– Это… Ева Верд.

Ее голос словно колебался, и говорила она так, точно боялась зайти слишком далеко.

Я глубоко втянул в себя воздух, и все снова вошло в норму. Это было дело, дело без каких-либо личных эмоций.

Ани Лайтер умерла. И теперь надо разобраться, что к чему.

– Ваша приятельница сообщила мне название места и дала записку для хозяина. Я поехала туда. Потом прочла заметку, что в моем номере нашли труп женщины.

– Как вы узнали, где меня найти?

– Из записки. Там было название вашего отеля, а в конце – ваше имя, – она запнулась и я слышал в трубке ее учащенное дыхание загнанной лошади. – Я боюсь возвращаться и не знаю, что мне сейчас делать.

– Где вы находитесь?

В отеле, который тоже назван в записке. Я звоню оттуда.

– Оставайтесь на месте. Ни с кем не разговаривайте и никого к себе не пускайте до моего приезда. Если захотите есть, то еду вам принесут.

– Вы придете?

– Сразу же.

Я повесил трубку. Отворилась дверь, на пороге возникли Хукер и Джеймс. Оба тяжело дышали, у них был озабоченный вид. Наконец Хукер выпалил:

– Ты попался, Тайгер! Полиция рыщет по всем городским отелям. Они ищут тебя.

– Почему?

– Две дамы в отеле «Штевен» описали полицейскому мужчину, который просматривал книгу приезжих. Коп оказался тот самый, с которым ты обходил постояльцев. Если бы не он… Как только личность Ани была установлена, стало известно, что она работала в ночных клубах, а один дошлый репортер припомнил случай, когда ее имя упоминалось с именем Мартина Грэди, и те, кто умел хорошо соображать, докопались до тебя.

– ИАТС тоже сюда влезло?

– Да. Это то, что передает тебе Ньюарк-Контроль. Но Мартин Грэди отдал тебе персональный приказ продолжать дело согласно инструкции. Из отеля придется исчезнуть.

– Что известно о Мартеле?

– Он все еще в госпитале.

– Теперь мне придется выходить по ночам, а днем сидеть в кино. В полиции имеется мое фото. Пока, ребята!

– Пока, сэр. Будьте осторожны.

Я почувствовал, как мои губы складываются в улыбку. Потом я набрал номер Уотфорда и сообщил, что убийство Ани имеет самое непосредственное отношение к делу Мартела и что она принадлежит к активным членам нашей организации, точнее, принадлежала.

– Что она искала в этом отеле? Я расхохотался.

– Что искала, приятель? Нет, не скажу. Лучше в один прекрасный день я продемонстрирую это в натуре!

Я выбрал задрипанную киношку на Сороковой улице и просто сидел в ней ровно десять часов подряд. Я хорошо выспался, но мне все равно порядком наскучило вынужденное безделье. К вечеру я поспешил в лабораторию к Эрни Вентли. Он, конечно, был страшно заинтригован, но выполнил свою задачу молча, не вдаваясь в подробности, то есть измазал меня гримом, добавил пластиковые брови и ресницы, короче, так изменил мою физиономию, что я сам не смог бы сказать, что мое, а что чужое. Потом я сменил костюм и проверил свой 45-й.

– Жаль Анн, – сокрушился Эрни.

– Да, уж что тут говорить.

– Полиция заявила, что у убийцы очень мощные руки, и умерла она мгновенно. Это могла сделать женщина?

– А почему бы и нет?

Затем Эрни снабдил меня своим последним изобретением – ручкой, которая, если снять колпачок и нажать на спуск, действовала так же, как три пакета динамита. Он и сам еще не знал, по какому принципу она может сработать, но что она сработает, не сомневался, лишь опасался, что мог перестараться.

После такого перевоплощения я отправился на деловое свидание в кабачок «Голубой кролик».

Во время войны Чарли Корбинет был С.О. нашей группы, настоящий полковник, который полжизни провел в мире шпионажа, участвуя в одной из самых секретных операций. Когда отпала острая необходимость, Чарли перевели в ВГ, но его принципы, основанные на знаниях и первоклассном опыте, были слишком не по душе тем, кто работал без кровопролития, и его принудили уйти в отставку. Но когда он вновь потребовался, то был готов к борьбе, и, используя свое штатское положение в качестве маскировки, поступил на работу в НАТО.

Чарли много знал о нашей организации. В некотором роде он даже помогал нам в таких ситуациях, когда официальная правительственная разведка только говорила, что мы способствуем обострению напряженности между странами. Но он понимал то, чего не понимали остальные – только мы и люди подобные нам могут держать неонацизм под контролем.

За стаканом светлого пива я пересказал ему всю историю с Евой.

– Тут ты подобрал идею, которую мы отбросили, – подмигнул мне Чарли. – Мы знали об этой женщине, но упустили из вида, что переход этого парня на нашу сторону связан с ней.

– Но почему?

– А его возраст?

– Сейчас он в переходном периоде. Последняя страсть в его бурной жизни.

– Что еще?

– Положение, которое он занимал. Он был на самом верху. Нелогично думать, что после проделанной работы он бросит все и…

– Любовь к женщине. Он опять подмигнул.

– Тебе об этой ситуации лучше знать… Сам в ней недавно находился.

– Я совершил почти такую же ошибку, но был моложе, намного моложе.

– Когда ты женишься на Рондине? – Он запнулся. – Прости, но я тоже привык к этому имени. Итак, Эдит Кен. Я все время забываю, что Рондина мертва. Когда я увидел Эдит, я тоже сделал ту же ошибку, что и ты – это вылитая Рондина.

– Но мы навсегда расстались.

– Жаль… Что ты хочешь от меня сейчас, Тайгер?

– Войди в отель «Штевен» и проверь там всех. Если крошка Верд не виновата, то убийцей мог быть тип, который стрелял в меня у отеля. Я не верю, что Ани прикончила женщина, это требует чрезмерной физической силы.

– Она же тренированный атлет. У нее стальные мускулы и крепкая хватка.

– Глупости! Женщины только кажутся такими сильными. И еще, прошу тебя не спускать глаз с Рондины. Если там хвост, то они рано или поздно до нее доберутся. Мне некого просить об этом, а у тебя есть возможность в случае необходимости дернуть за нужную веревочку.

– Я постараюсь, – проворчал он.

Я видел, что ему далеко не безразлична моя Рондина и похлопал его по плечу. Затем расплатился и покинул кафе.

Я добрался до места и шагнул на ступени, чьи плиты стерли миллионы ног. Они вели вниз, в подвальчик. Мне навстречу вышел толстый Джон и весь засиял от радости, когда я назвал пароль. Каждая наша встреча сулила ему кругленькую сумму, а деньги Мартина Грэди были надежной гарантией в этой игре.

Там, наверху, в комнате отеля находился мой ключ ко всей операции «ПЛАТОН» – и все эти смерти тоже были из-за нее и для нее. Я медленно поднялся по лестнице и, подойдя к двери, постучал. Послышался ее напряженный голос:

– Кто там?

– Тайгер.

– Как я могу проверить? Я вытащил последнее изобретение Вентли – ручку-бомбу и, написав на клочке бумаги свое имя и инициалы, подсунул ее под дверь.

– Сравните почерк с запиской.

Бумажку медленно вытянули у меня из-под пальцев. Затем загремели, падая, какие-то вещи, дверь медленно отворилась, и передо мной предстала Ева Верд.

Она не была похожа на женщину, которую я себе представлял. Белокурые, почти серебряные волосы окутывали нежное овальное личико с выдающимися вперед скулами и, вот ирония судьбы, с огромными, почти восточными глазами. Губы были пухлые, немного влажные. Я видел, что она боится меня, но не подает вида. Ее полная грудь подрагивала под тонкой нейлоновой блузкой. У нее уже не было того атлетического разворота плеч, как на ранних снимках. Она оказалась стройной, даже немного худощавой, а бедра были узковаты, почти мужские – такое сочетание, как у балерины.

– Не думай, что я такой в жизни, детка. Хороший грим. Не смотри на мой нос!

Она слегка улыбнулась, и я понял, что ее женский взгляд уже обнаружил некоторые погрешности косметики, которые не заметил бы мужчина.

– Я не знала, кого мне ждать.

У нее был низкий голос, и в нем все еще оставался привкус странного акцента, но трудно было сказать, какого рода этот акцент. Я закрыл дверь, по привычке проверил обиталище, потом молча указал ей на кресло. Когда она уселась, я спросил:

– Вы хотите что-нибудь сказать?

– А что, это обязательно?

– Да.

– Тогда слушайте.

– Что случилось в отеле?

– Эта женщина… Она сказал, чтобы я немедленно сматывалась из отеля, что это необходимо для безопасности Габина. Потом кто-то настойчиво постучал в дверь, но она не позволила мне ответить. Через несколько секунд позвонил телефон, к нему я тоже не стала подходить.

– Кто еще знал, что вы находитесь в этом отеле?

– Я… никто. Я никому не говорила.

– Ани, женщина… это знала?

– Да, я сказала ей, – Ева сжала губы и внимательно посмотрела на меня. – Она все время боялась, что они ворвутся, поэтому дала мне эту бумажку и помогла влезть на первые ступеньки пожарной лестницы. Потом смотрела, как я спускалась. И я сразу же поехала сюда.

– Ты ни с кем не общалась?

– Только с тобой! – вызывающе ответила она, вдруг тоже переходя на «ты». – Пожалуйста, скажи мне, что там случилось?

– Они пришли за тобой, крошка, и Ани встретила их в качестве хозяйки. Вероятно, она их опознала, поэтому они решили не рисковать и просто прикончили ее.

Ева закрыла рот ладонью, ее глаза на минуту расширились от ужаса.

– Господи… но я… нет…

– Зачем ты приехала в Нью-Йорк, Ева?

– Это из-за Габина. Когда я узнала, что он…

– …перешел?

– Да.

– Он перешел из-за тебя? Она отрицательно качнула головой.

– Нет, нет! Это, по-моему, невозможно. С тех пор, как я… здесь, мы не переписывались.

– Вы были счастливы тогда, в тот год?

– Да, однажды. Это было… восторг, атмосфера игры… Габин тогда был влиятельным лицом, и все было здорово. Он был очень нежен со мной.

– Он знал, как ты перешла? Он знал, что ты любишь его настолько сильно?

– Кто может сказать, на что надеется мужчина? Он был уже не молод.

Я пожал плечами, наблюдая за Евой.

– Возраст тут не при чем. Вы были любовниками?

Ева опять нагнулась, рассматривая свои ладони, потом тряхнула головой, и волосы упали на ее лицо.

– Да, но я хотела об этом забыть.

– Это он помог тебе тогда убежать?

Она не могла обмануть меня. Я слишком опытен, и она не смогла бы сделать это, даже если б очень захотела.

– Нет. Я перешла вдруг, по наитию. Это было внезапное решение. Дома никто бы не пострадал из-за моего перехода, ведь я сирота. Я воспользовалась случаем. Друзья одолжили мне денег. И я постараюсь быть хорошей гражданкой этой страны.

– Ты несколько раз меняла имя.

– Да, но даже сейчас есть такие, кто меня помнит и не прощает. Иногда меня… извещали. Каждый раз я переезжала на новое место. Я ничего не хочу от прошлого. Здесь – новая жизнь.

– Что ты хотела от Мартела? Она сделала жест отчаяния.