Помещение, где располагалась лаборатория, внешне ничем не отличалось от других мелких предприятий. Сюда регулярно доставлялись и увозились коробки в количестве достаточном, чтобы все выглядело законно. Миновав этот невзрачный разгрузочно-погрузочный зал, я оказался в совершенно иной атмосфере. Это была комбинированная фото— и химическая лаборатория и научный кабинет, загроможденный различными экзотическими установками в стадии разработки. Доктору Франкенштейну здесь было бы где развернуться.

Джек Брант со своей командой еще не прибыл, но Эрни уже приготовил подлинные национальные одежды, живописные и разных размеров. Из Нью-Йорка сообщили, что Пит Мур успешно добрался до границы Селачина. Больше пока ничего не было известно. По собственной инициативе Пит собрал всевозможную информацию о положении на месте, самым важным в которой было беспокойство Тейша эль-Абина по поводу отсутствия наследника. Две его первые жены умерли очень рано, не принеся ему потомства; естественно, вина была возложена на них, хотя причиной этого вполне могла оказаться мужская несостоятельность их владыки. Вей Локке предстояло исполнить ответственную миссию, но для ловкой девицы не составило бы труда обзавестись ребенком, невзирая на импотенцию мужа. Такой вариант не следовало исключать.

В дверь квартиры Эрни кто-то позвонил. То пришли Джек и трое его спутников. Низкорослые, темнолицые человечки широко улыбались, и по тому, с каким почтением они взирали на меня, я понял, что Джек наверняка много чего наплел обо мне, живописуя наши совместные подвиги. Пренебрегая их витиеватыми туземными именами, он величал их на свой лад — Том, Дик и Гарри. Те, в свою очередь, похоже, не были этим смущены, скорее, это даже им льстило. Все трое хорошо, почти без акцента, говорили по-английски, но без труда могли сразу же перейти на родной язык.

— Какая программа, Тайгер? — спросил Джек.

— Мы встретим судно. Постараемся, чтобы Тейш обязательно заметил твоих ребят, и, невзирая ни на какие полицейские кордоны, он, несомненно, захочет подозвать нас, дабы побеседовать с соотечественниками.

— Слушай, ведь у этих ребят нет паспортов. Они же въехали в страну незаконно.

— Это же Нью-Йорк, дружище! Не зря же кто-то назвал его плавильной печью, где иноземцы переплавляются в американцев. На улицах молодых людей в белых простынях ничуть не меньше, чем в куртках с эмблемой «Лиги плюща»[2]. Если возникнет какая-либо опасность пустимся наутек. Под белыми простынями у них нормальная одежда. Я буду с ними, прикинусь немым. Эрни окрасит меня им под стать, а глаза скроют темные очки. Мне нужно как следует разглядеть Тейша, Шея и невесту.

— Для чего?

— Это очень важно. По биркам на груди я узнаю, кто Тейш, а кто Шей. Хочу заглянуть им в глаза, дабы разгадать их намерения, а также выразительно пожать им руки и заставить их запомнить себя до следующей встречи.

— Тайгер, но ты будешь выделяться, ты на голову выше остальных.

— У них там и высокие встречаются.

— Это, как правило, евнухи.

— Значит, я — евнух. Я хочу сделать первый ход.

— У тебя есть такая возможность.

— Прекрасно. Теперь набросаем сценарий. Ребята должны встретить Тейша как можно торжественней и с ликованием, вынудив тем самым короля пригласить их на личную аудиенцию.

— Брось ты, Тайгер, на это рассчитывать. Они же для него простые крестьяне. Ничтожные рабы.

— Но он находится в Соединенных Штатах и не должен демонстрировать свое высокомерие. Наоборот, у него будет возможность показать себя в выгодном свете. И если он достаточно благоразумен, то непременно воспользуется такой возможностью. Если нам это удастся, мы попробуем кое-что еще. Но начнем с этого. Скажи своим ребятам... если представление удастся, я сделаю все необходимое, чтобы легализовать их пребывание в нашей стране.

Когда Джек передал им мои слова, их улыбки сделались еще шире.

— Теперь они, кажется, готовы за тебя жизнь отдать, — ухмыльнулся Джек.

— Вот этого не надо. Мне нужно, чтобы они всего лишь поприветствовали Тейша. Ну а теперь займись их подготовкой, чтобы все прошло как надо. Тейш прибывает в половине десятого утра на лайнере «Квин». Собираемся здесь в восемь, готовимся и едем в порт все вместе.

— Хорошо. Прикрывать тебя?

— Нет. Никакого оружия. Если охрана станет нас проверять, мы должны выглядеть безупречно.

— О'кей, рисковый ты парень.

— А без риска ничего не добьешься.

* * *

В шесть вечера я позвонил Рондине. Прослушав гудков двенадцать, я положил трубку и тут же набрал номер ее офиса в ООН. Минуты через две раздался усталый голос уборщицы, сообщившей, что все ушли час тому назад и будут только завтра утром.

Мне стало почему-то не по себе, возникло ставшее уже привычным ощущение в спине, плечи как бы слегка свело, а по прежнему опыту я знал, что не следует игнорировать подобные сигналы. Достав кошелек для мелочи, я отыскал десятипенсовую монету и позвонил Тэлботу.

Тэлбот был английский агент, занимавший небольшой пост в ООН для прикрытия и всегда готовый к оперативной работе, как и Рондина. Человек состоятельный, он занимался этим делом из чистой любви к шпионскому искусству. Мне доводилось видеть его в деле, и я имел возможность оценить его чутье, особенно в ситуациях, где концы никак не сходились с концами. Он взял трубку после второго звонка и на безупречном оксфордском диалекте сказал:

— Тэлбот слушает.

— Это Тайгер Мэнн. Ты был сегодня на работе?

— Да. А в чем дело?

— Видел, когда ушла Рондина?

— Мы как раз выпили по чашечке кофе перед ее уходом. Ловко ты отделался от нашего человека. Но мы тебя все равно не упустим. Больше не делай так, а то у нас бледный вид из-за тебя.

— Сожалею. А куда она пошла?

— К себе домой, старина. Она взяла с собой кучу бумаг, чтобы подготовить их к утру. Ты, конечно, слышал о ее новом задании?

— Да, и мне это не нравится. Дома ее нет.

— Она должна быть дома. Я пригласил ее на ужин, но она отказалась. Она спешила домой. А что случилось? — с тревогой спросил Тэлбот.

— Не знаю. Подскочи в ООН, проверь такси, — выясни, кто видел ее на выходе. Я поеду к ней домой.

— Понял, — кратко ответил он и положил трубку.

Я схватил такси на углу и, нырнув в него, назвал водителю адрес Рондины. Всю дорогу я нервно ерзал на сиденье, не в силах совладать с охватившей меня тревогой. Бросив водителю доллар, я выскочил из машины и влетел в здание.

Это было внушительное строение, охраняемое могучим детиной-привратником, с которым шутки плохи. Он преградил было мне дорогу, но, увидев выражение моего лица, отступил в сторону.

— Эдит Кейн... возвратилась? — спросил я.

— Мисс Кейн вернулась довольно давно, сэр.

— Пойдем, — приказал я, схватив его за руку и увлекая за собой.

Сначала он не двинулся с места, на шее у него вздулись жилы, и он язвительно усмехнулся, как бывало на ринге, о чем говорил его перебитый нос и изуродованные уши. Но затем, прищурив глаза, кивнул и побежал за мной.

Лифт, казалось, никогда не поднимется на нужный мне этаж, и я стал протискиваться между створок, не в силах дождаться, пока они откроются полностью. Побежав к квартире Рондины, я нажал кнопку звонка, постучал, опять позвонил — тишина.

— Да что случилось, приятель? — встревожился привратник.

Вытащив кольт, я приставил дуло к замку и выстрелом разнес его вдребезги, оставив в двери зияющую дыру. Распахнул ногой дверь и с пистолетом на изготовку вошел в холл. Рондина неподвижно лежала на полу. Бросив оружие привратнику, который подхватил его на лету, я кивнул в сторону спальни, он все понял и поспешил проверять квартиру.

Рондина была жива, но, опоздай мы на пять минут, все было бы кончено. Руки и ноги у нее были связаны тонким нейлоновым шнуром, который петлей был затянут на шее. Малейшее движение руки или ноги затягивало петлю, которая и так уже впилась ей в тело. Лицо налилось кровью, слабое прерывистое дыхание сопровождалось глухим свистом. Выхватив из кармана перочинный нож, я проворно разрезал стягивавший шею шнур.

Она глубоко втянула воздух в легкие, непроизвольно всхлипнув при этом, и закашлялась. Сняв с нее шнур, я осторожно поднял ее с пола и понес на диван, устроив поудобнее затекшее тело.

— Намочи полотенце и налей стакан воды, — велел я привратнику.

— Может, следует вызвать полицию? — спросил он.

— Делай, что говорят.

— Как скажете, сэр, — выдохнул он, все еще не оправившись от только что пережитого шока.

Откинув волосы с ее лица, я прошептал:

— Рондина.

Веки затрепетали, и глаза медленно открылись.

— Помолчи, все в порядке.

Улыбка была слабой, но мне все сказали ее глаза. Я обтирал ее лицо влажным полотенцем, пока она понемногу не успокоилась, а когда дыхание пришло в норму, позволил ей выпить несколько глотков воды.

— Спасибо. Я... со мной все в порядке, — проговорила она.

— Я все-таки вызову полицию, сэр, — повторил привратник. — Вся эта история...

Обернувшись, я так на него посмотрел, что он замолк на полуслове.

— А кто я, по-твоему, черт побери!

Глядя на кольт у меня за поясом, он начал что-то соображать, а потом вымолвил с растерянной улыбкой:

— Простите... не сразу понял. Вы, наверное, с другого участка?

— Я с окраины. У меня к тебе несколько вопросов. Сколько народу входило и выходило за последние полчаса?

Пожав плечами, он задумался, наморщив лоб.

— Человек двадцать, если не считать постоянных жильцов.

— А кто из них появлялся неоднократно?

— Несколько. По имени не знаю, но видел их раньше.

— В лицо их узнаешь?

— Тех, кто давал хорошие чаевые, узнаю. Некоторые из них жаловали целый доллар только за то, что откроешь им дверцу такси. Этих я точно помню.

— Тогда напрягись. Припомни тех, кто совсем не давал чаевых.

Взглянув на Рондину, я заметил, что глаза у нее прояснились, но лицо оставалось бледным, а губы сухими.

— Ты уже можешь разговаривать?

— Могу... Тайгер.

— О'кей. Не спеши и не напрягайся. Что произошло?

Рондина указала глазами на стакан с водой, и я помог ей сделать еще несколько глотков. Она благодарно взглянула на меня и, откинувшись на подушку, закрыла глаза.

— Было примерно без двадцати шесть... когда раздался звонок.

— Звонили снизу или уже в дверь квартиры?

— В дверь.

— Он, наверное, вошел вместе с кем-нибудь из жильцов. Входная дверь открывается по сигналу из квартиры. Я в это время помогал кому-нибудь высаживаться из такси, — объяснил привратник.

— Продолжай, дорогая.

— Я открыла дверь. Он спросил, не я ли Эдит Кейн... у него, мол, для меня депеша из офиса.

— Ты пригласила его войти?

Рондина кивнула.

— У него был атташе-кейс. Он его открыл и вынул короткую свинцовую дубинку. Когда я пришла в себя, я обнаружила, что связана.

— Что ему было надо?

Нахмурив лоб, она с трудом сфокусировала взгляд на моих глазах.

— Ничего... от меня. Он сказал: «Ты — мой подарок мистеру Мэнну. Я ему должен значительно больше, но этот подарок... он оценит».

— Опиши его.

— Высокий... худощавый. Внешне... даже симпатичный. Никаких особых примет. Похож... на бизнесмена. Самый обычный на вид... разве что прическа для нас непривычная, а скорее характерна для иностранцев. В общем, какая-то... странная. На американца он не похож.

— Понимаю, что ты хочешь сказать.

— Потом, с голосом... у него что-то, — спохватилась Рондина.

— А что именно?

— Какой-то странный. Как будто ему трудно говорить. Натужный голос... но это не простуда.

Я снова ощутил холод, пронзивший меня от плеч до кончиков пальцев. Итак, Малкольм Турос нашел мое уязвимое место. Он обладает обширной информацией, и у них надежные источники. В ответ на мой подарок в виде пули в шею он хотел мне подарить смерть Рондины, но не вышло, стало быть, последуют новые попытки. Он упивается своим заданием и не огорчится, если узнает, что Рондина осталась жива, а следовательно, у меня не будет покоя и я не смогу всецело сосредоточиться на деле, потому что должен буду заботиться не только о ее безопасности, но и о своей. Если бы Рондина умерла, он все равно оказался бы в выигрыше, потому что тот, кто действует в состоянии, близком к безумию, и жаждет мести, обречен на проигрыш. Первый ход был задуман им хитро, он посмеивался, ожидая моего хода. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Успокойся, детка. Помолчи теперь.

— Ты... знаешь, кто это был? — спросила она, пристально глядя на меня.

— Знаю.