— В нескольких метрах от меня.

— Соедини меня с ним.

Нэш вышел из комнаты и взял телефон.

— Я дам интервью. Томас сказал, что может устроить это. Нет проблем. — Он выслушал ответ. — Ага. Если он говорит, что может, то я полагаю, что может. Он никогда не обещает то, чего не может сделать. О'Хара, по-моему, стоит оторвать от стула задницу и представить меня и Томаса этому сборищу! Чертовски глупо позволять сукину сыну Тайлеру топить корабль. — Он снова послушал, потом сказал: — Сделайте это, О'Хара. Приложите усилия. Я не желаю быть побитым этим писакой.

Я с трепетом внимал тому, как «маяк» излучает свой свет, и мысленно благодарил судьбу, что он смотрит на меня как на союзника, а не как на крепостного.

Он отключил связь, отдал мне телефон и спросил:

— Где мы будем искать корреспондента?

— Идите за мной. — Я попытался сказать это небрежно, но актер из меня был никудышный. Нэш молча спустился вслед за мной в паддок, где после забега расседлывали коней. Лошадей предыдущего забега уже увели оттуда.

— Вы знаете, кого высматриваете? — спросил он, когда я стал вертеть головой в разные стороны. — Не проще ли спросить?

— Мне это не нужно, — сказал я, сознавая — пусть даже сам Нэш игнорировал это, — что все смотрят на него. — Эти ребята из телекомпании бродят по паддоку вместе с комментатором, который рассказывает о лошадях, бегущих в предстоящем забеге, а кое-кто берет интервью у выигравших жокеев и тренеров после забега, и именно его я ищу… и я знаю его.

— Это кое-что.

— А вот и он, — сказал я, указывая. — Подойдем?

Затем я проскользнул между группами людей, толпившихся внутри ограды около весовой, а следом за мной толпа расступалась, как воды Красного моря, чтобы дать дорогу Нэшу. Мой знакомый корреспондент начал было здороваться со мной, но увидел, с кем я пришел, и застыл с открытым ртом.

— Нэш, — представил я, — это Грег Компасс. Грег… Нэш Рурк.

Грег пришел в себя моментально, как и положено закаленному телевизионщику, и с неподдельной радостью пожал руку, выпустившую столько безвредных пуль.

— Он здесь, чтобы посмотреть Линкольнский заезд, — объяснил я. — Как насчет некоторой частной информации?

— Галлико, — сразу предложил Грег. — Говорят, он просто из кожи вон лезет. — Он задумчиво посмотрел на Нэша и спросил без всякого нажима: — Как вы думаете, не показать ли мне, что вы здесь? Я полагаю, Томас говорил вам, что я делаю задушевные беседы для ленивых местных жителей?

— Говорил.

— Мы с Томасом, — пояснил Грег, — состязались друг с другом на скачках, когда были жокеями и были молоды.

— Вы все такие высокие, — выразил удивление Нэш.

— На скачках с препятствиями жокеи по большей части высокие. Бывшие жокеи часто становятся комментаторами скачек или журналистами и тому подобное. Сначала живешь этим. Потом говоришь об этом. — Он смеялся над собой, хотя в действительности он был когда-то выдающимся жокеем, а не любителем, как я. Сейчас ему было сорок, он был строен, подтянут, стильно одет. — Ну так?.. — выдохнул он.

— Вы, несомненно, можете сообщить, что я здесь, — заверил его Нэш.

— Отлично. Хм… — Грег замялся.

— Спроси его, — с улыбкой подбодрил его я.

Грег посмотрел на меня, потом опять на Нэша.

— Я полагаю… я могу пригласить вас для интервью?

Нэш искоса взглянул на меня и своим лучшим убийственным басом сказал, что не видит причин, почему бы и нет.

— Я слышал, что вы сейчас в Ньюмаркете снимаетесь в фильме, — произнес Грег. — Я могу про это сказать?

— Конечно. Томас — режиссер этого фильма.

— Да, ходили слухи.

Я достал из кармана сложенный номер «Барабанного боя» и протянул его Грегу.

— Если ты позволишь, — сказал я, — Нэш хотел бы коротко опровергнуть то, что написано в колонке «Жар со звезд».

Грег быстро прочитал заметку, и выражение его лица из любопытного стало возмущенным.

— Трудно притянуть к суду, — заключил он. — Одни вопросы. Это правда?

— Правда только то, что история в фильме отличается от книжной, — ответил я.

Нэш уверил его:

— Я не говорил этого и даже не думал. Съемки фильма идут хорошо. Все, что я хотел бы сказать, если вы мне позволите, это то, что не следует верить газетам.

— Томас, — Грег поднял брови, глядя на меня, — ты меня используешь, так?

— Да. Но эта статейка убивает меня. Если Нэш сможет сказать с телеэкрана, что это неправда, мы сможем переслать это денежным мешкам в Голливуд в надежде не дать им принять эту статью всерьез.

Грег подумал над этим и вздохнул.

— Хорошо, но только вскользь, О'кей? Я вас обоих помещу в кадр.

— Невиновность по ассоциации, — признательно сказал я.

— Ты всегда был умным мальчиком. — Грег посмотрел на часы. — Что, если после Линкольнского заезда?.. Это будет через час. После того, как я поговорю с выигравшими тренерами, жокеями и владельцами, если они здесь. К тому времени я все устрою. Скажу моему продюсеру. Томас, ты помнишь, где находится камера? Подходите туда после заезда. И, Томас, ты мне должен.

— Два места на премьере, — пообещал я. — Без тебя она может вообще не состояться.

— Четыре места.

— Целый ряд, — расщедрился я.

— Заметано. — Грег посмотрел на Нэша. — А что, этот зазнавшийся и невежественный шут гороховый действительно годится в режиссеры?

— Хуже, — отозвался Нэш.

Мы с Нэшем давали интервью, сидя рядышком. Грег представил нас зрителям, спросил, ставил ли Нэш на победителя Линкольнского заезда — Галлико, поблагодарил его и выразил надежду, что Нэшу понравилось в Британии.

Нэш сообщил:

— Я снимаюсь здесь в фильме. Это очень радует. — Он любезно кивнул, потом вскользь добавил еще несколько подробностей, как и хотел Грег, и не оставил у зрителей ни малейших сомнений в том, что фильм о скачках, который мы снимаем в Ньюмаркете, будет отличным.

— Но ведь я читал неблагожелательный отзыв… — насмешливо напомнил Грег.

— Да, — согласился Нэш, кивнув. — Слов, которые эта статья вкладывает в мои уста, я никогда не говорил. Но что в этом нового? Никогда не стоит верить газетам.

— Вы играете тренера, не так ли? — Грег задал вопрос, как мы его и просили — словно он только что пришел ему в голову. — Как у вас с верховой ездой?

— Я могу сидеть на лошади, — улыбнулся Нэш. — Но не могу ездить верхом, как Томас.

— Вы снимаетесь в фильме как наездник? — спросил меня Грег.

— Нет, — ответил вместо меня Нэш, — но иногда он берет лошадь после съемок и скачет галопом по Хиту. А все же я могу выиграть у него партию в гольф.

Добрые чувства в его голосе сказали больше, чем тысячи слов. Грег на доброжелательной ноте завершил интервью и передал микрофон комментатору паддока, чтобы тот представил участников следующего забега.

— Спасибо огромное, — сказал я.

— Целый ряд, — кивнул Грег, — не забудь. — Он помолчал и с усмешкой добавил: — Ты играешь в гольф, Томас?

— Нет.

— Значит, я всегда могу выиграть у него, — сделал вывод Нэш.

— Сговорились! — воскликнул Грег.

О'Хара смотрел интервью в главной студии телекомпании в Лондоне и позвонил мне, прежде чем я смог найти спокойный уголок, чтобы связаться с ним.

— Блестяще! — заявил он, едва не хохоча. — Братская любовь во весь экран. Ни единой пары сухих глаз у телевизоров.

— Это сработает?

— Конечно, сработает.

— Собрание получит это вовремя?

— Брось волноваться, Томас. Эти люди здесь действительно знают свое дело. На те деньги, что они дерут, можно построить Бостонский телескоп, но боссы увидят это шоу, намазывая джем на свои тосты.

— Спасибо, О'Хара.

— Дай мне Нэша.

Я протянул телефон через плечо и стал смотреть, как Нэш то и дело кивает и поддакивает.

— Да, конечно, он подсказывал мне слова, — говорил Нэш, — и заставил этого своего приятеля задавать нужные вопросы. Как? Черт его знает. Старая жокейская связь, я полагаю.

Последний заезд кончился, и мы, попрощавшись с гостеприимными хозяевами, полетели обратно в Ньюмаркет, так и не дождавшись больше ни словечка от О'Хары. В Лос-Анджелесе уже кончился завтрак. Что там поделывают боссы?

— Перестаньте грызть ногти, — сказал Нэш.

Его автомобиль с шофером доставил нас обратно в «Бедфорд Лодж», где Нэш предложил мне составить ему компанию и подождать в его номере сообщение от О'Хары.

Кинокомпания снимала в отеле четыре комфортабельных номера: самый лучший для Нэша, один для Сильвы, один для меня и один (чаще всего пустующий) для О'Хары. Также в отеле были предоставлены комнаты Монкриффу и Говарду. Еще шестьдесят человек, работающих над фильмом: декораторов, костюмеров, гримеров, техников, помощников продюсера, курьеров — всех тех, кто неизбежно оказывался нужен для постановки, — разместили в других отелях, мотелях и на частных квартирах. Большинство грумов с конюшни жили в общежитии. Управляющий конюшней (помощник тренера) отправлялся вечером домой, к жене. Проблемы, как накормить всех и действовать в рамках политики профсоюзов, по счастью, меня не касались.

Из номера Нэша открывался чудесный вид на сады, огромные кресла предлагали отдых телу, уставшему от необходимости много часов притворяться кем-то другим или же много часов слоняться вокруг, чтобы время от времени притворяться кем-то другим на пять минут. Монкрифф и я могли работать в буквальном смысле непрерывно. Актеры, скучая, стояли в сторонке, ожидая, когда у нас все будет готово. Долго находясь в неподвижности, они чувствовали себя усталыми, тогда как я и Монкрифф не уставали.

Нэш рухнул в свое любимое кресло и в четырехсотый раз посмотрел на часы.

Пять часов прошло. Почти шесть. Я провел много времени, истекая потом.

Мой мобильный телефон зажужжал. Во рту у меня пересохло.

— Ответьте! — сердито скомандовал Нэш, видя мое замешательство.

— Алло, — произнес я. Точнее, прохрипел.

— Томас! — сказал О'Хара. — Ты не уволен.

Молчание.

— Томас? Ты слышишь? Продолжай работать над фильмом.

— Я…э…

— Во имя ада! Нэш здесь?

Я передал телефон нашему «маяку», который отреагировал на новости куда более здраво:

— Я и не думал ничего иного. Да, конечно, он был расстроен, он всего лишь человек.

Он отдал мне телефон. О'Хара сказал:

— Затронуты кое-какие струны. Я должен буду проводить больше времени в Ньюмаркете, присматривая за вами. Одна из шишек нанесет визит, просто чтобы удостовериться, что их деньги расходуются разумно. Они очень долго впустую мололи языками, подыскивая кого-нибудь на твое место. Но в конце концов ваш телевизионный клип произвел чудо. Нэш убедил их. Они по-прежнему думают, что он не может сделать ничего неправильного. Если Нэш хочет, они оставят тебя.

— Спасибо.

— Я вернусь в Ньюмаркет завтра. Это чертовская неприятность, поскольку я планировал лететь в Лос-Анджелес, но так уж вышло. Как ты сказал, моя голова лежит на плахе рядом с твоей. Что вы делаете завтра утром?

— Снимаем лошадей на Хите.

— А Нэш?

— Сидит на лошади, смотрит. После обеда мы перевезем лошадей на Хантингдонский ипподром. В понедельник репетируем сцену с толпой на скачках. Часть группы уедет в мотели около Хантингдона, но Нэш, я и еще несколько человек останемся в наших номерах в Ньюмаркете.

— Хантингдон — это далеко?

— Всего лишь около тридцати восьми миль отсюда. Где ты хочешь ночевать?

— В Ньюмаркете. — Ни тени колебания. — Возьми шофера, Томас. Я не хочу, чтобы ты заснул за рулем после такой долгой работы.