— А что ты собираешься...

— Приму свои меры.

Я подошел к телефону и позвонил Пенни Бирнсу в отель «Кэлвин», продиктовал ему адрес Рондины и попросил приехать как можно быстрее.

Привратник внимательно наблюдал за всем происходящим. Я отвел его в сторону и спросил, не обращался ли к нему мужчина со странным голосом.

Он удивленно пожал плечами, потом покачал головой:

— Нет.

— Вы не заметили у кого-нибудь из входивших в руках атташе-кейс? Например, у ничем не примечательного высокого худого мужчины?

— У человек шести — восьми были атташе-кейсы. — Он помолчал, нахмурившись, и добавил: — Которые с чемоданчиками, уже здесь бывали, по делам видно, я их всех заприметил, кроме одного. Этого я в первый раз видел. Когда он поднял голову, чтобы прочитать вывеску, я заметил розовый шрам с монетку у него на шее. Он вошел вместе с Уилерами. Они как раз подъехали на такси.

— Сможешь его узнать?

— Проще простого.

— Хорошо, я тебе кое-что скажу, но чтобы это осталось между нами.

— Все понял, — с усмешкой кивнул он.

— Если он еще хоть раз сюда явится, вмажь ему, да покрепче. Постарайся, чтобы никто не увидел. Где-нибудь в темном углу холла или в лифте. Этот тип вооружен и опасен, так что будь осторожен.

— Мне с такими приходилось иметь дело.

— Не надейся на везение с этим типом. Если упустишь его или не сможешь к нему подобраться, звони в ближайший полицейский участок, мол, дело чрезвычайной важности. Собственно, оно так и есть.

— Понял.

Достав ручку, я записал ему на своей визитной карточке телефоны Чарли Корбинета, инспекции и внизу мой.

— Это люди из Федерального агентства безопасности. В случае чего поднимай на ноги всех. Мой номер самый последний внизу. Меня застать будет трудно, но все равно попытайся.

Взяв у меня карточку, он внимательно пробежал ее глазами и положил в карман.

— Можно один вопрос?

— Давай.

— Вы кто?

— Мое имя Тайгер Мэнн. Тебе это ни о чем не говорит.

Здоровяк уставился на меня, прищурив глаза, и на его губах расплылась улыбка.

— Черта с два не говорит! Да вы и коп не настоящий.

— Что?

— Помните Макси Маккола?

— Еще бы. Он еще выступает?

— Нет. У него свой гимнастический зал. Мы вместе служили в армии. Он мне столько о вас рассказывал! А я-то думал, вот заливает!

— Скорее всего, заливал.

Бросив взгляд в сторону Рондины, он посерьезнел.

— После этого — нет. Теперь я верю всему, что он говорил.

— И держи свое знание при себе, — заметил я.

— Я молчать умею, Тайгер. Пойду, пожалуй, вниз.

Ленни примчался через пятнадцать минут. Тем временем я связался с Чарли Корбинетом, сообщил о случившемся и попросил известить Инспекцию и ЦРУ, что Малкольм Турос объявился, но без указания на источник. Чарли это не понравилось, но он вынужден был согласиться.

Ленни быстро ухватил суть дела и был доволен, что его привлекли к работе, хотя главные события уже были позади. Я велел ему ни на минуту не оставлять Рондину дома одну, провожать ее на работу и с работы, дежурить возле ООН, чтобы быть начеку в случае нового покушения на нее.

— Ну как, тебе лучше? — спросил я, взяв Рондину за руку.

— Да. Тебе... надо уходить?

— Я вернусь, — ответил я, нежно сжав ее пальцы. — Жаль, что ты пострадала в самый разгар нашей работы.

— Я понимаю, — ответила она с улыбкой.

— Пока что ты еще ничего не понимаешь. Попробую объяснить. Ты прошла основную подготовку в британской разведке. Тебя предупреждали, что подобное может случиться. От того, что происходит сейчас, зависит безопасность стран твоей и моей. Судьбы всего мира зависят от исхода нынешней операции. Сегодняшнее покушение на тебя — побочная акция наших противников, но она связана с их главной целью... Ты должна быть предельно осторожна. У тебя есть разрешение на ношение оружия, так что советую обзавестись им. Мы известим твое посольство, и они тоже позаботятся о твоей безопасности. Позднее мы наладим связь, и, возможно, возникнет необходимость использовать тебя в качестве приманки. Не хотелось бы, но обстоятельства могут потребовать.

— Неужели это... такое важное задание?

Подняв с пола нейлоновый шнур, я расправил его и показал Рондине.

— Узлы весьма необычные. Такой шнур с узлами служил орудием пытки, которая завершается мучительной смертью. Идет игра профессионалов высшего класса. А чтобы помнить об этом, поглядывай на этот «сувенир».

Я вложил шнурок ей в руки. Внимательно перебирая его пальцами, она снова посмотрела на меня.

— Я не забуду, милый.

Нагнувшись, я нежно поцеловал ее.

— Смотри за ней во все глаза, — сказал я наблюдавшему за нами Ленни.

— Не беспокойся.

— Не буду.

Найдя внизу привратника, я сказал, чтобы починили дверь мисс Кейн.

— Я уже вызвал мастера. Он сейчас будет, — ответил тот.

— Кто-нибудь слышал выстрел?

— Пока никто не жаловался. На других этажах ничего не слышно. Нет, думаю, никто ничего не слышал.

— Хорошо. Значит, бей во все колокола, если увидишь нашего знакомца.

— Да я и сам с ним управлюсь. Не позволю обижать своих жильцов, — ответил он, играя мускулами.

— Оставь хоть немного работенки на мою долю, — усмехнулся я.

— Разве что самую малость, — отшутился он.

Глава 4

Из отеля я позвонил в наш Центр управления в Нюарке и доложил о случившемся. Дежурный Вирджил Адамс принял мой доклад и спросил:

— Хочешь, чтобы мы начали поиски Малкольма Туроса?

— Начинайте. Постарайтесь узнать его местонахождение. Скорее всего, он прибыл сюда по фальшивому паспорту или через Кубу, как это нередко случалось в последнее время. Узнать его можно только по голосу. Он весьма умело маскируется. У вас есть его фотографии?

— Новых нет, а старые — очень плохие. Вряд ли могут пригодиться.

— Все равно пришлите. Поищите-ка в Бразилии, где он работал под именем Артуро Пенсы.

— А разве это не тот, которого ты пристрелил?

— Тот самый. Если он попал в больницу, то там могут оказаться его фотографии. Местная полиция поможет. Поройтесь в газетных фотоархивах. В ту ночь репортеров было хоть пруд пруди.

— Мы попробуем поискать.

— Что нового слышно о Тедди?

— Ничего. Пит тоже пока не дает о себе знать. Мартин Грейди начинает дергаться, а ты знаешь, чем это чревато. Если через пару дней не поступит известий, он забросит туда целую команду. В этой крайне щекотливой ситуации действовать надо очень осторожно. Надеюсь, он это осознает.

— Он знает, что делает.

— Да, но нельзя терять голову, особенно сейчас, когда федеральные власти занялись нашей организацией. В Интерполе у нас есть свой человек, так что мы, возможно, что-нибудь узнаем от него. Если Тедеско еще жив и они смогут до него добраться, они его выручат. На худой конец пусть обвиняют его, в чем угодно, лишь бы он остался цел. Как было бы хорошо, если бы в Селачине действовал ты.

— Я бы тоже этого желал.

— Не теряй надежды. Может, еще и окажешься там. — Он помолчал немного, потом сказал: — Подожди минутку, — и принялся судорожно перебирать бумаги. Видимо, найдя, что искал, Вирджил сообщил: — О'кей, Туросом уже занялись. За его голову объявлено вознаграждение в десять тысяч. Если понадобится, можем повысить.

— Буду держать с вами связь. Меня не покидает предчувствие, что следующей своей жертвой он изберет меня, — сказал я.

— Позволь дать тебе один совет, Тайгер.

— Какой?

— Не торопись его убить.

— Естественно. Сначала я заставлю его выложить все, что ему известно. Разве ты меня не знаешь? — И я повесил трубку.

Без четверти восемь я уже был у Эрни Бентли, а тот немедленно погрузил меня в ванну с желтовато-коричневой водой. Когда я из нее вылез, мой загар был раза в три темнее обычного. Облачившись в национальный костюм и водрузив на голову тюрбан, а на нос очки, я вполне мог сойти за настоящего саудовского араба, если, конечно, особенно не приглядываться. Эрни завершал мой макияж, когда вошел Джек Брант, а с ним Том, Дик и Гарри, на этот раз очень серьезные и сосредоточенные. Джек, видимо, подробно описал ситуацию, и им было не до веселья.

Взоры всех были обращены ко мне, а в глазах читалось недоумение. Джек со смехом потряс головой:

— Провалиться мне на месте, если ты не побочный сын какого-нибудь султана. Проверь, может, ты и вправду евнух?

— Могу немедленно представить доказательства обратного, приятель.

— Верю, верю. Припоминаю кое-что.

Ткнув его локтем в пузо, дабы прервать дальнейшие разглагольствования, я спросил:

— Все готово?

— Все складывается даже лучше, чем предполагалось. Среди несущих охрану в порту есть мои друзья. Пробраться на судно не составит труда. Так что сделаешь свой первый ход, как предполагал.

— В подобных делах важна любая мелочь.

Джек посерьезнел:

— Слушай, а мы не засыплемся? Это единственное, что тревожит ребят, а так они полны энтузиазма.

— Пусть не беспокоятся.

— Тогда вперед.

Забавный этот город — Нью-Йорк. Выглядишь обыкновенно, и полиция тебя мигом отошьет. А если ты какой-то не такой, на груди красуется бирка с именем и ведешь себя не как все, никому и в голову не придет тобою заинтересоваться. Когда мы подошли к боковому входу и Гарри почтительно залопотал абракадабру на своем родном языке, полицейские, опасаясь международного дипломатического скандала, сразу же пропустили нас. Мы пробрались на корабль прежде, чем был спущен главный трап для почетных пассажиров. Сотенная, которая перекочевала из моего кармана к Гарри, открыла нам доступ к покоям высоких гостей. Получивший ее главный распорядитель почтительно постучал в дверь. Голос за дверью пригласил нас войти.

Трое моих спутников преобразились с быстротой хамелеона. Они склонились в вежливом поклоне, их вкрадчивые голоса журчали, изливая все восточные славословия в честь высокого гостя. Я не очень-то понимал смысл произносимых ими слов, но старательно вторил им. Все шло, как было задумано. Непредусмотренная протоколом встреча с соотечественниками, благосклонное приветствие высокого гостя, почти мгновенно возникшее дружелюбие... хотя и сдержанное, но все равно приятное.

Тейш эль-Абин поднялся с кресла — низенький, жилистый человек лет шестидесяти с небольшим, коричневый, как зимовавший на дереве грецкий орех, но с блестящими острыми змеиными глазками, которые, казалось, могли пронзить собеседника насквозь. Демонстрируя свою приверженность западным манерам, он пожал нам всем руки и повернулся, чтобы представить нас мрачному мужчине повыше его ростом, в облегающем костюме английского покроя. Я пожал руку Сариму Шею последним.

Что-то скользкое было в обличье этого человека. Он явно переигрывал, демонстрируя искренность, и улыбался при этом только губами — глаза же всегда оставались холодными. Несгибаемый и твердый, как стальной гвоздь, мягкой была только ладонь. Я знавал убийц подобного рода. Они бесстрастно могли вонзить нож или разрядить пистолет в свою жертву рукой с наманикюренными пальцами, которая незадолго до этого ласкана или еще будет ласкать женщину. И он даже не вспомнит о пролитой крови и отчаянном крике жертвы.

К Сариму Шею следовало приглядеться повнимательнее. Его подобострастие по отношению к Тейшу явно было лишь маской. Он вполне осознавал свою силу. У него были тонкие, но резкие черты лица, кожа более светлая, чем у других, и тщательно отработанный английский акцент. Двигался он с кошачьей грацией или грацией человека, владеющего искусством восточных единоборств.

Я заметил, что он наблюдает за мной, как и Тейш эль-Абин. То, что я нем от рождения, они восприняли вполне естественно — в их стране это не редкость. Их смутил мой рост и некоторая скованность в манере держаться. Почувствовав это, мои приятели поспешили переключить внимание высоких гостей на себя, слегка оттирая меня на задний план и продолжая рассыпаться в любезностях.

Отведенное нам время истекало, оставалось минут пять, не более. И здесь вошла она. Ее никто нам не представил, но я знал: это Вей Локка.

Повеяло пряным ароматом духов. Хотя взгляд ее был неподвижен, он охватил сразу всех присутствующих, и наши глаза встретились прежде, чем мы склонили головы в приветствии. Она тоже выделила меня среди остальных.

Вей Локка была невысока ростом, но выглядела вполне величественно. Евразийка с гордо посаженной головой, волосами черными, как полярная ночь, и такими же глазами, в которых, казалось, мерцали сполохи северного сияния. Красоту сочных пухлых губ подчеркивали высокие скулы, унаследованные от предков. Величественная пышногрудая красавица отличалась удивительной грацией, что делало ее красоту еще более вызывающей. В ней слилась вся женская прелесть двух континентов, покорность восточной женщины и властность западной.