— Понятно. Я тебя позову.
— Спасибо, Тайгер. — Ленни посерьезнел и внимательно посмотрел на меня. — А откуда у вас такое имя?
— Мой отец придумал. Он у меня был шутник. А я, сколько себя помню, с трехлетнего возраста кулаками доказываю, что не зря его ношу.
— Успешно?
— Именно тогда надо мной одержала верх девчонка, которая была четырьмя годами старше меня.
— Да ну?
— Я встретил ее снова, когда мне было двадцать пять, и расквитался, — ухмыльнулся я.
Я попрощался и, выйдя за дверь, постоял минутку в коридоре. В упомянутом мною эпизоде не было ничего смешного, увы. За пять тысяч миль отсюда медленной, мучительной смертью умирает или уже умер родной человек, а я вынужден изображать абсолютное спокойствие и даже шутить.
Глава 2
Все утренние газеты сообщили о прибытии высокого заморского гостя. За неимением более подробной информации о Тейше эль-Абине, газеты ограничились кратким описанием географических красот страны, успехов Тейши в делах своего народа и его отношениях с правителями крупнейших арабских государств. Репортеры не преминули сообщить также о его обручении с юной Вей Локкой и о глубоком доверии, которое он питает к своему главному советнику — Сариму Шею.
Лишь одна вашингтонская газета намекнула на истинную цель визита, да и то в весьма завуалированной форме.
Покончив с газетами, я принял душ и оделся. Внизу за окнами оживал город, давая знать о своем пробуждении усиливающимся шумом машин, грохотом очищаемых мусорных контейнеров — этой симфонией нового дня. На углу улицы несколько пьяниц громко спорили между собой, но при появлении усталого копа их как ветром сдуло. Ранние такси с надеждой притормаживали возле редких прохожих. Пройдет часа два, и такси придется ловить, натыкаясь на злобные взгляды водителей, когда ненароком махнешь уже занятой машине. Но сейчас таксисты были образцом предупредительности. Зайдя в «Карнеги Дели», я заказал на завтрак пирог из слоеного теста и самый лучший в Нью-Йорке кофе. Затем позвонил Джеку Бранту.
Это был один из представителей редкой теперь породы неутомимых индивидуалистов. После войны, с колонной тракторов и бульдозеров, он отправился в Израиль, а затем и в другие районы, нуждавшиеся в развитии, и, невзирая на мух, жару, грязь и не всегда доброжелательное отношение местного населения, помог оросить добрую половину всех пустынь в мире. Наконец он обосновался в Саудовской Аравии как владелец собственной нефтяной компании, но близкое знакомство с политической системой этой страны вызвало у него крайнее отвращение. Размазав своим бульдозером пару подосланных к нему убийц, он проворно убрался, предпочитая носить голову на собственных плечах, нежели созерцать ее на колу посредине улицы.
Мы не виделись пять лет, но он ни капли не изменился. Сняв трубку, он заорал:
— Черт бы тебя побрал! Знаешь, который час?
— Конечно.
Было достаточно одного слова, чтобы он остановился и невнятно пробормотал что-то, а потом воскликнул:
— Мать честная! Тайгер! Ах ты, старый шейхов сын! Где тебя черти носят?
— Здесь, за речкой. Я и не думал, что ты все еще обретаешься в Бруклине.
— Мужик, здесь тихо, никто не стреляет. Что у тебя стряслось?
— Нужна помощь, друг.
— О господи! Боюсь и спрашивать, — ответил он со смехом. — Помню, как в последний раз мы пристроили пулеметы на бульдозер и сражались с целой армией. Староват я уже стал для таких дел.
— Тогда разговор отменяется.
— Ну уж нет. Где встречаемся?
— Давай в закусочной-автомате на углу Шестой и Сорок пятой.
— Часа через полтора, идет?
— Идет.
Как приветствовать друга, с которым ты сражался против общего врага? Как приветствовать парня, который готов ради тебя на все, хотя и нет прежних сил? Ты с улыбкой протягиваешь ему руку, как будто и не было долгих лет разлуки, и не замечаешь отметин времени на его лице, потому что знаешь его душу, а она не стареет.
Я уже заказал кофе к его приходу, но он, по старой армейской привычке, солидно загрузил свой поднос и выставил все на стол. С Джеком можно говорить обо всем, зная, что он умеет держать язык за зубами. Он видел нас в деле и раза два участвовал в наших операциях. Я вкратце изложил детали, наблюдая, как он переваривает и анализирует информацию.
— Какова моя роль? — спросил он наконец, закончив свой мыслительный процесс.
— Когда ты покидал Саудовскую Аравию, ты прихватил с собой нескольких верных людей из местных, которые тебя об этом умоляли. Ты вывез их тайком, выправил им новые документы, и они сейчас живут в Штатах. Верно?
Нахмурившись, Джек утвердительно кивнул.
— Они говорят на селачинском диалекте?
— Да. Они все из тех мест. Перебрались в Саудовскую Аравию на заработки, когда мы там развернули добычу. Те крохи, что мы им платили, были для них целым состоянием. А когда они понаслушались рассказов о старых добрых Штатах, им показалось, что это просто святая Мекка. Поэтому они держались с нами до последнего.
— Хорошо. Как ты думаешь, они захотят нам помочь?
— Тайгер, дружище, да они не задумываясь спрыгнут с самого высокого небоскреба, попроси их я. Давай-ка ближе к делу.
— Завтра утром я должен встретить судно. На нем прибудет Тейш эль-Абин и сопровождающие его лица. Мы нарядим твоих ребят в национальные одежды, отрепетируем с ними приветствие и представим их великому вождю. Я буду с ними, но в сторонке. Странная вещь, но стоит человеку прибыть в чужую страну и встретить соотечественника, как они кидаются друг другу в объятия, словно закадычные друзья. Потом будет официальная часть, но твои ребята должны быть первыми. Когда ты сможешь с ними связаться?
— Сегодня в полдень, нормально?
— Вполне. Я организую для них соответствующую одежду, подготовлю речь, а за ночь они ее выучат. Все должно выглядеть естественно, дружище. Дотошных экзаменаторов там будет в избытке.
— Ребята надежные, да и бывалые тоже, поболтались по свету, пообтерлись, двое даже окончили вечернюю школу. Они помогут. Где собираемся?
Я дал ему адрес Эрни Бентли в Манхэттене. В организации Мартина Грейди Эрни был специалистом по экипировке, дипломированный инженер-химик, любитель-экспериментатор по взрывным устройствам, не уступающий в изобретательности великому волшебнику Мерлину[1] при дворе короля Артура. Центр уже известил его о новом задании, так что он начал готовиться. Дважды он придумывал трюки, спасшие меня от верной смерти, а сам Эрни прямо-таки мурлыкал от удовлетворения. Это задание тоже было в его вкусе.
Мы расстались с Джеком в восемь утра, и я направился к отелю «Тафт». Надо было кое-что окончательно прояснить в отношении Лили Терни. Войдя в холл, я написал ей записку, передал портье и посмотрел, в какую ячейку он ее положит. Подождав минут пять, я вошел в лифт, поднялся на ее этаж и постучал в дверь ее номера.
Не зря я почувствовал вчера вечером, что имею дело с профессионалом. Лили уже встала и была при полном параде. Дверь оказалась незапертой. Она встретила меня с улыбкой, но под перекинутым через руку полотенцем была нацелена на меня уже знакомая мне «беретта». Она, видите ли, думала, что это не я, а горничная. Но поскольку Лили имела дело с еще большим профессионалом, она и глазом не успела моргнуть, как «беретта» оказалась у меня. Я высыпал патроны и закрыл за собой дверь.
— Надо будет провести с тобой несколько занятий, детка, — заметил я.
Улыбка продолжала играть на ее губах.
— До сегодняшнего дня я не подозревала, что нуждаюсь в этом. — Отступив в сторону, она как бы молча пригласила меня войти. — А ты что сделал бы на моем месте?
— Нажал бы на курок, — ответил я.
— А может, в дверях друг?
— У него хватило бы ума не стоять на линии выстрела.
— Можешь отдать пушку?
Я бросил ей «беретту» и патроны так, что они рассыпались по полу.
Аккуратно собрав их, она зарядила пистолет и спрятала его за поясом.
— Все, что я о тебе слышала, это правда?
— Дорогая, ты не могла слышать обо мне все.
— А что осталось?
— Самое интересное.
Подойдя к окну, я поднял жалюзи и посмотрел вниз на улицу. По привычке я проверил комнату и обнаружил магнитофон в нижнем ящике туалетного столика в коробке с почтовой бумагой. Провод бы выведен позади столика, а микрофон прикреплен к внутренней стороне передней ножки.
— Вот это зря, — заметил я.
— Когда мы ведем дело, Интерпол предпочитает иметь записи всех разговоров.
— Ерунда. Лучше тренируй свою память, а то когда-нибудь тебя убьют за такую штуку. — Вырвав провод, я вложил его в руку Лили. — Передай Интерполу, в хозяйстве пригодится.
Улыбка исчезла с ее губ, и передо мной опять стояла вчерашняя Лили — жесткая, надменная, гордая порученной ей работой и уверенная, что блестяще справляется с ней.
— Что ты пытаешься доказать? — спросила она.
— Тебе — ничего. Просто надо о себе позаботиться, когда имеешь дело с несколько фанатичным персоналом. Садись.
— Зачем?
— Хочешь, чтобы я тебя уложил? Пожалуй, так разговаривать будет еще удобнее.
Лили быстро опустилась на край кровати, губы у нее были плотно сжаты, а глаза внимательно наблюдали за мной.
— Ты на это способен.
— Верно, угадала, киска. Я давно уже научился управляться с бабами. Им всегда нужно что-нибудь одно из двух: либо сохранить что-то в тайне, либо выведать что-то, пустив в ход свой женский арсенал. Середины нет. Вот от этой отправной точки я и двигаюсь в ту или другую сторону. — Откинувшись в кресле, я пристально смотрел на нее. — Расскажи поподробнее о позиции Интерпола в отношении Тедеско.
— Зачем?
— Нам предстоит работать в одной связке и над одним делом. Нам угрожают неприятности, и их надо предотвратить. Тебе лично может не нравиться организация Мартина Грейди и ее методы, но, имея приказ сотрудничать с нами, ты получишь свой кусок добычи. О'кей, для твоего сведения. Я — главный агент в этой организации и главная цель для Советов. Если погорим мы, поговорит и твое ведомство, а в результате будет много убитых как поодиночке, так и в больших количествах. Если уж смертей не избежать, то предпочтительнее, чтобы они были единичными и не поднялся в небо большой гриб, который всосет в себя мир. Мы добровольно выбрали свою профессию, и нам ненавистны амбициозные политики, которые ради удовлетворения собственных амбиций готовы идти по трупам и предпочтут даже остаться на земле в полном одиночестве, нежели отступят. Таковы все диктаторы. Так что делай свой выбор, детка. Поняла, о чем я?
— Думаю, что... поняла. Насколько я могу быть уверена?
— Ты же знакома с моими досье?
— А что я скажу своему начальству?
— Какова роль Интерпола в этом деле?
Секунд тридцать мы сидели молча, пока Лили взвешивала все «за» и «против». Мысленно она перебирала в уме всю известную обо мне информацию. Прикидывала, как организовать взаимодействие с нами, никак не засветив свою организацию. Решившись наконец, она откинулась на подушку и уставилась в потолок.
— Интерпол не мог остаться в неведении по поводу этого дела. Поступили запросы из различных посольств об убийстве их соотечественников. Следы привели к Тедди Тедеско. Его выследили. Один из сотрудников Интерпола знал о его связи с организацией Грейди и ее ответвлениями. Сначала все казалось просто, но потом всплыли осложняющие ситуацию факты. Меня послали к Тедеско. Он передал свой сигнал
— Ни хрена у вас не выйдет, — отрезал я.
Она приподняла голову с подушки.
— Пожалуйста...
Я между тем продолжал:
— Вы от страха голову потеряли. И нечего талдычить о международных законах. Закон закону рознь. Вряд ли кому понравится закон, существующий в Саудовской Аравии, по которому любому оттяпывают руку за украденную булку хлеба. Вот такие законы они и хотят применить к Тедди. За кого они нас принимают? Черт побери, да, мы отобрали то, что нам было нужно, у тех, кто не умел это удержать, и без трупов, конечно, не обошлось. Эти идиоты с отсталыми взглядами все прекрасно понимают. Они не хотят нарушать статус-кво, и это облегчает наше положение. Они поймут наконец, что есть еще люди, способные и их головы насадить на кол. Бог мой! Мне довелось однажды сдирать кожу с одного негодяя, и он под пыткой выложил все государственные секреты. Он был подвергнут ими же изобретенному способу казни, который власти практиковали на своих подданных. Хотел бы я посмотреть на наших высоколобых представителей Корпуса мира, политиканов, оказавшихся в подобной ситуации. Мы — сугубо гражданская организация и хотим уберечь нашу страну от разграбления тупоголовыми политиками, уберечь ум нации от грабительских налетов и не хотим, чтобы всем заправляли некомпетентные люди. Скажем, мы — правое крыло... и можем пойти направо так далеко, что проломим стену... лишь бы устранить разрушителей нашей страны. Черт, видели бы Джефферсон, Адамс или Тедди Рузвельт, что творится в стране, они бы в гробу перевернулись.
Видимо, она прочла в моих глазах нечто такое, что превратило ее лицо в маску страха. Она закусила губу и, медленно подняв руку, зажала рот ладонью.
— Ты не годишься... — едва слышно прошептала она.
— Мне уже об этом говорили, — прервал я. — Как ты не можешь понять, что торговцы смертью понимают единственный язык — язык насилия. Это не очень приятный, но единственно эффективный способ общения с ними. Приходится пренебрегать чувством брезгливости и честными правилами игры, которые воспитало в нас общество, потому что у наших противников таких понятий не существует. Сами они не задумываясь убивают и калечат, не держат слова, оправдывая все это тем, что их, несчастных, эксплуатировали и мешали их развитию капиталистические страны. Но при этом никто словно не замечает, что во главе этих отсталых стран стоят хитрые бестии, многие из которых обучались на Западе. Используя свое образование и природную изворотливость, они выжимают из Запада и из своих соотечественников вполне достаточно, чтобы купаться в такой роскоши, какую не встретишь и в арабских сказках. Именно сейчас безопасность всего мира зависит от того, в какую сторону метнется одно из таких карликовых королевств.
— Нельзя... разрешать мировые проблемы... с помощью убийства, — выдавила она наконец.
— Тогда передай им вот что, детка. Пусть Интерпол выяснит, как погибли два наших технических эксперта в этом королевстве. Пусть поинтересуются так называемым оползнем.
Лили растерянно вскинула глаза.
— Откуда ты... никто не должен был знать...
— У Мартина Грейди достаточно денег, чтобы купить любые сведения.
— Понятно. — Лили, казалось, что-то решала для себя, потом без колебаний сказала: — Именно смерть этих людей заинтересовала Интерпол, а деятельность Тедеско была предлогом, чтобы получить доступ в Селачин.
— Почему они поручили дело тебе? В Интерполе имеются очень лихие ребята.
— Только потому, что я — женщина. Западные женщины пользуются успехом у местных вождей.
— Неужели ты не знаешь, что там женщина может бесследно исчезнуть в мгновение ока?
— Знаю.
— Ведь они до сих пор продолжают скрытно заниматься работорговлей.
— Да.
— А слышала, что происходит с девушками из провинциального шоу-бизнеса, которые соглашаются работать хотя бы в странах Латинской Америки и уже никогда не могут выбраться оттуда? Эти объявления о работе всего лишь уловка, чтобы в конце концов заманить их в какой-нибудь гарем, где им приходится либо покориться, либо расстаться с жизнью. Я видел таких горемык, детка.
— Я готова была рискнуть. И потом, за мной стоит Интерпол.
— Да ты только посмотри списки их сотрудников, погибших во время оперативной работы. Сколько женских тел доставляют из этих районов.
— Что же ты предлагаешь?
Поделиться книгой: