Несколько дней спустя, прогуливаясь по площади, Кугель случайно наткнулся на старую таверну «Железный василиск». Когда он подошел ближе, дверь открылась и на улицу вышли двое: один — крепкий, с желтыми кудрями и массивной челюстью, другой — худой, со впалыми щеками, черными волосами и крючковатым носом. Оба в богатых одеждах, двухъярусных шляпах, подпоясанные красными атласными кушаками и обутые в башмаки из тонко выделанной кожи.
Кугель узнал в этой парочке Йеллега и Малзера. Каждый из работничков явно осушил бутылку-другую вина. Йеллег распевал балладу о море, а Малзер горланил припев: «Тра-ля-ля-ля-ля, плывем мы к земле, где маргаритки цветут». Всецело занятые тем, чтобы не сфальшивить, они прошмыгнули мимо Кугеля и, не глядя по сторонам, побрели по площади в направлении следующей таверны под названием «Звезда севера». Кугель отправился было за ними, но отскочил, напуганный грохотом приближающегося экипажа. Внутри него вальяжно расположился франтоватый тип, облаченный в черный бархатный костюм с серебряными эполетами и огромную шляпу с изогнутым черным пером. С трудом Кугель узнал в важном господине Бильберда, бывшего садовника из Флютика. Великолепная карета, запряженная парой горячих скакунов, свернула в дюйме от него и пронеслась по площади.
— Да, новая карьера Бильберда, которую я так щедро обещал профинансировать, обошлась мне гораздо дороже, чем я предполагал, — мрачно пробормотал себе под нос Кугель.
На следующий день спозаранку Кугель вышел из Саскервоя, выбрав восточную дорогу. Он переправился через холмы и спустился к Шенгльстоун-Стрэнд. Рядом в свете первых солнечных лучей высились причудливые башни Флютика, отчетливо вырисовывавшиеся на фоне утренних сумерек. Окольной дорогой Кугель приблизился к дому, прячась за кустами и прижимаясь к ограде, постоянно останавливаясь, чтобы прислушаться. Кругом ни звука, в воздухе витало ощущение полной заброшенности.
Кугель осторожно обошел дом. Вдалеке замаячил пруд. В центре его в железном ялике, ссутулившись и понурив голову, сидел Тванго. Кугель увидел, как бывший хозяин потянул за веревку и со дна показался Гарк с небольшим ведерком ила, которое Тванго вылил в бадью. Затем он вернул ведро Гарку, и тот, вздрогнув, снова нырнул в ил. Тванго сразу же потянул за вторую веревку и выудил Гукина с другим ведром. Кугель отступил к темно-синему кусту дикого винограда. Он разрыл землю под ним и, используя сложенную в несколько раз тряпку, чтобы защитить руки, вытащил «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк».
Затем он вернулся, чтобы в последний раз взглянуть на пруд. Бадья была полна до краев. Гарк и Гукин, две маленькие уродливые фигурки, облепленные грязью, сидели на разных концах ялика, а Тванго страдальчески дергал натянутую над прудом веревку. Кугель еще немного посмотрел, затем развернулся и зашагал обратно в Саскервой.
Глава вторая
Постоялый двор «У голубых ламп»
Кугель направил свои стопы в гавань. Чужестранцы, очевидно, были жителям славного местечка в диковинку. Когда Кугель вошел в город, все останавливались, чтобы поглазеть на него. Они показались Кугелю людьми консервативных взглядов. Мужчины носили черные фрачные костюмы с широкими штанами и черными же туфлями с пряжками, тогда как женщины в бесформенных платьях и круглых, похожих на горшки, низко натянутых на глаза шляпках напоминали пышки.
Кугель добрался до площади перед гаванью. Вдоль причала пришвартовалось несколько кораблей внушительного вида, любой из которых мог выдержать путешествие на юг, вероятно, даже в Альмери. Кугель присел на скамейку и изучил содержимое своих карманов, состоявшее из шестнадцати «Обычных» чешуек, двух «Особых», не очень, впрочем, высокой ценности, и «Скулового астрангала». В зависимости от расценок Сольдинка эти богатства могли покрыть, а могли и не покрыть стоимость морского путешествия. Кугель огляделся и заметил вывеску на фасаде монументального каменного здания:
Он перебрал в уме несколько линий поведения, одна другой хитроумнее. Но все основывались на суровой и приземленной действительности: чтобы оплатить ночлег на постоялом дворе, придется продать чешуи. День клонился к вечеру. Кугель поднялся на ноги, пересек площадь и вошел в контору Сольдинка и Меркантайдеса.
Помещения прямо-таки дышали достоинством и незыблемыми традициями. В воздухе вместе с запахами лака и старого дерева витал кисло-сладкий аромат благопристойности. Нарушив тишину приемной с ее высокими потолками, Кугель приблизился к конторке из полированного коричневого мрамора. По другую ее сторону сидел старый клерк и сосредоточенно хмурился, уткнувшись в гроссбух. Посетителя он даже не заметил. Кугель повелительно постучал по конторке.
— Минуточку! Пожалуйста, капельку терпения! — не отрываясь от книги, пробормотал клерк и вновь увлекся под счетами, не обращая внимания на раздраженный стук Кугеля, повторившийся уже во второй раз.
Покорившись неизбежности, Кугель присел и стал дожидаться, когда клерк соизволит обратить на него внимание. Входная дверь отворилась, в приемную вошел человек одного с Кугелем возраста, в коричневой фетровой шляпе с высокой тульей и измятом костюме из синего бархата. Его круглое лицо так и сияло добродушием, а из-под шляпы, точно солома, свисали пучки бесцветных волос. Объемистый живот выпирал из-под плаща, а обширные ягодицы переходили в две долговязые журавлиные ноги. Посетитель подошел к конторке, и клерк тут же вскочил на ноги с такой прытью, какую трудно было подозревать в его тщедушном теле.
— Чем могу служить, сударь?
Кугель в раздражении шагнул вперед и поднял вверх палец.
— Минуточку! А как же я?
Но на него снова не обратили никакого внимания.
— Меня зовут Бандерваль, я хотел бы видеть Сольдинка, — представился мужчина.
— Прошу, сударь, пройдите сюда! Рад сообщить, что господин Сольдинк как раз свободен!
Они вышли из приемной, оставив Кугеля кипеть от злости.
Клерк вернулся и чуть было не уселся опять за свой гроссбух, но тут заметил Кугеля.
— Вы чего-то хотели?
— Мне тоже необходимо переговорить с Сольдинком, — высокомерно ответил Кугель. — У вас неправильные методы. Поскольку я первым вошел в приемную, вам следовало сначала решить мое дело.
Клерк прищурился.
— Должен заметить, эта идея не лишена здравого смысла. Что вам угодно от Сольдинка?
— Мне необходимо в кратчайшие сроки и с максимальным удобством добраться в Альмери.
Клерк принялся внимательно изучать маленькую карту, висящую на стене.
— Что-то не могу найти такого места.
— Альмери находится за нижней границей вашей карты.
Клерк бросил на Кугеля недоуменный взгляд.
— Это очень далеко. Ладно, пойдемте, возможно, Сольдинк вас примет.
— Вам стоит лишь назвать мое имя. Кугель — так меня зовут.
Клерк прошел в конец зала и просунул голову за занавески.
— Тут вас хочет видеть некий Кугель.
Повисла напряженная тишина.
— Ну хорошо, Диффин, что ему надо? — раздался голос Сольдинка.
— Судно в одну воображаемую страну, насколько я смог понять.
— Хм… Проводи его ко мне.
Диффин отдернул занавеску, пропуская Кугеля внутрь, а затем прошаркал на свое место. Кугель очутился в восьмиугольной комнате, обставленной с роскошной суровостью. Сольдинк, седовласый, со строгим выражением лица, стоял у восьмиугольного стола, а Бандерваль сидел на софе, обитой малиновым плюшем. Алый солнечный свет, лившийся сквозь высокие окна, освещал пару варварских шпалер, явно сотканных в глуши Дальнего Катца. С потолка на чугунной цепи свисала массивная черная железная люстра. Кугель официально поприветствовал Сольдинка, что тот воспринял без всякой теплоты.
— Что у тебя, Кугель? У нас с Бандервалем крайне важный разговор, могу уделить тебе лишь пару минут.
— Буду краток, — холодно отвечал Кугель. — Не ошибаюсь ли я в своих предположениях, что вы поставляете чешуйки в Альмери по распоряжению волшебника Юкоуну?
— Не совсем так, — поправил его Сольдинк. — Мы переправляем их в Порт-Пергуш нашему представителю, который затем организует перегрузку товара на другое судно.
— А почему, позвольте спросить, ваши суда не ходят прямо в Альмери?
— Нам невыгодно забираться так далеко на юг.
Кугель раздраженно поморщился.
— Когда отходит ближайшее судно в Порт-Пергуш?
— «Галанте» должна отплыть еще до конца этой недели.
— И сколько же стоит путешествие до Порт-Пергуша?
— Мы возим только избранных пассажиров. Цена, насколько я знаю, составляет триста терциев, сумма, — тут Сольдинк несколько возвысил голос, — которая тебе не по карману.
— Вовсе нет. У меня при себе несколько чешуек, стоящих значительно дороже.
В глазах Сольдинка забрезжила искорка интереса.
— Позволь взглянуть на них.
Кугель продемонстрировал ему чешуи.
— Обратите внимание на этот исключительно ценный «Скуловой астрангал»!
— Неплохой экземпляр, несмотря на зеленоватый оттенок. — Сольдинк наметанным взглядом оценил чешуйки. — Так и быть, могу дать за все приблизительно сто восемьдесят три терция.
Эта сумма на целых двадцать терциев превышала скромные ожидания Кугеля. Он, правда, по привычке попытался поторговаться, но одумался.
— По рукам! Они ваши.
— Отнеси их Диффину, он выдаст тебе деньги. — Сольдинк махнул рукой в направлении занавесок.
— Еще один вопрос. Любопытно узнать, в какую сумму вы оценили бы «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк»?
Сольдинк впился в него взглядом.
— А он в наличии?
— В настоящий момент я предпочел бы рассуждать чисто умозрительно.
Сольдинк возвел глаза к потолку.
— Окажись он в идеальном состоянии, я вполне мог бы дать за него сотни две терциев.
Кугель кивнул.
— И это при том, что Юкоуну даст за него две тысячи или даже больше?
— Самый лучший выход — продать сей умозрительный товар самому Юкоуну. Могу даже подсказать удобный маршрут. Если идти на восток по Шенгльстоун-Стрэнд, придешь к мысу Ведьм и замку Силь. Там повернешь на юг, минуя Великую безлюдь, которая, как говорят, кишит эрбами и лейкоморфами. Дорогу тебе преградят горы Магнаца, они чрезвычайно опасны, но, если решишь обогнуть их, придется рискнуть и углубиться в пустыню Обелисков. О землях, лежащих за ней, мне известно немногое.
— Зато я кое-что о них знаю, — заметил Кугель. — Предпочитаю путешествовать на борту «Галанте».
— Меркантайдес настаивает, что перевозить должно лишь тех, кто состоит у нас в штате. Опасаемся, знаете ли, волков в овечьей шкуре.
— Я был бы рад поступить к вам на службу, — не растерялся Кугель. — У меня уйма разнообразных талантов. Вот увидите, я придусь ко двору.
Сольдинк холодно улыбнулся.
— К сожалению, единственная доступная на данный момент вакансия — должность суперкарго на «Галанте», и на нее есть подходящий претендент, а именно достойный Бандерваль.
Кугель с ног до головы оглядел соперника.
— Он производит впечатление скромного, порядочного и непритязательного человека, но никак не подходит на должность суперкарго.
— Это еще почему?
— Как вы можете заметить, — объяснил Кугель, — у Бандерваля косые ноздри, что безошибочно указывает на склонность к морской болезни.
— Кугель — человек проницательный, — хмыкнул Бандерваль. — Я бы счел его в высшей степени подходящим кандидатом на эту должность и заклинаю вас не обращать внимания на его длинные пальцы. Почти как у Ларкина, похитителя детей. Тем более между ними есть существенное различие: Ларкина повесили, а Кугеля — нет.
— По-моему, мы поставили бедного Сольдинка в крайне затруднительное положение, а у него и без нас хватает неприятностей, — примирительным тоном сказал Кугель. — Давайте проявим тактичность. Предлагаю доверить нашу судьбу трехглазой Мандинго, богине удачи.
С этими словами он извлек из кармана колоду карт.
— Достойная идея, — одобрил его Бандерваль. — Только предлагаю воспользоваться моими картами, они новее и ярче.
Кугель нахмурился. Решительно покачав головой, он положил свои карты обратно в карман.
— Проанализировав ситуацию, я вижу, что, несмотря на ваши предпочтения, не дело решать столь важный для господина Сольдинка вопрос столь несерьезным способом. Я предложил его только ради проверки. Человек достойный непременно отверг бы подобную идею!
Его слова явно произвели на Сольдинка благоприятное впечатление.
— Браво, Кугель! — воскликнул он.
— Позвольте предложить план, который устроил бы всех, — продолжал Кугель. — Я, в силу моего огромного опыта и одновременно большего такта, займу должность суперкарго. Бандерваль же, по моему глубокому убеждению, может стать отличной заменой вашему клерку Диффину.
Сольдинк повернулся к Бандервалю.
— Что вы на это скажете?
— Достоинства Кугеля поистине внушают уважение, — признал Бандерваль. — Я же могу противопоставить им лишь свою неподкупную честность, мастерство, преданность и неустанное усердие. Вдобавок я уроженец нашего края, а не хитрый бродяга.
Кугель повернулся к Сольдинку.
— Позвольте отметить манеру поведения Бандерваля, его злословие и недоброжелательность, столь не похожие на достоинство и сдержанность, присущие мне. Кроме того, должен обратить ваше внимание на его сальную кожу и чересчур развитые ягодицы: все это указывает на тягу к роскошной жизни и даже склонность к казнокрадству. Если вы назначите его на должность младшего клерка, предлагаю усилить все замки, чтобы обезопасить ваши ценности.
Бандерваль прочистил горло, намереваясь что-то ответить, но Сольдинк успокаивающе поднял вверх обе руки.
— Джентльмены, довольно! Я намерен обсудить вашу пригодность с Меркандайдесом, который, возможно, пожелает лично побеседовать с вами обоими. Ответ получите завтра в полдень.
Кугель кивнул.
— Благодарю вас, сударь. — Повернувшись к Бандервалю, он повелительным жестом указал на занавески. — Можете идти, Бандерваль. Мне нужно поговорить с Сольдинком наедине. Я должен обсудить продажу высокоценных чешуй, — непререкаемо присовокупил Кугель, игнорируя возражения соперника.
Бандерваль с явной неохотой вышел. Кугель повернулся к Сольдинку.
— Во время беседы мы упоминали о «Фейерверке».
— Совершенно верно. Но вы так и не пояснили, какое отношение имеете к этой чешуйке.
— Я и сейчас не намерен раскрывать все карты. Подчеркну лишь то обстоятельство, что она спрятана в надежном месте. При мне ничего нет. Я говорю об этом единственно ради того, чтобы уберечь нас обоих от ненужных неприятностей.
Сольдинк угрюмо улыбнулся.
Поделиться книгой: