На воле к тому моменту оставался единственный из «авторитетов» местного филиала группировки. Которого сгоряча отправили на тот свет - о чем немедленно и с облегчением проинформировали томящихся за решеткой соратников. Разумеется, все формальности были соблюдены - перед смертью под страшными пытками бедолага признался в предательстве, но… на следующее утро собиравшихся отбывать в родные края «ликвидаторов» арестовали. Всех и сразу, что называется - по горячим следам.

Покойный был посмертно амнистирован. И на самом высоком уровне «поволжские» приняли решение любой ценой докопаться до правды.

Только действовали теперь значительно осторожнее.

Обратились к местным бандитам, связались с ворами… Те, отодвинув временно на второй план суровые законы конкуренции, вызвались помочь. И в конце концов вывели партнеров на уже упоминавшегося продажного мента.

Дальше - дело техники. К исходу месяца руоповец получил в камере хранения Московского вокзала потрепанную спортивную сумку, не доверху набитую пачками сотенных и пятидесятидолларовых купюр. А взамен оставил несколько стандартных магнитофонных кассет. Качество записи было не идеальным, большинство голосов принадлежало начальству РУОПа и операм, но вот их собеседник… Поначалу это расценили как провокацию - кто-то хотел «подставить» знаменитого лидера местных «поволжских» по кличке Кальмар. Но обиженный недоверием офицер предъявил дополнительные доказательства: ксерокопию собственноручной подписки Кальмара о сотрудничестве с органами внутренних дел, несколько сделанных им же черновых набросков структуры «отмывания» нелегальных доходов, а также оперативную видеосъемку, запечатлевшую подследственного в момент интимного свидания с женой. Любовная сцена происходила прямо в кабинете того самого чиновника Регионального управления по организованной преступности, а сервировка стола наталкивала на догадку, что Кальмар вовсе не пухнет с голоду.

В принципе, это ни о чем не говорило - в наших тюрьмах сидят по-разному. За большие деньги можно не только с законной супругой переспать… А за очень большие - и вообще взвод фотомоделей доставят, на выбор. Но вот только к этому именно «подогреву» никто из братвы отношения не имел! И когда напуганная до судорог женщина подтвердила, что в Большой дом ее в обстановке строжайшей тайны доставляли чуть ли не десять оперов и что муж строго-настрого запретил упоминать о свидании даже детям…

Словом, предателю в погонах можно было верить.

Получалось, что Кальмар, задержанный одним из первых, на сделку с милицией пошел почти без сопротивления. То ли надоела ему хлопотная жизнь на грани между пулей конкурентов и проволокой зоны, то ли понял, что вовремя надо соскочить с несущегося к обрыву поезда… А может, просто сломался какой-то невидимый стержень, позволявший матерому «авторитету» держать в подчинении и себя, и обкуренных, признающих только закон силы боевиков.

Во всяком случае Кальмар ссучился… В отличие от легендарного Ваньки-Каина, грабителя и душегуба, переметнувшегося некогда из мира московских воров в большие полицейские чины, он погоны надевать не собирался.

Не требовалось ему это!

В обмен на головы бывших соратников лично прибывший из Москвы генерал, заместитель начальника Главного управления по борьбе с организованной преступностью, гарантировал бывшему противнику безопасную жизнь по чужим документам и неприкосновенность лично его, Кальмара, сбережений - пусть даже тех, что случайно достанутся следствию. И разумеется, отпущение всех совершенных грехов.

Для «вывода» ценного негласного свидетеля предусматривался целый комплекс мер - от инсценировки очереди из автомата при попытке к бегству до выдачи абсолютно чистого загранпаспорта и изменение дактилоскопических карт. Кое-что предстояло сделать косметологам и парижскому представительству банка «Креди ля Русс»…

Осуществлением этой программы, в силу своих должностных обязанностей, и занимался корыстный офицер в момент, когда «поволжские» предложили ему целую сумку долларов. Собственно, дело близилось к завершению - и заснятый на пленку визит супруги был чем-то вроде ностальгического прощания Кальмара с прошлым. На пороге, так сказать, грядущей жизни…

Вскоре Кальмара убили. Убили страшно и, к искреннему удивлению сотрудников милиции, по-настоящему. На столике в камере нашли недоученный им текст новой биографии.

А еще через несколько дней исчез тот самый сотрудник РУОПа. Просто-напросто растворился во времени и пространстве, озадачив не только родных и близких, но и непосредственное начальство.

- Они его до сих пор ищут! Всех бандитов на уши поставили.

- Да и не только… - Владимир Алек сандрович вспомнил, что писали на тему бесследного исчезновения офицера спецслужбы газеты. «Криминальное обозрение» тоже не осталось в стороне - затеяли собственное журналистское расследование, но потом прошло негласное указание - свести инцидент к «бытовухе». И виноградов-ский репортер, чтобы не остаться в дураках, вовремя сошел с дистанции.

Естественно, к подлинной подоплеке событий никого из пишущей братии и близко не подпустили. Даже теперь майор не очень понимал, для чего ушастый сейчас посвящает его в подробности.

- Я должен дать утечку по этой версии? - Иногда статус Владимира Александровича, как заместителя редактора полумилицейского еженедельника, использовался для корректировки общественного мнения в нужную сторону. Тем более что материалы осведомленного «Криминального обозрения» охотно перепечатывались другими изданиями.

- Нет. Наоборот, скорее… - Собеседник сделал паузу, потом продолжил: - Помните стишок детский: «…ищут пожарные, ищет милиция…»? Дескать, ищут - и не могут найти скромного героя… Так вот, вам теперь тоже придется подключиться.

- Этого негодяя, что ли, искать?

- А что вас смущает? - ответил вопросом на вопрос негласный шеф Владимира Александровича.

Виноградов наморщил лоб:

- Кто заказчик?

- Какая вам разница?

- Я на бандитов не работаю. Принципиально.

- Надо же! - всплеснул руками ушастый. - Бедняги, они, наверное, волосы на себе рвут от горя… Не волнуйтесь, во всяком случае «поволжским» он уже ни к чему. А остальным группировкам - тем более.

- И все-таки… кто платит?

- Экий вы настырный! Хотите, я скажу, что это международный сионизм? Или Всероссийское общество глухих?

При таком ответе настаивать не имело смысла, и дисциплинированный Виноградов, вздохнув, попытался зайти с другой стороны:

- Сколько они готовы выложить?

- Достаточно. Призовой фонд стоит того, чтобы в этом поучаствовать… - По негласным законам этики полагалось «озвучить» сумму. - Семьсот пятьдесят тысяч долларов. Плюс - накладные расходы.

- Это больше, чем он с собой уволок, - удивился Владимир Александрович.

- Ошибаетесь. Ошибаетесь… Полмиллиона он только от бандитов получил, за голову Кальмара… - Собеседник неожиданно расхохотался: - Смотрите, какой качамбурчик получился!

Виноградов оценил:

- Обычно больше головы ценятся щупальца…

- Ну щупальца - это скорее по поводу того парня, которого тебе придется разыскивать… Помнишь, я говорил про договоренность покойника с генералом? Насчет личной, неприкосновенной доли Кальмара?

- Помню. РУОП дал гарантии.

- Эта проблема тоже находилась в ведении беглеца. Он обеспечивал аккумулирование наличных долларов и переброску части средств Кальмара за рубеж. Чтобы тот проще мог легализоваться.

- Классно! - Теперь пасьянс разложился перед майором во всей своей задуманной беглецом красе, - Лихой парень.

- Там, по прикидкам, еще примерно миллион.

- Это расчеты… заказчика?

- И наши тоже! - Эта тема явно не входила в перечень обсуждаемых, и Виноградову пришлось смириться.

В конце концов, начальству виднее. Ушастый продолжил:

- Те, кому по штату положено его искать, ничего ни про взятку, ни про присвоенные бывшим коллегой деньги не знают. А мы знаем… Кроме того, есть кое-какая информация помимо этой…- Виноградов разочарованно прислушался к наступившей паузе. Однако продолжение последовало: - Скорее всего, ваш будущий подопечный в Штатах.

- В Америке? - Владимир Александрович сразу же начал перебирать в памяти их реальные возможности за океаном.

Получалось негусто: Рэмбо, еще пара человек… Конечно, команда Полковника когда-то работала и в США, но с тем наследством, которое досталось Виноградову… Впрочем, не исключено, что у собеседника есть козыри, о которых майор и не догадывался.

- У вас ведь приличный английский?

- Бытовой. Грамматика слабая, но люди понимают. - Владимир Александрович вспомнил, как в бытность свою начальником отделения убалтывап иностранцев, пришедших подавать заявления. О кражах, мошенничествах…

В большинстве случаев пьяные заморские гости сами провоцировали криминогенные ситуации, поэтому вешать на себя дурной «глухарь» желания не возникало. Судебной перспективы такие дела, даже при аресте злодеев, не имели: ни свидетелей, ни потерпевших.

Поэтому приходилось практиковаться в языке.

- Ладно, там подстрахуют.

- Кого подстрахуют - меня? В Америке?

- Что же поделаешь… Заказчик просил, чтобы некто Виноградов участвовал лично.

- Почему это? - насторожился Владимир Александрович. - Откуда он меня может знать?

Собеседник пожал плечами:

- Наверное, вы ему чем-то нравитесь… - Вторую часть вопроса он предпочел проигнорировать. И сразу же перешел к делу: - Завтра сдашь дела в редакции. Завтра они получат приказ о твоем откомандировании в Москву, на учебу. Что-то по линии бывшего политуправления, не помню, как сейчас называется… Послезавтра вылетишь, там встретят. Несколько дней, пока мы тут всякие визовые вопросы решим, организационные, потолка ешься на виду, на занятиях. Потом заболеешь.

- Чем это? - Как всякий относительно здоровый человек, Виноградов относился к медицине с пугливой настороженностью.

- Что-нибудь инфекционное. - Ушастый мстительно прищурился. - Дизентерия, к примеру, или просто понос… Да не дергайся ты! Только документы оформим, а на госпитализацию наш человек ляжет.

- Вечно вы, шеф, придумаете…

- Подробности позже. Деньги и все прочее… Перед вылетом нужно еще будет встретиться, а окончательно до ума доведем все в Москве. Спать любишь?

- Естественно!

- Придется потерпеть. Днем - учеба, вечером пьянки… чтобы политруки не подумали, что от коллектива отрываешься. А ночью готовиться будем.

Нельзя сказать, что перспектива манила. Но Париж, говорят, стоит мессы.

- Ладно, ступай… На колесах?

- Нет. Пришлось пешком… До завтра.

- Всего доброго, Владимир Александрович! Я найду вас, вероятно, после обе да… Счастливой охоты!

Виноградов тогда обернулся и уже на пороге «бункера» с удовольствием послал ушастого к черту.

* * *

- Эф-би-ай, - отозвался мужской голос в трубке.

- Ду ю спик рашен?

- Да, вы можете говорить по-русски… - Сотрудник Федерального бюро расследований не был соотечественником Владимира Александровича. Разве что в пятом поколении.

- Вы - Лэс Макдаффи?

Теперь, дозвонившись до ФБР, он уже довольно уверенно произносил написанную на клочке бумаги фамилию. А с первого раза это практически не получалось.

- Да, это я. Говорите!

- Моя фамилия Виноградов. Я звонил позавчера.

- Да, я помню. - Дружелюбие угадывалось даже сквозь чудовищный акцент.

- В прошлый раз вы сказали, что сами свяжетесь… Я оставлял в отеле номер телефона, по которому меня можно найти. Вы не звонили?

- Нет, я пока не звонил.

- К сожалению, я не слишком долго пробуду в Америке.

- Как вам понравился Нью-Йорк?

- Это прекрасный, фантастический город. Но я приехал по делу. По тому делу, о котором уже говорил…

- Я обязательно с вами свяжусь.

- Хорошо! Буду ждать. До свидания.

- Желаю вам всего хорошего! - Тон собеседника абсолютно не изменился.

Владимир Александрович в сердцах придавил рычаг уличного автомата:

- Вот сволочь… - и тут же испугался: а вдруг у них тут предусмотрена какая-нибудь зашита от телефонных хулиганов? Сейчас как обрызгает краской вонючей или заорет на весь район, чтобы полиция подоспела.

- Не расстраивайся, Саныч. Это был дохлый номер. - Сергей по прозвищу Рэмбо еще раз сверился с расписанием. - Двинулись, а то опоздаем.

Действительно, к платформе уже подползала серебристая гусеница электрички.

- Долго нам ехать?

- Прилично. Другой конец… Но часа через полтора в общей сложности будем.

Разговаривали вполголоса - на всякий случай. Как успел заметить Владимир Александрович, вероятность в Нью-Йорке нарваться на человека, понимающего по-русски, была высока до смешного. Если раньше, говорят, бывшие граждане СССР встречались преимущественно в Бруклине или на дешевых распродажах центральных универмагов, то теперь и престижные пригороды, и деловой Манхэттен утратили безусловную монополию английского языка.

- Может, зря мы машину бросили?

- Не знаю… Честно говоря, я, наверное, первый раз за последние года четыре общественным транспортом пользуюсь. - Рэмбо полюбовался на купленные в кассе билеты. - Да это и дороже выходит! Тут без автомобиля - как голый. Хотя, конечно, если в трэффик влипнешь…

- Куда влипнешь? - не понял Виноградов.

- Ну в пробку попадешь! Иногда по два часа добираемся, хотя пешком ходу минут десять.

- Понял… Ладно, ничего не поделаешь.

По счастью, спутник Владимира Александровича не злоупотреблял американизмами типа «юзаная кара» или «рефьюзник». Хотя было ясно, что в первом случае речь идет о неновом транспортном средстве, а во втором просто имелся в виду человек, которому долгое время отказывали в выезде из бывшего Союза, то есть «отказник»… Владимир Александрович понимал, о чем речь, но слух подобные выражения резали.