

— Что привело вас сюда в такой поздний час? — спросил Корридон с порога. — Я уж собирался ложиться — плохо выспался прошлой ночью.

Она отвела от него взгляд и стала рассматривать комнату — ничего не упуская, впитывая каждую деталь. Наблюдая за ней, Корридон впервые обратил внимание на убогую скудость обстановки, на потертый ковер, кресло с выпирающей пружиной, старый, с пятнами, стол…

— Выпьете немного? — резко спросил он, сняв с полки бутылку джина. — Где-то должен быть и вермут.

Корридон скрылся на кухне, раздраженный тем, что ему понадобился предлог, чтобы уединиться и прийти в себя от ее тревожащего присутствия. Когда он, найдя вермут, вернулся в комнату, беспокойство улеглось, но скованность и напряжение остались.

Жанна все так же стояла у камина — безмолвно, недвижно, настороженно. Насвистывая сквозь зубы нехитрый мотивчик, Корридон смешал коктейль и поставил на стол бокалы.

— Чувствуйте себя, как дома. Эту дыру, конечно, трудно назвать домом, но лучшего у меня нет. — Он сел в кресло, и оно затрещало под его тяжестью. — Ваше здоровье! — Корридон сделал глоток и поморщился. — Паршивый вермут, надо сказать…

Девушка будто не замечала предложенного бокала.

— У вас обыкновение давать слово и нарушать его, так ведь?

Корридон не ожидал такой прямой атаки и на мгновение опешил, но потом рассмеялся.