Поэтому все люди смогут понять их, ибо все люди больны, и все находятся в смерти. Никто не видит Света Жизни. Слепые ведут за собой слепых по черным стопам греха, болезни и смерти, и в конце концов, все попадают в смертную бездну.

Я послан Отцом, чтобы зажечь перед вами Свет Жизни. Свет загорается сам и рассеивает сумерки, в то время как сумерки знают лишь себя и не знают Света. Я должен многое сказать вам, но вы не сможете понять этого, ибо глаза ваши ослаблены сумерками, и полный Свет Отца Небесного ослепил бы вас. Поэтому не можете вы понять всего, что я говорю вам об Отце Небесном, который послал меня к вам»

Лука 16:16 приводит слова Христа, недвусмысленно указующие средства, которыми общество может выйти из толпо-”элитарных” отношений, лишенных Любви: «Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него.»

То есть усилия человек, если хочет, должен прилагать сам, своею свободной волей, целенаправленно и по совести. Гитлер же не предлагал массам прилагать усилия каждому к себе лично и сейчас, чтобы осознанно и целенаправленно изменить нравственность уже взрослых поколений, что принципиально отличает его методы и приемы от рекомендованных Христом. Толпе Гитлер потакал, виртуозно играя на её мировоззренческой порочности, высоких и низменных желаниях с целью прихода к власти, а полемику вел на глазах толпы против авторитетов, придерживающихся иных вариаций толпо-”элитарной” концепции общественных отношений. Нравственность же новых поколений, после прихода к власти гитлеровской партии, формировалась всей системой государства от детских садов до вузов в германском расовом ”элитарном” духе, а нравственность всех прочих — расово низших — предполагалось воспитывать в холопском духе всею мощью того же государства.

Короче говоря, идеал общественной жизни и концепция его осуществления, сформированные Гитлером, не предполагали выхода из толпо-”элитаризма”. Он строил систему глубокого зомбирования психики людей от рождения. И если говорить по существу, то он не гений организации масс — это Сталин гений организации масс, стремившийся вывести толпу из толпо-”элитаризма”. Это ясно видно, если читать не бредни Волкогонова или Троцкого о Сталине, а произведения его самого; читать вдумчиво, соотнося сказанное в текстах с историческими обстоятельствами той эпохи.

Гитлер, конечно, персона (а не свободная творческая человеческая личность: нет творчества без Любви), далеко из ряда вон выходящая, и потому необходимо изучить его наследие, чтобы не тиражировать в обществе, в новых поколениях аналогичное дерьмо из собственных душ. Гитлер — не гений организации масс, а виртуоз употребления масс в деле, принявший к исполнению предложенную ему .

В.Пруссаков в кн. “Оккультный мессия и его рейх” (М., “Молодая гвардия”, “Шакур-2”), с. 24 приводит выдержку из письма 1923 г. Дитриха Эккарта, написанного им за несколько дней до смерти одному из своих друзей: «Следуйте за Гитлером! Он будет танцевать, но это я, кто нашел для него музыку. Мы снабдили его средствами связи с Ними [10]. Не скорбите по мне: я повлиял на историю больше, чем любой другой немец».

Всякое множество людей (толпа и народ в том числе) несет в себе коллективное бессознательное и управляется им. По существу несет в себе информационные модули определенного смысла, распределенные своими различными фрагментами по иерархически организованной психике каждого изо всех членов множества, а эти модули предопределяют процесс самоуправления коллектива. Коллективное бессознательное в таком его понимании, как объективного информационного процесса, поддается целенаправленному сканированию и анализу, поскольку обрывки информационных модулей так или иначе находят свое выражение в произведениях культуры разного рода: от газетно-туалетной публицистики, до фундаментальных научных монографий, понятных только их авторам и нескольким их коллегам. Коллективное бессознательное иерархически организовано ступенями: от семьи и группы сотрудников на работе до наций и человечества в целом. Анализ коллективного бессознательного на высказанной далеко не мистической основе, позволяет выявить тенденции в самоуправлении общества на основе коллективного бессознательного и сознательного. Соответственно, проведя анализ и выявив возможности, одни из них возможно заблокировать, а другие поддержать разными методами: от управления страной при помощи сплетен и анекдотов, до фундаментальных научных публикаций и пересмотра программ школьного и вузовского образования.

После этого отступления можно прокомментировать еще некоторые фрагменты статьи. “Дуэль”, № 16, “Безумный патриот Германии”, цитата: «Строго говоря, Гитлер не употребляет понятия коммунисты вообще, заменив его термином “марксисты”.»

По существу Гитлер в этом случае поступал правильно. Другое дело с какими целями? Марксизм в целом — антикоммунистическая доктрина-наживка для тех, кто стремится к коммунизму. В этом главная его тайна для толпы верующих марксистским вождям. Она сразу же обнажается, как только человек переходит от веры в марксистское предание к его анализу в здравом уме и твердой памяти, рассматривая практические возможности общественной жизни на его основе. Тут сразу всё дерьмо и выплывает наружу.

Философия с основным вопросом: «что первично: материя или сознание?» — никчемна. Общественно полезная философия должна иметь основным вопросом . Если основной вопрос поставлен как-то иначе и дискутируется, то весь этот мусор препятствует предсказуемости последствий управленческих решений. Такое общество не способно к самоопределению целей своего развития, их осуществлению и анализу происходящего, что необходимо для коррекции управления.

Политэкономия марксизма также оперирует фикциями: “необходимое” и “прибавочное рабочее время”, “основной” и “прибавочный продукт” и т.п., которые не поддаются объективному измерению в процессе общественного производства и потребления. По этой причине они не могут быть введены в практическую бухгалтерию, на которой строится управление экономикой общества. И марксистская политэкономия, не смотря на множество интересных фактов, сообщаемых её классиками, в научном смысле — вздор, а её преподавание в вузах и школах — мракобесие.

И из трех источников, трех составных частей марксизма остается только учение о социализме и коммунизме. При отсутствии же общественно полезной и работоспособной философии и политэкономии учение о коммунизме просто — наживка для легковерных и лодырей.

Но коммунизму свойственно провозглашение равенства человеческого достоинства людей, скрытно подавляемое одуряющим основным вопросом философии марксизма и его противоестественной политэкономией; а также антинациональным интернацизмом-космополитизмом марксисткой “элиты”. Интернационализм в марксизме понимается двояко: сталинцами как равенство национального достоинства всех во многонациональном человеческом обществе; троцкистами — как искоренение всех национальных культур с заменой их неким протезом культуры — классово-быдловой безнациональной масс-культурой однодневкой.

Провозглашение равенства человеческого достоинства людей, вне зависимости от их происхождения, — противно расовой доктрине гитлеризма. По той причине, чтобы размежеваться с коммунизмом не только в политической практике, но и в терминологии для гитлеризма были предпочтительнее термины производные от “марксизма”, а не от “коммунизма”: в доме повешенного не говорят о веревке.

№ 16, “Безумный патриот Германии”, цитата: «Гитлер осуществил по сути поворот Германии к социализму без гражданской войны и не покушаясь на право собственности.»

Исторически реально это не так. Коллективное бессознательное Германии еще к началу первой мировой войны ХХ века действительно имело направленность в развитии к социализму и коммунизму. Гитлер вошел , в процесс управления коллективным бессознательным Германии и плавно извратил направленность её развития от многонационального социализма в сторону извращенного расового “социализма” для нации “господ”, дабы о коммунизме немцы и не помышляли. Тем, кто полагает, что это всё же не так, следует вспомнить пословицу «Цыплят по осени считают»: к концу века Германия тихо и сытно ишачит в глобальной системе финансовой полусотни ростовщических кланов, в государственных формах западной демократии, и её рабочие классы не очень то и помышляют о социализме и коммунизме.

Экс-ГДР ишачит там же. Демократизаторы России пытаются и Россию пристроить ишачить туда же, отрицая сталинизм, который по существу есть незавершенный переходный процесс, промежуточный жизненный уклад в переходе к иному типу цивилизации, основанной на иных началах нравственности и иных отношениях людей. С этой целью демократизаторы отождествляют извращения социализма в СССР с деятельностью исключительно Сталина, но не с деятельностью Маркса и Троцкого. И проводят параллели между Сталиным и Гитлером, но никак не между Троцким и Гитлером.

Если Гитлер был маг-вождь, насиловавший отсебятиной коллективное бессознательное, извращая коллективное сознательное; то Сталин был жрец-вождь, очищавший коллективное бессознательное от извращений нравственности и приводивший в лад сознательное и бессознательное. Сталин успел сделать в этом отношении очень многое: искоренение засилья структур церкви библейской доктрины и её светской модификации — троцкизма — в СССР; разгром гитлеризма в войне; Сталин успел поставить задачу терминологического и понятийного размежевания коммунизма и марксизма в своей последней работе “Экономические проблемы социализма в СССР”. К последнему его современники остались, кто невнимателен, кто глух. Сталин при жизни не успел вывести народы СССР из толпо-”элитаризма”, а после его устранения дело, которое он делал, осталось брошенным: толпа к 1953 г. нравственно не преобразилась и не пожелала нести бремя ответственности Советской власти — деятельной народной власти, а не западно-демократической ширмы представительного безвластия парламентаризма, скрывающей тиранию банкиров-ростовщиков и масонствующей профессуры. По сию пору толпа на территории СССР либо безучастно терпит всё, что вытворяет “демократия” с античеловеческим мурлом, либо жаждет вождей-диктаторов, которые бы «навели порядок». Но большинство не хочет изменить в себе ничего, чтобы новая нравственность, породила иную деятельность политически активной части общества и тем самым изменила бы жизненные обстоятельства как внутри страны, так и в стане её противников-поработителей.

№ 16, с. 8 о Гитлере: «Он не цеплялся за жизнь, а честно застрелился.» В.Пруссаков в ранее цитированной книжке приводит следующий диалог со Скорцени одного из американских исследователей проблемы:

«Наконец Скорцени спросил:

— Вы думаете, что Гитлер мертв.

— Конечно, — солгал я.

Он, казалось, вздохнул с облегчением.

— Да, я мог вывести его из Берлина. У меня был план. Скорцени объяснил мне, что ночью 30 апреля Гитлер мог бы выйти из бункера через подземный проход под Рейхсканцелярией, оказаться на Герман Геринг-штрассе, а затем обходными путями добраться до реки Хавель. Я понимающе кивнул ему и спросил:

— Ну куда же он мог пойти оттуда?

Скорцени ухмыльнулся:

— Он мог быть подобран специальным самолетом, севшим на реке Хавеле.

Я был потрясен. Шеф нацистских командос сказал мне то же, что Аберт в Бари и Барт в Мюнхене [11]: Гитлер мог быть подобран 30 апреля. «…»

— Это красивая сказка, ибо всем известно, что Гитлер принял яд, а затем застрелил себя. Гюнше, Кемпка, Линге и другие видели труп, сожгли его и похоронили.

— Не исключено, что это был его двойник, — сказал Скорцени.» — с. 115, 116.

В 1968 г. был опубликован советский официальный отчет об исследовании предполагаемых останков Гитлера. «В нем, в частности, ничего не говорилось об обнаружении пулевого ранения и утверждалось, что смерть наступила в результате отравления цианистым калием. Но ведь большинство свидетелей заявляли, что они слышали выстрел…» — там же, с. 113. Далее приводятся свидетельства Менгерхаузена, участника захоронения обугленного трупа, который видел отверстие в правом виске; и Кемпка, утверждавшего, что Гитлер выстрелил себе в рот. «Еще одно место в советском отчете вызвало серьезное недоумение у экспертов. В нём говорилось о “недостающем яичке”. Как пишет американский автор Глени Инфельд, “это утверждение вызвало возражение со стороны лиц, интимно знавших Гитлера. Одна его близкая приятельница сказала мне: “Я хочу подчеркнуть, что у него не было никаких отклонений в половой сфере. Если я не ошибаюсь, у нормальных мужчин должно быть два яичка.”» — там же, с. 113.

№ 16 цитата: «скажем он абсолютно логично объяснил в “Борьбе” почему Англия не допустит, чтобы после первой мировой войны Германия обессилила, а Франция стала самой сильной на континенте.

Англия — империя, но ее сердце ее мозг, ее метрополия находятся очень близко к Европе. Любое сильное европейское государство способно победить собственно Англию. Поэтому Англия жизненно заинтересована, чтобы на континенте всегда было два соперничающих друг с другом мощных государства, чтобы иметь одно из них союзником в случае конфликта с другим. Логично? Да!

Но объяснив это, Гитлер вдруг делает вывод, что Англия станет союзником Германии в борьбе с Францией и с СССР и допустит, чтобы Германия овладела всем континентом. «…» И ведь главное Гитлер упорно цеплялся за эту мысль. В конце мая 1940 г. он остановил наступление и дал уйти английскому экспедиционному корпусу, который был обречен на разгром и пленение. ушло 340 тысяч английских солдат и офицеров. Заметим, что потери убитыми собственно Англии (без колоний и доминионов) за всю войну составили 244 тысячи солдат и офицеров. Перед нападением на СССР он послал в Англию своего эмиссара — Гесса. Упорно не мог отказаться от своей совершенно нелогичной идеи.»

— А это была вовсе и не его идея. Эта идея — часть великобританской имперской партитуры, которая была навязана в психику Гитлера вместе с идеей завоевания России. Это вариации на темы первой мировой войны ХХ века, когда в войне между собой Германия и Россия защищали одна от другой глобальную колониальную империю Англии.

Наша интеллигенция брызжет слюной по поводу слов телеграммы Сталина Гитлеру после разгрома Польши: «Братство наших народов скреплено кровью наших солдат.» Интеллигенция имеет в виду совместные операции против Польши в 1939 г. Но имел ли их в виду Сталин? Или Сталин, думая о будущем, не имея возможности прямо сказать, намекал Гитлеру, что ; чтобы кровь, пролитая нашими солдатами в первой мировой войне за интересы хозяев Великобританской империи, была последней кровью пролитой нашими народами во взаимной вражде? Сталин — не мелочился. Тогдашний эпизод с Польшей — мелкая разменная монета в глобальной политике тех лет, в которой Сталин участвовал, но не был её безраздельным хозяином. Расовая ростовщическая и профессорская тирания в государственных формах западных демократий по своим идеалам, нравственности, средствам и методам политики не чище гитлеровского национал-социализма.

Все остальное в названной статье во всех последующих номерах газеты не представляет особого интереса для тех, кому неприемлем толпо-”элитаризм” как качество общественного бытия во всех его формах существования. Всё дальнейшее в статьях — анализ того, как, потакая возвышенным и низменным нравам толпы, виртуозно играть её страстями: построить в этой игре партию, государство, которое, в силу обусловленности всего в обществе нравственностью и методами, обречено вписаться в глобальный сценарий и выполнить в нем предназначенную для него роль, подобно тому, как это было с Германией, уклонившейся одержимого от прямого пути к социализму и коммунизму — обществу Любви и Справедливости. Конечно, пропаганда и агитация должна быть адресной, целенаправленной, доходчивой, но это не значит, что необходимо, возбудив страсти, или употребляя страсти, ранее взвинченные другими политическими силами, придавать толпо-”элитаризму” новые, якобы патриотические формы.

ОБЗОРНО-АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА

(Москва, “Терра”, 1995)

Соответственно сказанному о мировоззренческих основах рассмотрения проблематики, В.С.Павлов — профессионал-управленец уровня четвертого приоритета; но, как всякий человек в обществе, он в своей жизни сталкивается со средствами управления (агрессии) всех шести приоритетов, а так же с последствиями их применения в прошлом на протяжении всей истории, в результате чего и сложилась наша современность.

И в рецензируемой книге, прежде всего прочего, выражено отсутствие единства Павлова-человека с Павловым-профессионалом-управленцем-уровня-четвертого-приоритета: Профессионал, замкнувшись в ограниченном всегда профессионализме, отрицает и подавляет человека, вследствие чего профессионал-управленец уровня четвертого приоритета становится инструментом в деятельности профессоналов-управленцев уровней третьего — первого приоритетов.

Как всякий думающий, человек-Павлов высказывает глубокие и правильные мнения по многим вопросам; но ограниченный-профессионал-Павлов бездумно отметает все, сказанное Павловым-человеком, не замечая серьезности и значимости высказанных человеком мнений.

И самое значимое из такого рода повисших в воздухе высказываний, приведенных “для красного словца”, относится к уровню средств управления первого приоритета: «Что ж, когда полностью контролируешь средства массовой информации, можно, как говорится и Библию против Бога повернуть.» — с. 265.

Исторически реально; те, кто создал канонические редакции иудейского и христианского Библейских писаний, полностью контролировали средства массовой информации, как бы конкретно ни выражалось это понятие в жизни общества в XII в. до н.э. — IV в. н.э. [12] И они действительно навязали всей Западной цивилизации в качестве Священного писания Библию, их стараниями обращенную против Бога. То есть, по существу, введенная в текст Павловым-человеком фраза приводит к вопросу: Что конкретно в Библии от Бога, а что конкретно — с а м о д у р с т в о людей, для которых Бог — только одна из идей, при помощи которой возможно управлять людьми и властвовать над обществами от имени Бога? И это — первый и главный вопрос в этике отношений человек — Бог в Западной цивилизации, определенность ответов на который определяет жизнь и смерть не только личностей, но и целых поколений. Однако, Павлов-управленец — т.е. властитель, “элита” — глух к поставленному Павловым-человеком вопросу.

Бездумная же безответность на этот вопрос порождает концептуальную неопределенность управления по целям и средствам на всех шести приоритетах обобщенных средств управления, включая и тот, на котором человек действует как профессионал в общественном объединении труда.

Так на с. 198 читаем: «Истинные, реальные деньги приносит производство и только оно! (Выделено самим Павловым). Все остальное — услуги, туризм и прочие виды деятельности, дающие доход (выделено нами), являются в своей основе всего лишь сферой обмена, перераспределения той денежной массы. Услугами — допустим, путевками на Канарские острова или ремонтом “ролс-ройсов” — невозможно удовлетворить потребительский спрос десятков миллионов стариков, которым добавили пенсию».

Многие могут купиться на слова, в которых выражено правильное понимание необходимости ориентации производства на удовлетворение объективных нужд конкретных групп населения, обусловленных биологически их возрастом и полом и кроме того — культурными традициями и направленностью их изменения. Но при этом возможно и не подумать о существе “прочих видов деятельности, дающих доход”, ко множеству которых относится и деятельность коммерческих банков. О них Павлов пишет на с. 128: «Хочу быть правильно понятым (выделено нами). Я вовсе не против коммерческих банков. Наоборот, — за их развитие и становление, за их выход на мировой уровень, за то, чтобы они поскорее всерьез начали бы конкурировать с банками зарубежными».

Однако, о полезности коммерческих банков для производства, ориентированного на удовлетворение реальных нужд населения, высказался Генри Форд — промышленник и предприниматель № 1 ХХ века — управленец уровня третьего приоритета (знающий технологии организатор производства), честный и во многом добродетельный человек:

«Связь с банкирами является бедой для промышленности. Банкиры думают только о денежных формулах. Фабрика является для них учреждением для производства не товаров, а денег… Банкир в силу своей подготовки и, прежде всего, по своему положению совершенно не способен играть руководящую роль в промышленности… И все-таки банкир практически господствует в обществе над предпринимателем посредством господства над кредитом.»

Из этих слов Г.Форда можно понять, что человек, создавший автомобильную империю, не прибегая к кредитам, и вовлекший в ее обслуживание множество фирм, близко подошедший к рубежу самодостаточности производства и потребления во многоотраслевом концерне, предпочел бы жить в обществе, в котором нет ни единого коммерческого банка: от беды подальше. Это отношение к коммерческим банкам и отличает Павлова, соучаствующего в развале реально экономически самодостаточного государства-суперконцерна — СССР — от Форда, создавшего концерн.

А ключи к правильному пониманию того, с чем согласен Павлов, выступая за развитие коммерческих банков, находим среди средств агрессии уровня третьего приоритета: в Библии, обращенной против Бога:

“Не давай в роcт брату твоему (по контексту единоплеменнику — иудею) ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что возможно отдавать в рост; иноземцу (т.е. не иудею) отдавай в рост, чтобы господь бог твой (т.е. дьявол, если по совести смотреть на существо рекомендаций) благословил тебя во всем, что делается руками твоими на земле, в которую ты идешь, чтобы владеть ею (последнее касается не только древности и не только обетованной древним евреям Палестины, поскольку взято не из отчета о расшифровке единственного свитка истории болезни, найденного на раскопках древней психбольницы, а из современной, массово изданной книги, пропагандируемой всеми Церквями и частью “интеллигенции” в качестве вечной истины, данной якобы Свыше).”— Второзаконие, 23:19, 20. “И будешь господствовать над многими народами, а они над тобой господствовать не будут” — Второзаконие, 28:12. “Тогда сыновья иноземцев (т.е. последующие поколения не-иудеев, чьи предки влезли в заведомо неоплатные долги к племени ростовщиков-единоверцев) будут строить стены твои (так ныне многие семьи арабов-палестинцев в их жизни зависят от возможности поездок на работу в Израиль) и цари их будут служить тебе (“Я — еврей королей” — возражение одного из Ротшильдов на неудачный комплимент в его адрес: “Вы король евреев”); ибо во гневе моем я поражал тебя, но в благоволении моем буду милостлив к тебе. И будут отверзты врата твои, не будут затворяться ни днем, ни ночью, чтобы было приносимо к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся” — Исаия, 60:10 — 12.

Христианские Церкви настаивают на священности этой мерзости, а канон Нового Завета, прошедший цензуру и редактирование еще до Никейского собора (325 г. н.э.), от имени Христа провозглашает ее до скончания веков: “Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков. Не нарушить пришел Я, но исполнить. Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполниться все” — Матфей, 5:17, 18.

Доктрина “Второзакония-Исаии” — название условное: по цитируемым источникам. В том мире, в котором живем мы, пророки Божии не могли выдать в общество столь мерзостных рекомендаций об устройстве его жизни; а Христос не благословил её до скончания веков, а выступил против неё, и его слова относятся к Закону Божиему в его истинном виде, данном Моисею, а не к его извращенной редакции, довлевшей над иудеями ко времени прихода Христа. Экспансия библейского сатанизма, подняла идею осуществления мировой тирании с уровня грубой силы, огня и меча (шестой приоритет обобщенного оружия, что только и смогли увидеть большинство критиков всех реальных и мнимых диктаторов и тиранов) на уровень обобщенного оружия 1-4 приоритетов, которые и по настоящее время не воспринимаются большинством в качестве средств массового оболванивания, поражения и уничтожения.

То есть, выраженное Павловым пожелание процветания коммерческим банкам по своему существу есть согласие с расовой паразитической доктриной “Второзакония-Исаии”; либо — пожелание превзойти в паразитизме ростовщиков-агрессоров-монополистов. Это и есть правильное понимание его слов.

Осознанное желание “превзойти агрессоров” хотя бы и их же методами в обществе встречается. Но чтобы перейти к его осуществлению в жизни, необходимо прежде превзойти агрессора на уровнях более высоких приоритетов обобщенного оружия. Однако, информация уровней 1-3 приоритетов для В.С.Павлова — “политика”, а он в книге тщательно подчеркивает свой профессионализм, противопоставляя его деятельности “политиков”, с его точки зрения, профессионализмом не обладающих: межотраслевые балансы — основное средство описания производства и потребления на основе многоотраслевой макроэкономики — в ЦК “даже не хотели изучать” (с. 199).

На это можно дать ответ: ЦК не было дела до балансов, поскольку ЦК после 1953 г. работал на концепцию разрушения СССР в соответствии с доктриной “Второзакония-Исаии” и Директивой СНБ США 20/1 от 18 августа, но не 1991, а 1948 г. ЦК сам никогда не заглядывал выше идеологий — третий приоритет, — полагая второй и третий приоритеты несуществующей объективно “ мистикой”, которая, вопреки этому мнению объективно проявилась в совпадении дат начала ГКЧП и подписания упомянутой заокеанской директивы. Но это — больше, чем “политика”, и требует иного профессионализма.

В каждой профессии есть вещи, “сами собой разумеющиеся”, о которых специалисты обычно не говорят и все при этом идет “само собой” хорошо, поскольку все их разумеют единообразно. Но в условиях концептуально неопределенного управления в каждой из концепций одно и то же разумеется одинаково молчаливо, и при этом разно-образно. В макроэкономических системах к числу такого рода по-разному “самих собой разумеющихся” вещей принадлежит кредит. Согласно доктрине “Второзакония-Исаии”, которую проповедует и Православная Церковь, что говорит о ее истинной сущности, кредит — монопольная иудейская ростовщическая удавка на шее народов. Многочисленные в прошлом еврейские погромы, включая и общеевропейский, учиненный гитлеровцами, показали свою неэффективность в качестве средства защиты от нее, поскольку протекали на более низких приоритетах, чем четвертый. Первый же погром на уровне третьего приоритета — идеологический разгром троцкизма завершился в прошлом вничью, поскольку сталинизм не сумел в те времена найти свой язык и пользовался общей с троцкизмом марксистско-ленинской фразеологией: борьба шла за понимание одних и тех же текстов и интерпретацию понятий в двух взаимно исключающих смыслах. Причем в погроме троцкизма приняли участие и многие евреи, мыслившие более свободно, чем подавляющее большинство “жидов и жидоедов”. Это открывало принципиально иные возможности к снятию ужасов еврейского вопроса, свойственных нынешнему типу цивилизации, в новом типе цивилизации, от строительства которого отказались Н.С.Хрущев [13] и его кукловоды и сподвижники.

С точки зрения здравой этики ростовщичество — мерзость, и то обстоятельство, что в нынешней цивилизации эта мерзость слиплась с системой надотраслевой регуляции в макроэкономических системах, ее не преображает во благо. В нравственно здоровом обществе необходима система беспроцентного кредитования, в которой кредит — средство преодоления пиков платежей, главным образом инвестиционных, при расширении и реконструкции производств в отраслях.

Это два взаимоисключающих “само собой разумения” функционального предназначения кредита. Не задумываясь об этом, Павлов-профессионал пишет на с. 244: «Да, если население и предприниматели в широких масштабах вновь начнут откладывать сбережения, вот тогда появится реальный кредитный ресурс. Естественно, что кредитование перестанет быть инфляционным. Все просто, как дважды два. А пока, несмотря на повысившийся банковский процент, людям из-за быстро растущих цен невыгодно копить деньги. Поэтому и возникает порочный круг. Разорвать его можно лишь смелыми финансовыми шагами в сочетании со здравой регламентацией некоторых видов коммерческой деятельности.»

На наш взгляд, после того, как в своей профессиональной карьере Павлов прошел и Госплан (натуральный учет продукции в межотраслевом балансе), и Госкомцен (структура платежеспособного спроса населения), и Минфин (стоимостной учет в межотраслевом балансе), Павлов-человек должен был бы и сам увидеть вздорность сказанного профессионалом в приведенной цитате.

Исторически реально население копит деньги с целью удовлетворения своих потребительских нужд и страхования непредвиденных неприятностей, но никак не с целью получения процентов по вкладам в ростовщических конторах, т.е. банках. То, что глобальная корпорация ростовщиков увеличила свои кредитные ресурсы — средство порабощения населения — за счет накоплений самого населения, это — вторичное явление по отношению к накоплению населением некоторых сумм с целью потребления и страхования непредвиденных неприятностей. Цены в их номинальном исчислении растут под воздействием ростовщического кредита, в котором ссудный процент многократно превышает возможности роста спектра производства в неизменных ценах, ограниченные сверху темпами роста энергопотенциала и технологической культурой. В этом и есть суть механизма воистину порочного круга, упомянутого Павловым.

Смелые же финансовые шаги, позволяющие из него выйти — законодательный запрет кредитования под процент и соответствующая этому принципу перестройка налогово-дотационной системы, так же как и кредит являющейся средством над-отраслевого управления в макроэкономике, и создание системы розничной торговли по безналичному расчету на основе кредитных карт-идентификаторов физических и юридических лиц. (Более подробно см.: “Мертвая вода”, СПб, 1991,1998; “Краткий курс…” в ж. “Бизнес и учет в России” № 5-6, 1994 и отдельные издания 1996 г.).

Приведенные примеры, относящиеся к средствам управления уровней третьего — первого приоритетов, показывают, что на них Павлов просто недееспособен, без каких-либо смягчающих оговорок. Но именно такая недееспособность на высших приоритетах открывает дорогу для вторжения через них в деятельность профессионалов-управленцев, ограничивающих свою ответственность низшими приоритетами. На с. 7 его книги читаем:

«И еще об одном. Принято считать, что главные секреты СССР скрывались где-то в недрах ЦК, КГБ или других служб безопасности. Но на самом деле хранителями наиболее важных тайн всегда и всюду являются финансисты, ибо ни одно явное или сокрытое деяние не обходится без финансирования. Опытный финансист-профессионал моментально соображает, что к чему, почему и отчего.» По существу это утверждение того, что четвертый приоритет выше пятого или шестого. Но если мы ошибаемся и прав Павлов, полагая что наивысшей значимостью обладает информация о финансах, то по каким причинам опытный финансист-профессионал моментально не сообразил, что к чему и отчего, дабы ГКЧП завершился “хаппи-ендом” грамотных и бесшоковых реформ? Почему профессионал, опять же в 20-х числах августа 1995 г., вляпался в кризис ростовщичества в России вместе с возглавляемым им “Часпромбанком”?

Ответы на эти вопросы можно понять из продолжения приведенной цитаты: «Вдобавок, если документы секретных спецслужб касаются каких-то конкретных личностей, исторических ситуаций или важнейших политических частностей, то финансовые тайны охватывают жизнь всей страны в целом, затрагивают интересы всех и каждого. Отсюда их особая значимость. И не случайно, например, в бытность мою министром финансов СССР один из документов был положен мною на стол Горбачеву в рукописном (!) варианте. Такой уровень секретности не снился никакому КГБ.» — с. 7, 8.

Если смотреть на все это с позиций общей теории управления, то значимостью обладает устойчивое течение процесса управления (в данном случае государством) с допустимыми от вожделенного определенного идеала отклонениями в условиях: 1) потока непредсказуемых “случайностей” и 2) целенаправленного, в принципе выявимого, противодействия сторонников иных концепций.

Важно понять и следовать пониманию в жизни: Поскольку управление это — сбор, обработка и распространение информации, то обеспечение устойчивого концептуально определенного управления в обществе в своем существе есть проблема информационной безопасности. Но , а тем самым и безопасности общества, не сводится к .

Что толку от того, если благонамеренный Павлов дал что-то “главе государства”, а по существу - действительным тайным советникам “главы”, в рукописном виде, заботясь о должной секретности, а государство после этого рухнуло во исполнение общедоступной доктрины “Второзакония-Исаии” и выдержанной в ее духе Директивы СНБ США 20/1 от 18.08.1948, также опубликованной в СССР накануне перестройки в 1985 г. миллионным тиражом в книге Н.Н.Яковлева “ЦРУ против СССР” (общий тираж всех изданий и извлечений из нее более 20 млн. экз.)?

Что и как должно быть “секретно”, а что и как должно быть общедоступно и общеизвестно? — это вторичные вопросы по отношению к главному вопросу: Что должно быть не только общеизвестно, но и общепонятно, уже к 12-14-летнему возрасту? В зависимости от ответа на него общество либо обретает, либо утрачивает информационную безопасность, а с нею и все прочие категории безопасности.

И информационная безопасность управления должна быть обеспечена в совокупности всех шести приоритетов средств управления. Если этого нет, то невозможно защитить управление на низших приоритетах от вторжения в него через высшие; и это вторжение пройдет незамеченным профессионалами.

Говоря о финансовой ситуации в стране в 1980-е гг., Павлов пишет: «По статистическим данным 55 % оборотных фондов промышленности, сельского хозяйства и транспорта покрывалось кредитом, за которым стояли вклады населения в сберкассах и счета прибыльных предприятий.» — с. 223. Это означает, что в условиях единой государственно-колхозной собственности на средства производства и производимую продукцию кредит все же стал финансовой удавкой на шее сферы производства [14]. Далее Павлов пишет об “ошибке” Гайдара, отпустившего все цены и т.п. и «неосмотрительно, беспечно и разом почти ликвидировавшего кредитные ресурсы страны.», т.е. затянувшего финансовую удавку.

Обратимся к таблице, чтобы понять, как возникла финансовая удавка:

Период Сталинизм Застой Перестройка

Г О Д Ы 1940 1950 1960 1970 1980 1985 1990

I.Товарно — денежный оборот (млрд. руб.) 17.5 28 78 155 270 324 370

II.Сбережения населения (млрд. руб.) 0.7 1.8 11 47 156 220 410

III. Оценка уровня инфляции (%) II/I*100% 4 7 14 30 57 68 110

В условиях господства единой государственно-колхозной собственности на средства производства и произведенную продукцию хорошей оценкой реальной инфляции является отношение денежных сбережений граждан к объему годового оборота розничной торговли и сферы услуг. А сбережения, по словам Павлова, в 1980-е гг. «играли роль основных кредитных ресурсов».

То есть, если сбережения в объеме 15 — 20 % от годового товарооборота рассматривать, как достаточный запас финансовой устойчивости населения в целом, обеспечивающей дальнейшее развитие семей и страхования в них непредвиденных внезапных неприятностей, то с середины 1960-х гг. этот рубеж был перейден, и сбережения стали основой кредитной удавки на шее производства. Эта удавка создавалась в течение 30 лет, за которые в СССР сменились несколько министров финансов, каждый из которых вырастил себе преемника-профессионала: Зверев — Гарбузова, Гарбузов — Павлова. И они передавали один другому завет: «Никогда не вздумай прямо или косвенно изымать деньги, которые люди хранят в сберегательных кассах!» И, следуя этому завету, все министры финансов СССР после-Сталинской эпохи оберегали создание финансовой удавки на шее народного хозяйства, которую безошибочно затянул Гайдар (тоже инструмент, оболтус, взращенный в “элитарной” семье). Но в таблице отражены только вклады населения в сберегательных кассах, и 90 % этих сумм принадлежали в 1980-е гг. менее, чем 3 % вкладчиков, составляющих незначительную долю от общего населения страны. Но, кроме того, были еще накопления наличностью. Павлов сообщает, что к обмену крупных купюр, проведенному по его инициативе, не было предъявлено 12 млрд. руб. (с. 246). По его оценкам это — неотмываемые деньги тогдашнего криминалитета. Но в те времена годовой бюджет министерства обороны СССР был порядка 18 млрд. руб. Это означает, что в единовременном финансовом импульсе криминалитет тех лет превосходил министерство обороны СССР, вынужденное тратить 12 млрд. руб. примерно в течение 8 месяцев.

И все это было совершено “политиками” — управленцами-профессионалами 1 — 3 приоритетов, которые, не посягая на принцип замкнутости кредитно-финансовой системы СССР через монополию государства на валютные операции и внешнюю торговлю, тем не менее, после 1953 г. подчинили экономику страны Доктрине “Второзакония-Исаии” и Директиве СНБ США 20/1. И такие ограничивающие себя уровнем четвертого приоритета управленцы-профессионалы-финансисты, как Павлов, делали антинародное дело.

Знаменательно также и то, что как профессионал уровня четвертого приоритета Павлов в прошлом находил свое место в плановой экономике СССР, а в ходе нынешних реформ пришелся ко двору и правлению одного из коммерческих банков. Причина такой административной живучести в том, что как функционально специализированный “блок” он может быть вставлен в любую систему администрирования при условии, что “политики” поддерживают устойчивое управление через высшие приоритеты; в противном случае, не различая концепций управления, такие функционально специализированные “блоки” искренне служат и нашим и вашим. Узкие профессионалы приемлемы для всех сильных политиков, что значит: для концептуально непреклонных “политиков”, но не во всех концепциях узость и мировоззренческие самоограничения профессионалов являются благом.

И неразличение концепций управления ведет к тому, что Хрущеву и Брежневу Павлов приписывает продолжение Сталинской политики, хотя из приведенной таблицы ясно, что “Сталинизм” и безмерный рост накоплений 3 % населения при государственном ограничении роста цен это — две разные концепции управления, две разные “политики”: тем более, что Павлов признает профессионально грамотными действия Сталина в сфере финансов. Если же Павлов вспоминает работу Сталина “Экономические проблемы социализма в СССР”, то он должен знать, что в ней провозглашается тезис о планомерном систематическом снижении номинальных цен на товары массового спроса, как об основном средстве повышения благосостояния народа. И сам Павлов (с. 75) признает эффективность планомерного снижения номинальных цен в качестве средства защиты и обеспечения экономических интересов подавляющего большинства населения (не 3 % некой “элиты”, не одной трети — “среднего класса”, а подавляющего большинства, т.е. — всего народа).

Тем не менее, Павлов, обсуждая различные варианты роста благосостояния народа, исключает из рассмотрения именно это средство, а рассматривает в качестве альтернатив либо увеличение фондов общественного потребления, либо повышение номинальной заработной платы (с. 194, 204), абсолютизируя роль “материального стимулирования” труда и начисто забыв о нравственности и этике.

Так трудовую инициативу интеллектуалов везде и всюду тормозит дурь, самонадеянность, крохоборство, продажность и “элитарно”-корпоративная клановая замкнутость профессионалов-управленцев, стоящих над интеллектуалами профессионалами-разработчиками проблем во всех сферах деятельности (по поводу с. 203). Этическая норма советской науки и техники — начальник, ни уха ни рыла не понимающий в сути разработки, — в числе соавторов, если не официально назначенный “гений”-руководитель; а реальный трудяга инициатор и главный разработчик де-факто — достаточно часто даже вне числа награжденных и поощренных. Так, это под руководством младшего Туполева создан нелетающий урод Ту-144, унесший жизни многих испытателей. Тех, кто мог действительно сделать самолет, до руководства проектом просто не допустили. А зарплата младшего Туполева, как руководителя проекта, была хоть куда по сравнению с зарплатой инженегров—чертил-разработчиков. Но если бы не старший Туполев, то духу младшего не было бы рядом с руководством проектом. И так во всех отраслях. И это прямой отказ от принципов Сталинской кадровой политики.

И, как можно увидеть из книги Павлова, именно на этих качествах нравственно и этически разложившейся партийно-государственной и прочей советской “элиты” играл М.С.Горбачев, молча делая то, что он делал. Вопрос только в том, что по существу он делал.

Из описаний событий в советских верхах Павловым во второй половине 1980-х гг. можно увидеть, что тем, кто действительно привел к высшей административной власти в государстве, в качестве концепций общественного устройства одинаково неприемлемы и “Сталинизм” в форме Советской власти, и “троцкизм”, и западная “демократия”, переход к которой Павлов по своему профессионализму был способен поддержать финансово-экономически эффективнее, чем то проделал Гайдар и последующие, если бы его поддержали “политики”, а не воспрепятствовали ему приложить профессионализм к делу перестройки.

Тем не менее, этот протекающий под завесой молчания процесс все же находит соответствующую ему концепцию переходного периода от Советской власти к Российской империи в виде если не до 1900 г., то, по крайней мере, в виде 1913 г. под лозунгом: “Россия — третий Рим!” Этому переходному процессу, в частности, соответствуют:

·Принятие государственной символики: старый флаг “бесик” (белый, синий, красный) и двуглавый урод с тремя коронами в сочетании со вздорным изъяснением смысла “новой” геральдики; дескать, три короны соответствуют трем ветвям власти. Но что в гербе в этом случае символизирует концептуальную власть — корень этих трех бутафорски коронованных ветвей?

·Восстановление дворянских собраний, как шаг к кастовому сословному строю.

·Юридическое обособление “казачества” от остального населения в условиях реальной невозможности ведения традиционного казачьего образа жизни, а главное — службы ввиду изменения самого характера силового противоборства государств, как шаг к созданию кланово-”элитных” частей вооруженных сил со своим обособленным командованием на случай их внутреннего применения, в том числе и против регулярных не-”казачьих” частей. Но одному народу не нужны две армии.

·Ударная стройка-новодел макетХрама Христа Спасителя — потенциального места коронации новых царей, возводимая не на пожертвования обнищавшего в своей массе и не очень-то православно-воцерковленного населения, а из иных источников.

·Систематический зондаж общественного мнения на предмет его реакции на сообщения о том, что Николай II и Алексей не были расстреляны; либо о возможной канонизации действительно погибших Романовых (Roma — Рим).

·Молчание Б.Н.Ельцина по поводу возведения его в великокняжеское достоинство Российской империи заграничными монархистами после “путча” 1991 г. То есть нынешний глава Российского государства — законный для многих — великий князь, по функции — местоблюститель должности законного государя-императора, остающегося пока до срока за завесой молчания. И, по сообщениям радио “Свобода” (февраль 1994 г.), ему предложено регентство по отношению к несовершеннолетнему наследнику из рода Кирилловичей.

И чтобы этот процесс реставрации элитарно-невольничьего “третьего Рима” протекал по умолчанию, необходимо было лгать народу, оплевывая и извращая видение его Советского прошлого, клевеща лично на Сталина и на “сталинизм”, которого исторически реально не было; позволить разложиться нравственно и этически советской “элите”, избавив ее от ответственности за профессиональное разгильдяйство и должностные преступления против концепции общества, в котором нет места угнетению тружеников паразитами; начать перестройку, в которой в очередной раз оболгать прошлое, обмануть народ посулами светлого будущего и начать целенаправленно стравливать простых людей разных национальностей, беспартийных с партийцами, настоящих коммунистов с антикоммунистами-”демократизаторами”, международников-интернацистов с ряжеными националистами; “ возродить” казачество и тут же стравить казаков с горцами, дабы, когда толпа устанет от хаоса, она сама призвала бы царя, которого ей подсунут, как это и было в смутное время начала XVII века.