«А вот это — не твое дело», — подумал Марк, а вслух сказал:

— Нет, сударь.

— Можешь звать меня просто Нестором. Эйнар, когда мы прибудем в королевство сира Эндрю… думаю, тебя не нужно предупреждать о том, что этот меч надо спрятать? По крайней мере до тех пор, пока ты не решишь, что будешь с ним делать?

— Нет, сударь.

— Ладно. Бери меч, а я понесу ловушку.

Вернувшись к фургону, они рассортировали улов: лягушки — дракону, а несколько рыб послужили отличным добавлением к приготовленному Барбарой из бобов, хлеба и сушеных фруктов ужину. К тому же Бен раздобыл где-то пару-другую огромных картофелин и испек их в золе. Впервые за долгое время Марк наелся до отвала.

После ужина Бен снова извлек свою лютню. Барбара с Нестором тут же почувствовали насущную необходимость немного прогуляться по лесу. Вернувшись, Нестор объявил:

— Завтра будет трудный день.

Но уговаривать идти спать не пришлось — все уже зевали. Клетку с драконом загрузили в фургон, а за ним последовал и сам драконоборец. Барбара взглянула на сапоги Марка, ужаснулась и пообещала в ближайшее же время их заменить. Затем потянулась и тоже нырнула в фургон. Потом снова вылезла и, лишь убедившись, что Марк устроился на ночлег, забралась назад и задернула заднюю занавеску.

Грозовые тучи разогнал ветер, и теперь на небе засияли звезды. Бен с Марком перетащили свои постели поближе к костру. Завернувшись в несколько выданных Барбарой одеял, Марк впервые с тех пор, как ушел из дому, почувствовал себя уютно. Он был сыт, в тепле, и на него тут же навалилась дремота. Его меч был надежно спрятан в фургоне, а это значило, что он может наконец отдохнуть от его постоянного присутствия рядом. И все же заснуть сразу не удалось — мешали вздохи ворочающегося Бена.

— Бен?

— Чего?

— Твой учитель и вправду охотится на драконов? Он Этим зарабатывает?

— Ну да. У него это отлично получается. На нашем фургоне так и намалевано. Везде, где есть драконы, отлично понимают наши знаки. Но здесь настоящего дракона не найдешь. Так, мелочь всякая в реках.

— Но я думал, что с драконами сражаться могут только…

— Посвященные? Я подозреваю, что Нестор однажды был посвящен в рыцари, но он никогда не говорит об этом. Зато я вижу, как он держится. Обычно охоту на драконов устраивают всякие там высокорожденные и другие, кто пониже, но пытается обезьянничать с лордов. Однако и те, и эти приглашают на помощь Нестора. Он знает массу всяких приемов и штук, чтобы их поймать.

— А ты ему в этом помогаешь, — подстегнул его Марк.

— Да. Я был уже на двух охотах. Один раз мы грохнули большого дракона, за которым долго гонялись, а второй раз не только разделали большого, но взяли и этого малыша. Оба раза я стоял с арбалетом на изготовку, но стрелять мне особо не пришлось. Нестор сам с ними разобрался. Конечно, большими этих драконов не назовешь, но они были уже «ногастыми» и покрупнее любого тяглозверя, понял?

— Вроде бы.

Марк попытался вспомнить все, что он раньше слышал о драконах. Когда дракончики вылупляются, они около года плавают в реках или ковыляют по суше на слабеньких рудиментарных лапках и потому являются отличной добычей для птиц, крупных рыб и мелких земных хищников. Вот такого малыша и выловил Нестор. Те, которым удалось выжить, большую часть времени проводят в воде, где они ждут, пока подрастут крылья. Лет через пять они вырастают с хорошую корову и наконец вылезают на сушу. Но стоит им подрасти еще немного, как они становятся слишком тяжелыми, чтобы крылья могли их поднять.

А поскольку крылья им больше не могут служить, они начинают сохнуть. И драконы превращаются в пресмыкающихся — ползают на брюхе как змеи. Их псевдоноги не в силах удержать их веса, но тем не менее они продолжают расти. Эту стадию их развития так и называют «змеиной».

Когда драконы готовы перейти в новую стадию (Марк не был уверен, что помнит, сколько на это может понадобиться лет), они наконец отращивают настоящие ноги. С точки зрения человека, эта их «ногастая» стадия наиболее опасна. Аппетит растет, и вес тоже, и потому дракон начинает расширять свои охотничьи угодья. Он жрет все, что попадется ему на пути: скот, мужчин, женщин, детей. А дальше — даже для настоящих ног вес туши становится слишком большим, и в своей следующей стадии развития драконы их отбрасывают, превращаются в гигантских червей и возвращаются во вскормившую их водную стихию. Но что касалось последней стадии — тут Марк не был уверен, может, и врут.

— Да-да, конечно. — Он не хотел выглядеть невеждой.

— Ну да. — Бен сонно зевнул. — И оба раза Нестор загнал дракона в кусты и там зарубил. — Ученик был явно в восторге от своего учителя. — А твой папаша тоже охотился на драконов?

— Нет, — ответил Марк, гадая, отчего это они все так решили. — А с чего ты взял?

— Сам не знаю. А, понял: твой меч очень похож на меч Нестора.

Глава 6

Герцог Фрактин отодвинул один из сине-белых гобеленов и, жестом повелев магу следовать за ним, вошел в потайную комнатушку без окон. Стоило им войти, как тут же сам собой вспыхнул светильник из тех, что остались от Прежнего мира, — сияние лилось из укрепленных на стенах плоских панелей, сделанных из неизвестного материала, и было гораздо ярче любого факела. Одна из стен этого надежно защищенного магией потайного кабинета была полностью занята огромной многоцветной, пестрящей множеством названий картой всего континента (герцогство Фрактина занимало на нем едва ли одну десятую). Несмотря на то, что на ней оставалось несколько белых пятен, остальные детали были выписаны довольно подробно. Она была одновременно и географической, и политической. Этот шедевр картографии был результатом нескольких десятилетий беспрерывной разведки уникальной агентуры Фрактина: рептилий, птиц, а также различных специально выведенных для этого существ, которых и классифицировать-то было сложно; и все они по своему умственному развитию были намного выше обычных животных.

Рядом с картой на соседней стене висели на крючке черная кожаная маска и плащ с капюшоном.

Но сегодня герцог Фрактин пришел сюда не за этим. Он сразу направился к столу, на котором стоял продолговатый деревянный ящичек, напоминающий по форме гроб, и жестом повелел магу его открыть.

Колдун возложил обе ладони на крышку, и оттуда донеслось слабое шуршание и жужжание, словно он был полон живыми насекомыми. Услышав этот звук, маг произнес несколько слов. Очевидно, теперь было нужно немного подождать, так как маг, продолжая держать руки на крышке, но не делая попыток ее поднять, спросил:

— Ваша светлость до сих пор уверена, что нападавшие были обычными разбойниками? Я что-то не слышал, чтобы этот сброд использовал боезверей.

— Нет, не уверен, — мягко согласился герцог. Говоря, он машинально разглядывал карту. — Так же как и в том, что атака была направлена на моего родственника.

— А значит, это не разбойники.

— Это очевидно.

— Тогда, возможно, агенты великого герцога?

— Ну, в том, что Бэзил не питает ко мне любви, в этом-то я как раз уверен. Как и в том, что он тоже знает о мечах и торопится собрать их. Как и я… Ха, синерясник, хотел бы я знать, сколько еще народа на континенте играет в ту же игру?! Остается надеяться, что твои последние предсказания о том, что мечи все еще здесь и не разбежались по всей земле, окажутся правдой.

— Все мечи еще на континенте, ваша светлость. В этом я абсолютно уверен. А вот где они и кто ими владеет…

— Да-да, конечно, — мрачно кивнул герцог. — И к тому же совершенно неизвестно, сколько людей знают об их существовании. Да кто угодно: короли и принцы, королевы и разбойники, священники и жрецы, мошенники и авантюристы всех мастей… Да уж, чудесная компания!

— Во всяком случае, вашей светлости выпал шанс принять участие в этой игре. А ведь вы могли бы о ней и понятия не иметь.

— Игра, говоришь? — Герцог зарычал от ярости. — Ты же знаешь, я терпеть не могу игр! Но я вынужден в нее играть! Иначе те, кто доберется до мечей раньше, меня попросту уничтожат! И можешь не напоминать мне всякий раз, что именно твоему колдовству я обязан тем, что узнал о ней; я уже отблагодарил тебя за это, причем очень неплохо… О боги, хотел бы я знать, кто же это был и что им было нужно! Думаешь, это были люди маркграфа? Но ведь, судя по их действиям, меч их ни в малейшей степени не интересовал!

Маг слегка кашлянул, это прозвучало не менее дипломатично, чем дежурный вздох герцога.

— Я не думаю, что это люди маркграфа, сир. Может, их послала королева Ямбу?

Герцог яростно взревел в ответ и с трудом взял себя в руки: он уже вконец извелся от страха и неопределенности.

— Разве я тебе не запретил никогда даже и не упоминать о… Ладно, забудь. Ты прав, мы обязаны иметь в виду и Ямбу. Но я не думаю, что это она… Нет-нет, даже и представить себе не могу!

— Возможно, и нет… В таком случае, ваша светлость, давайте уж взглянем в лицо действительности и признаем, что это были люди Темного короля. То, что простой мельник вдруг упомянул августейшую персону, мне сразу показалось странным.

— Я бы не стал называть этого однорукого «простым мельником». К тому же правители и не подозревают, как много известно о них самих и об их планах даже самому жалкому из их подданных.

— Итак, сир, — кивнул маг, — мы остановились на великом герцоге Бэзиле, королеве Ямбу и на самом Вилкате. Кроме того, как мудро соизволила отметить ваша светлость, вполне вероятно, что виновником происшедшего является и еще кто-то другой.

— Да.

Глядя на висевшую перед ним карту, герцог внезапно почувствовал, что в его голове забрезжила некая слабая идея. Его взгляд остановился на одном из белых пятен неподалеку от восточных границ его герцогства, находившемся прямо на длинной горной гряде, подписанной на карте как Лудусские горы. Где-то там и должна находиться эта деревушка… Как ее называла мельничиха? Ах да, Трифолл! Именно оттуда и набирал себе помощников Вулкан. Продержал их в горах сутки и замучил до смерти. Герцог таращился на карту и не мог понять, как вышло, что деревня, где происходили столь важные события, у него даже не отмечена?

Мельничиха спрашивала его… нет, она сама рассказывала, что он, герцог, был там и даже прижил с ней ублюдка по их дикому горному похоронному обряду. И было это в ту ночь, когда вернулся Джорд. Герцог неплохо изучил обычаи своих подданных.

Любая женщина умеет из пустяка раздуть проблему, но… Все дело было в том, что герцог совсем не помнил ни о чем подобном. А ведь на память он никогда не жаловался. Тем более на женщин у него вообще была отличная память. Лучше, чем на все остальное, с усмешкой признал он. Конечно, вспомнить досконально события тринадцатилетней давности нелегко. Кстати, а что вообще он тогда делал?..

Жужжание в ящике наконец прекратилось, и маг приподнял крышку. Оба мужчины с волнением уставились на покоившийся на подстилке из голубого небывалой красоты меха великолепный меч. Правда, к герцогу этот клинок был доставлен не в этом великолепном футляре, а закутанный (чтобы отвлечь внимание) в старую рясу жрицы Красного храма.

Яркий свет светильника Прежнего мира, отразившись в зеркальном клинке, слепил глаза. И все же герцог разглядел на его стали странный узор, который казался рельефным и уходил вглубь на несколько сантиметров, хотя само лезвие в самом толстом месте было не больше сантиметра толщиной.

Герцог взял чудесное оружие обеими руками за рукоять, осторожно извлек его из защищенного магией футляра и, не отрывая от него глаз, спросил:

— Те, на террасе, готовы?

— Они считают, что так, ваша светлость.

Воздев меч, словно для исполнения какого-то ритуала, герцог торжественно прошествовал в залу, куда выходила потайная дверь кабинета, и направился к дверям, занавеси на которых трепетали от ветра. Хотя терраса находилась под открытым небом, тем не менее это тоже было одним из секретных уголков замка: со всех сторон она была огорожена высокими каменными стенами и густым кустарником. На древних истертых каменных плитах, которыми она была вымощена, герцога дожидались несколько солдат в сине-желтой форме и находящийся под их конвоем заключенный — мускулистый мужчина средних лет. На пленнике не было никакой одежды, кроме набедренной повязки. Но ни пут, ни кандалов тоже не было. Он был сильно напуган: по лбу его крупными каплями струился пот, а сам он непрерывно озирался, словно не знал, с какой стороны на него обрушится удар.

Герцог передал меч магу, а сам натянул через голову кольчужную рубашку и надел легкий шлем. Затем он снова взял меч, встал в позицию опытного фехтовальщика и приказал страже:

— Вооружите его и отойдите назад.

Солдаты, держа оружие наготове, отошли на пару шагов. Один из них положил у ног пленника длинный нож без ножен и также отступил назад.

— Что это значит? — хрипло спросил мужчина.

— Ты будешь со мной сражаться, — ответил герцог. — А если откажешься, то умрешь гораздо более медленной смертью. Мне, честно говоря, все равно, что ты выберешь.

Мужчина на секунду замер в нерешительности, но затем быстро наклонился и схватил нож.

Герцог сразу бросился в атаку. Несмотря на отчаянные попытки пленника защититься, разница в вооружении и кольчуга герцога не дали ему ни малейшего шанса.

Через минуту все было кончено. Герцог самолично вытер кровь с клинка и жестом повелел солдатам удалиться и унести тело.

— Я не почувствовал в нем никакой магии, синерясник. Да, им можно убить, но бывают лезвия и поострее. Если он не активизируется тем, что вступаешь в бой, то как тогда вообще им управлять? Как заставить его работать?

Тяжелый вздох мага был признанием того, что он не имеет об этом ни малейшего понятия.

Герцог отнес меч назад в кабинет, положил его в футляр и застыл, глядя на таинственное оружие и задумчиво водя пальцем по белым линиям узора на его рукояти.

— Мельник говорил, что на его мече было изображено что-то похожее на крепостную стену.

— Именно так, ваша светлость.

— Игральные кости. Та девица из Красного храма, что принесла его мне, рассказывала, что оставивший у нее меч солдат все время выигрывал в кости.

— Увы, тот солдат уже мертв. По рассказу девицы, стоило ему выпустить меч из рук, как его тут же закололи. Скорее всего, кое-кто из тех, кого он обыграл, решил, что он жульничает, и рассчитался с ним по-своему. На расследование этого дела герцог послал одного из своих самых доверенных людей — сэра Шэрфу.

— Я что, теперь должен еще и в кости играть, как думаешь, синерясник? А если поставлю на кон весь мир и…

Маг, похоже, счел вопрос риторическим и оставил его без ответа.

— Ни один простой солдат, ваша светлость, не мог бы долго владеть подобным мечом. Он сразу же привлек бы к себе внимание офицеров и…

— И у него меч тут же бы отобрали. И сюда, ко мне, не принесли бы — это точно. Однако он здесь. — Герцог со вздохом оторвал палец от рукояти. — Послушай, синерясник, а может, это все творения Прежнего мира наподобие наших светильников? Может, вся история мельника — это его горячечный бред? Вдруг он сам случайно сунул руку между мельничных колес или мало ли что еще… А затем от боли потерял сознание… В лихорадке и не такое увидишь!

— Я уверен, что ваша светлость сама сильно сомневается в подобных предположениях. Большую часть истории мельника подтвердили различные свидетели. Кроме того, мы знаем, что в Прежнем мире не ковали мечей — у них были гораздо более мощные виды оружия и множество других способов убивать. Но все это ушло и забыто, после того как Эрдне наложил на это запрет. У них были и огнестрельное оружие, и бомбы, и…

— Да знаю, знаю… Но давай лучше сосредоточимся на сегодняшних проблемах, а не на древних легендах. Кстати, синерясник, а как ты считаешь, в Прежнем мире боги тоже были? Подозреваю, что уж Эрдне-то точно был.

— Весьма возможно, что были, ваша светлость. И богов было много, не один Эрдне. В древних летописях есть многочисленные упоминания о них. Я сам лично встречал там имя Вулкана и кое-кого еще.

Герцог тяжело вздохнул (на сей раз вполне искренне) и недоумевающе помотал головой, словно даже сейчас был готов заявить, что тогда никаких богов не было и быть не могло, что бы там ему ни говорили.

Но вот перед ним лежит меч — артефакт из неведомого металла, свидетельствующий о знаниях и возможностях, недоступных современникам герцога. И делали его все-таки не в Прежнем мире. Исходя из собранной по крупицам информации, этот меч был выкован тринадцать лет назад в безлюдных горах на восточной границе его собственного герцогства. И если не Вулканом, то кем тогда?

Богов очень редко видели или слышали. Но даже самые сильные мира сего не отваживались поставить под сомнение их существование. А уж если твои владения граничат с Лудусскими горами, то лучше об этом вообще молчать.

Глава 7

Марк проснулся, когда начало светать. Как и вчера, небо было затянуто набухшими дождем тучами. И хотя он лежал на сырой земле, но одеяла были теплыми, и после вчерашнего ужина все еще чувствовалась приятная сытость. Ему было настолько хорошо и уютно, что даже на несколько мгновений показалось, будто он дома, в своей постели, а все, что с ним произошло за последние дни, — это только страшный сон; будто сейчас раздастся веселый голос отца и позовет его завтракать. Марк открыл глаза — и вовремя. Понежься он чуточку дольше, воспоминания настолько бы завладели им, что возвращаться к действительности было бы нестерпимо больно. Нет, это не сон. Вон по ту сторону погасшего костра храпит, как тяглозверь, толстяк Бен. А вот и фургон, из которого доносятся жалобные завывания дракончика. Наверное, проголодался, бедняжка. Плачет, как младенец.

В фургоне уже зашевелились, послышался неразборчивый разговор, и брезентовые полотнища заходили ходуном. А вот и Бен проснулся и зевает во весь рот. А еще через пару минут все уже были на ногах и занялись обычными утренними делами. На завтрак Барбара выдала каждому по ломтю черствого хлеба и по пригоршне сушеных фруктов. Жевали на ходу, так как торопились поскорее собраться и отправиться в путь. Но когда все уже было готово, вдруг опустился туман, и настолько плотный, что Нестор доверил вожжи Бену, а сам решил пойти впереди тяглов, разведывая дорогу.

Перед тем как уйти, он предупредил:

— Мы у самой границы. Так что держите глаза и уши открытыми.

Шагая метрах в тридцати перед упряжкой, стараясь оставаться в пределах видимости, охотник за драконами вел фургон прямиком через поля или заброшенными объездными дорогами. По дороге им встретилась группа идущих на поле крестьян (судя по заплатанной одежде, крепостных). На приветствия из фургона работники отвечали лишь скупыми кивками, а некоторые и вовсе их словно не заметили.

Вскоре после этой встречи Нестор скомандовал привал и признался, что заблудился. Возможно, вчера они так и не перешли границы герцогства, а возможно, и перешли, но уже сегодня, заплутав в тумане, вернулись обратно. Марк понял, что граница идет не по прямой линии, а зигзагообразно и что пограничные столбы установлены далеко не везде. Как бы там ни было, единственное, что они сейчас могли предпринять, это продолжать двигаться в южном направлении.

Туман все сгущался, и они с большим трудом определили по солнцу стороны света.

— Восток вон там. Теперь все будет в порядке.

Нестор снова пошел впереди упряжки, и, миновав небольшое поле, они выехали на проселочную дорогу с глубоко выбитыми в глине колеями. По ней они ехали довольно долго. Теперь видно было не дальше чем на двадцать метров, а все остальное тонуло в белесой дымке. Идущий впереди Нестор казался летящим по воздуху бледным призраком.

Долгое время ничего не происходило. Вдруг почти над их головами пронесся звук, напоминающий хлопанье гигантских крыльев. Но как они ни вглядывались в тускло светящуюся дымку вверху, так ничего и не увидели. Даже если что-то и было, то давно уже улетело. Марк вопросительно взглянул на Барбару и Бена, но они, похоже, были озадачены не меньше его. Никто не произнес ни слова. Самому Марку показалось, что это было что-то очень большое и с крыльями. Никогда раньше он не слышал подобных звуков.

Нестор вернулся: он тоже слышал этот шум и поэтому вновь предложил остановиться и обсудить их положение. Он также не знал, что это за тварь над ними пронеслась, но если раньше он был рад туману, то теперь проклинал его.

— В это время года здесь таких туманов не должно быть. Увы, у нас нет другого способа выбраться из него, как продолжать движение.

На сей раз Нестор взял управление упряжкой на себя, а остальные, насколько позволял туман, следили за дорогой во всех направлениях.

Дорога привела их к небольшой, но бурной речушке, через которую был проложен каменный брод. Ее перешли, не останавливаясь. Марк подумал, что, возможно, это та же самая река, у которой они вчера устроили ночевку, а в этом случае они снова вернулись на тот берег, откуда бежали. Но никто из спутников не произнес ни слова, и он решил, что они не меньше его хотели бы знать, в чьих же владениях сейчас находятся.

Фургон медленно тащился сквозь густую пелену, а сидящие в нем люди и даже дракон все больше и больше нервничали. И причиной этому был уже вовсе не туман.

Справа снова показалась река.