— А могли и не привезти, — передразнил ее Эрнесто. — Перестань. Мы все равно должны поговорить, так зачем откладывать? — На мгновение он задумался и добавил:

— Давай, может быть, присядем? Здесь где-то должно быть что-то вроде небольшого зала для посетителей.

Несколько секунд она колебалась, и Эрнесто решил было, что снова получит отказ. Но Аделина вдруг согласно кивнула.

— Ладно. Ты расскажешь мне, как произошла авария и почему именно с тобой первым связались врачи?

Эрнесто Монтес поджал губы. Да, конечно, мрачно подумал он. По ее представлению, это самая важная вещь. А то, что случилось между ними в ночь смерти Веласкеса, и то, как им жить с этим дальше, ее, похоже, не волновало. Это, по ее мнению, вообще не подлежало обсуждению. Наверное, она и разговаривала с ним лишь потому, что у нее не было выбора.

Они прошли по коридору и поднялись по лестнице. Аделина не хотела снова оказаться в душной, пропахшей лекарствами кабине лифта. Да и вообще предпочла бы немного прогуляться на свежем воздухе, но сейчас это было неосуществимо. Даже если бы не шел дождь, среди шумной улицы им негде было уединиться.

Паолу еще не привезли, ее палата пустовала. Эрнесто вздохнул с облегчением, хотя догадывался, что Аделина не разделяет его энтузиазма. В конце коридора третьего этажа они нашли комнату для посетителей с диваном, креслами, столиком и автоматом с кофе в углу.

Эрнесто наполнил две пластиковые чашечки.

Аделина села в кресло, а он опустился на стоящий напротив диван и, поставив кофе на столик, вытянул ноги.

Он не мог не заметить, что Аделина избегает его взгляда. Кивнув ему и поблагодарив за кофе, она погрузилась в изучение содержимого чашки, удерживая ее между ладонями. Эрнесто догадывался, что сейчас ее размышления касались не только приемной дочери, но не мог спросить об этом напрямик.

— Ладно, — наконец не выдержал он. — Прежде всего мы должны решить, где Паола будет находиться, когда выпишется из больницы.

Аделина подняла на него глаза. Они больше не были красными и припухшими. Холодные голубые льдинки сверлили его из-под длинных черных ресниц.

— Где будет находиться? — переспросила она. — Разве это не преждевременно? Мы даже не знаем, сколько ей придется пробыть здесь.

— Недолго, — уверенно произнес Эрнесто и сделал глоток из чашки. Кофе оказался вкусным, но не очень крепким. — Девочка не нуждается в операции, ее выпишут быстро. По моим сведениям, таким пациентам советуют выздоравливать дома.

— Дома? — Она снова повторила его слова. — Разве Паола сможет жить сейчас в своей квартире? Там же за ней некому ухаживать.

— Естественно, не сможет. — Эрнесто внимательно посмотрел на нее. — Что ты скажешь по поводу идеи вернуться в особняк и пожить там с Паолой, пока она не поправится? Ведь это был и ее дом тоже, пока она не уехала учиться в Вебстер. Я знаю, ты решила покинуть Испанию, но, думаю, что сейчас, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, следует повременить с отъездом.

3

От испуга у нее задрожали колени. Аделина предполагала, что он может предложить что-нибудь в этом роде, и все же растерялась, услышав сказанное им.

Конечно, Эрнесто Монтес рассчитывал, что именно она станет заботиться о Паоле.

Но теперь это было не так-то просто… Аделина не могла вернуться в свой особняк и жить там, зная, что Монтес, соседствуя с ней, начнет приходить туда, когда ему заблагорассудится.

А как же ее планы? Она рассчитывала сначала родить и лишь потом встретиться с Паолой. После поступления в колледж ее дочь стала довольно самостоятельной, и это позволило Аделине рассчитывать и на собственную независимость. Поэтому мысль о том, что никто не должен знать о ее местопребывании, не казалась ей такой уж абсурдной.

— Я… не могу, — сказала она, в душе разрываясь между заботой о еще не рожденном ребенке и сочувствием к больной дочери. И дрожащими руками поставила чашку на стол, опасаясь, что может ее выронить. — Мне бы очень хотелось помочь Паоле, но… возвращение в Мадрид не входит в мои планы.

Эрнесто внешне остался спокоен, лишь брови сошлись на переносице и помрачневший взгляд выдал негодование. Аделина поймала себя на мысли, что невольно залюбовалась его лицом. А именно — сексуальной привлекательностью, которая таилась в его мужественных чертах, наделяя их чувственным притяжением. Стоп! — скомандовала она себе, стараясь избежать дальнейших размышлений по этому поводу.

— А что же входит, ну, в эти твои планы?

Любопытно было бы узнать? — Взгляд его был прямым и твердым.

Аделину так и подмывало поставить Монтеса на место, предложив не лезть не в свое дело, но пришлось вовремя прикусить язык.

— Ничего такого особенного… Тебе это не интересно, — уклончиво ответила она. У нее даже сердце заболело при мысли о перспективе провести ближайшие месяцы бок о бок с Эрнесто.

— Меня интересует все, что касается вдовы моего дяди, — отчетливо проговорил он, оправдывая ее наихудшие опасения. Оставалось лишь гадать, осознавал ли молодой человек, что все, сказанное им только что, смахивает на обыкновенную наглость?

Пожалуй, осознавал, решила она, скользнув взглядом по его лицу. Этот прагматик всегда все делал осознанно. С того самого момента, как Федерико приблизил его к себе, Эрнесто не сомневался, что станет преемником дяди в бизнесе. И вот теперь возглавлял «Веласкес ворлд инвестмент». Но разве это обстоятельство давало ему право напоминать ей о семейных обязанностях?

А чем ты лучше его? — вдруг подумалось ей.

Правильно ли поступаешь, скрывая, что ждешь от него ребенка?

Она почувствовала укор совести. Но разве у нее не было причин не говорить ему всей правды? Ведь как только Эрнесто Монтес узнает о своем отцовстве, ему захочется играть главную роль в жизни малыша! Именно это и пугало ее больше всего.

Аделине не хотелось вступать в еще один брак, похожий на предыдущий. Тогда она наивно поверила, что Федерико Веласкес женился на ней по любви, но вскоре поняла, что жестоко ошиблась. Спустя неделю-другую после свадьбы обнаружилось, что муж продолжает встречаться с подружкой, с которой крутил роман еще до того, как сделал предложение Аделине. Просто Федерико был из разряда тех мужских особей, которых принято называть «бабниками», и не считал нужным себя переделывать. Но от понимания этого ей не стало легче.

Эрнесто Монтес во многом походил на своего дядю. Без сомнения, он рассуждал как Федерико, ожидая, что его жена будет безупречна, в то время как сам он не станет стеснять себя супружеской верностью. Аделина уже потеряла счет подружкам, которые перебывали у Эрнесто за время его работы в «Веласкес ворлд инвестмент». Похоже, ему, как и его дяде, вообще было чуждо уважение к женскому полу.

Бесспорно, в голову ей приходила тщеславная мысль, что Монтес мог бы попросить ее руки. Боже, к чему льстить себе? Ведь он был моложе ее на пять лет А это немало. Хотя, возможно, Монтес пожертвовал бы свободой, чтобы дать ребенку свое имя. Он, как и его дядя, тоже заботился о семье.

О Господи! Ну почему именно Эрнесто пришел к ней той ночью, чтобы сообщить о смерти мужа? Неужели это не мог сделать кто-нибудь другой? Аделина положила руку на живот.

Даже сейчас ей с трудом верилось, что она повела себя как полная глупышка. Теперь придется с этим разбираться. Как же сохранить независимость и скрыть от Эрнесто тот факт, что она носит его дитя? Вспомнив, что он ждет ответа, Аделина решила рискнуть: сказать ему часть правды и выслушать его мнение.

— Я… я собираюсь открыть центр творчества для одаренных детей, — скороговоркой бросила она, борясь со жгучим желанием поделиться с Эрнесто самым сокровенным. — Мне давно хотелось это сделать, но… всегда не хватало времени.

— Не хватало времени? — Он посмотрел на нее с недоверием.

— А что? — Ей не понравилась его реакция.

— Понятно. — На его губах заиграла ухмылка. — Ты же была занята… Извини, я забыл, только вот чем?

— Мне кажется, это вообще не твое дело, — фыркнула Аделина, давая понять, что не собирается пускаться в объяснения. — Таковы мои планы и точка.

— Неужели за все годы замужества у тебя не нашлось нескольких месяцев для осуществления своих грандиозных проектов?

Аделина дернула плечами и пробормотала:

— Да, это так, как ни странно…

Эрнесто Монтес сделал глоток остывшего кофе, продолжая неотрывно ее разглядывать.

Аделину внезапно прошиб пот, сердце бешено застучало. От нехорошего предчувствия ладони сделались влажными, ее охватила паника.

Он далеко не дурак, подумалось ей, и, вероятнее всего, сейчас подыскивает подходящее объяснение моей внезапной жажде общественной деятельности.

Но как бы ни иронизировал Эрнесто, при жизни мужа ей бесполезно было даже думать о чем-либо подобном. Федерико ни на минуту не позволял забывать, что она его жена, а значит — собственность. Он предоставил ей полную свободу в воспитании своей дочери, но в отношении всего остального Аделина не могла иметь своих желаний. И ей приходилось мириться с таким положением дел ради Паолы.

С демонстративной аккуратностью Эрнесто поставил чашку на стол, и Аделина внутренне подобралась. Что теперь? — гадала она, глядя, как он, откинувшись на спинку дивана, поправил складки на брюках элегантного итальянского костюма.

Только сейчас она обратила внимание на то, как изменился Эрнесто Монтес с момента их последней встречи. Его лицо приобрело выражение зрелой мужественности. Невозможно было забыть, как эти сильные руки однажды обнимали и ласкали ее, как растворялась она в блаженстве, когда он, сорвав с нее ночную рубашку, целовал груди…

— Ну, хорошо… — Его недоумение было слишком велико, чтобы продолжать перепалку.

Аделина же против своей воли продолжала вспоминать, как его длинные горячие пальцы перебирали ее волосы. Как он ласкал ее. Как вожделение разливалось по всему ее телу, когда они занимались любовью…

При этой мысли Аделина прижала ладони к вспыхнувшим щекам и одернула себя. Стоп, какая любовь? Между ними произошло нечто дикое и плотское, ничего общего не имеющее с глубоким чувством. У них был просто секс. Только и всего! Возможно, хороший секс, признала она честно, хоть и не была специалистом в этом вопросе. Единственным мужчиной, с которым она занималась любовью, был ее муж, до тех пор пока Эрнесто…

Почему он так поступил? Этот вопрос уже давно не давал ей покоя. Ведь он не любил рисковать, был слишком хитер для такого необдуманного поступка и в своих многочисленных связях с женщинами никогда не сталкивался с проблемой отцовства. Хотя в случае с ней пренебрег всякими предосторожностями. Неужели ему трудно было догадаться о возможной расплате за подобную небрежность?

Единственным разумным объяснением, приходящим на ум, было то, что Эрнесто в тот момент был так же потрясен, как и она сама. У него, как и у нее, после осознания смерти Федерико возникло острое желание наслаждаться жизнью. Что же получается? Неужели каждому из них потребовалось утешение, захотелось прильнуть к кому -

нибудь в тяжелую минуту? Сомнительно, чтобы ей довелось хоть когда-то узнать ответы на эти вопросы.

Аделина убрала от лица руки и взяла со стола чашку, но тут же поставила ее обратно. Вероятно, Эрнесто понадеялся на то, что она принимала противозачаточные таблетки. Но они с Федерико уже давно не спали в одной постели.

Он не мог знать и того, что его дядя после болезни и оперативного вмешательства лишился возможности иметь детей.

Для нее тогда это известие стало настоящим ударом. Аделине, невзирая на постоянные измены мужа, очень хотелось иметь своего ребенка. Младенец на руках хоть в какой-то степени отвлек бы ее от переживаний.

Но теперь все осталось в прошлом. Кроме того, нельзя было отрицать, что Паола любила ее, как родную мать…

Федерико разыскал Эрнесто в Америке, когда узнал о смерти его родителей. Это напомнило ему о том, что и он не вечен и в любой момент может покинуть этот мир.

— Тогда… ты сама скажешь Паоле? Или хочешь, чтобы это сделал я? — резко спросил Эрнесто Монтес, возвращая Аделину к действительности. — Ее это может расстроить, но, если ты не будешь возражать против перевозки Паолы в твой дом, я найму медперсонал для круглосуточного ухода за ней.

Аделина посмотрела на него в упор. Он прекрасно знал, что ей будет трудно смириться с тем, что за ее дочерью станут ухаживать совершенно чужие, безразличные к ней люди. Что же придумать? Возвратиться в Мадрид она не могла, это точно. Оставалось искать способ, удовлетворяющий требованиям обеих сторон и позволяющий ей не терять самоуважения.

— Аделина?

Его укоризненный взгляд действовал на нее почти гипнотически. Ей очень хотелось отвести глаза, но это лишь уверило бы его в своем преимуществе, а она собиралась биться до последнего.

— Мне необходимо подумать, — произнесла Аделина через некоторое время. Он отвернулся, но на его лице успела проступить печать триумфа. — Предупреждаю, что ничего не обещаю, — в отместку добавила она холодно.

Эрнесто согласно кивнул.

— Уверен, в родном доме у Тебя будет не меньше времени и возможностей обдумывать свои проекты, чем на экзотическом острове, — бросил Монтес.

Его снисходительный тон покоробил Аделину.

— Ах, ты уверен? — Она изогнула брови, подражая его выражению лица. — Что ж, сочту твою реакцию за согласие. Я рада, что ты поддерживаешь мои начинания.

Эрнесто нахмурился.

— Послушай, мне кажется, у тебя сложилось ошибочное впечатление, что меня забавляет происходящее. Уверяю, это далеко не так.

Но Паола — единственная дочь моего покойного дяди, и я позабочусь, чтобы она получила наилучшее лечение.

— Тогда почему бы тебе лично не поухаживать за ней?

Аделина понимала, что ее ответ прозвучал глупо, но не смогла удержаться. Этот самоуверенный тип не сомневался, что ради дочери она пожертвует любыми планами на будущее.

А сам-то он смог бы совершить аналогичный поступок? Вряд ли. Это помешало б его работе, подумала она, кусая губу. Сказать по правде, Эрнесто и Паола всегда были очень дружны. У них давно сложились особые отношения, в которые Аделина не допускалась.

— О, ты предлагаешь и мне переехать в ваш дом?! — с деланным удивлением воскликнул Монтес. — Заверяю, с моей стороны отказа не последует. У тебя не будет с этим проблем.

Не приведи Господи! — подумалось ей.

— А они должны у меня быть? — спросила она с притворным любопытством, и Эрнесто опять нахмурился.

— То есть ты с радостью согласишься ухаживать за своей дочерью? — недоверчиво спросил он.

— Почему бы нет? — пожала плечами Аделина.

— Значит, причина твоего побега из собственного дома за тысячи километров на какой-то там заброшенный остров не имеет никакого отношения к тому, что произошло между нами?

Ее как громом поразило.

— Ну… конечно же нет.

— Точно? — Эрнесто, прищурившись, посмотрел на нее. — Ты говоришь правду?

Изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие, Аделина напомнила себе, что он ничего не знает.

— Ла Диг вовсе не заброшенный остров, — уклончиво ответила она. — Немноголюдный, согласна… Но это не означает, что там отсутствуют условия для нормальной жизни.

— И все же меня не покидает ощущение, что тебе трудно справиться со сложившейся ситуацией, — мягко произнес Эрнесто, словно не слыша ее последней фразы. — Поэтому ты и отказалась лететь самолетом, который я прислал. И попросила Энрике не сообщать мне о твоем приезде… Не пытайся отпираться. Я прав, разве нет? — Он усмехнулся. — Боже, почему ты меня избегаешь? Я же не чудовище, в конце-то концов!

Хватит, ты уже достаточно его наслушалась! — сказала себе Аделина.

Она поднялась и хотела было направиться к двери. Но Эрнесто схватил ее за руку.

— Подожди!

— Зачем?

Цепкие сильные пальцы крепко держали ее, и молодая женщина поняла, что не стоит даже пытаться освободиться от него. Но и оставаться спокойной под его оценивающим взглядом тоже было непросто. Она слышала его тяжелое дыхание. Похоже, что ее внезапная попытка уйти застала его врасплох. Слишком противоречивые эмоции отражались на его лице.

— Мне не следовало так говорить, — наконец смиренно и мрачно произнес он. — Я прошу прощения.

— В самом деле? Ты действительно так думаешь?

Ее ответ прозвучал нелепо. Но при сложившихся обстоятельствах она не смогла придумать ничего более оригинального.

А обстоятельства явно складывались не в ее пользу. Тело предательски реагировало на его близость, на обжигающий жар прикосновений…

Хищный магнетизм, исходящий от этого мужчины, усыплял разум.

— Пойми, Аделина, — сказал он, медленно проводя большим пальцем по изгибу ее запястья вверх и вниз. — Я не хочу, чтобы мы превратились во врагов.