— И совершенно напрасно. — Лейн едва не ударилась в панику. Разговор с Максом заставил ее забыть о бедном Вилли. — Сейчас я закончу и подойду к вам, — повторила она.

— Не торопитесь. — Карла наклонила голову и заглянула в анкету для доставки. — О, Саванна! Наша Лейн может гордиться тем, как она обслуживает покупателей, — сказала она Максу.

— Совершенно с вами согласен. А видеть вас, леди, это двойное удовольствие.

Обе дружно вспыхнули.

— Мистер Гэннон, вот ваша карточка и чек.

— Спасибо, мисс Тавиш.

— Надеюсь, подарок понравится вашей матушке.

— Не сомневаюсь. — Он улыбнулся Лейн глазами, а потом повернулся к Двойняшкам: — До свидания, леди.

Все три женщины долго в молчании смотрели ему вслед. Наконец Карла тяжело вздохнула и просто сказала:

— Ах, как жаль…

Улыбка исчезла с лица Макса, едва он вышел на улицу. «Мне нечего стыдиться, — сказал он себе. — Здоровый одинокий мужчина имеет полное право выпить с привлекательной женщиной в конце трудового дня».

Да, стыдиться было нечего. Лгать, притворяться, кривить душой и морочить людям голову — все это часть его работы. Тем более что он ей не лгал… пока. Он солжет ей только в том случае, если она причастна к этому. Ну а если она действительно причастна, то не большая ложь — пустяк по сравнению с тем, что ей предстоит.

Макса тревожило то, что его подсознание молчало. Он обладал развитой интуицией и именно поэтому хорошо справлялся со своей работой. Но Лейн Тавиш ос лепила его, и он ощущал только одно: не слишком сильное, но очень приятное физическое влечение.

Однако если не думать о больших голубых глазах и сексуальной улыбке, существовала большая вероятность того, что она влипла в это дело по самую пре лестную шейку. А Макс привык всегда учитывать вероятности. Вилли нанес этой женщине визит, а потом его размазало по мостовой у самых дверей ее магазина. Когда он узнает почему, это будет большим шагом вперед.

Если для этого понадобится лгать — что ж, тем хуже для нее…

Макс вернулся в номер гостиницы, вынул из карма на чек и тщательно изучил отпечатки. Ему повезло: от печатки большого и указательного пальцев оказались отчетливыми. Он сделал цифровые изображения и отослал другу, который мог проверить их, не задавая лишних вопросов.

Потом сел в кресло, подвинул к себе клавиатуру компьютера и вышел на большую информационную дорогу.

Во время работы Макс выпил целый кофейник, съел сандвич с курицей и очень приличный яблочный пи рог. Он быстро узнал домашний адрес Лейн, номер телефона, адрес электронной почты, а заодно выяснил, что она купила дом и открыла магазин на Маркет-стрит четыре года назад. До того жила в Филадельфии в многоквартирном доме.

Используя не совсем этичные методы, он счищал с Лейн Тавиш слой за слоем и постепенно начинал видеть картину. Она закончила университет штата Пенсильвания; ее родителями значились Мэрилин и Роберт Тавиш.

«Забавно, не правда ли? — думал Макс, постукивая пальцами по столу. — Бывшую жену Джека О'Хары тоже звали Мэрилин. Не многовато ли совпадений?»

— По самую прелестную шейку, — пробормотал он и решил, что настало время заняться настоящим хакерством.

Существовали разные способы добывать кусочки информации, которые вели к новым кусочкам. Официально выданное разрешение на право торговли висело в магазине Лейн на самом видном месте. Номер этого разрешения стал для него трамплином.

Несколько тонких манипуляций позволили Максу ознакомиться с текстом заявления на получение разрешения и узнать номер ее страхового полиса. Используя эти данные, интуицию и собственное ненасытное любопытство, он изучил купчую на дом, узнал название ее банка и теперь мог, нарушив несколько законов, получить доступ к ее финансовым счетам.

Это было бы забавно (потому что, бог свидетель, он обожал высокотехнологичные способы), но цель заключалась не столько в выяснении нынешнего материального положения Лейн, сколько в установлении того, что послужило его основой. Поэтому он снова вернулся к родителям и начал поиск, для которого по требовалось заказать в номер второй кофейник. Когда он наконец отыскал Роберта и Мэрилин Тавиш в Таосе, штат Нью-Мексико, то только покачал головой. Лейн не была похожа на цветок Дикого Запада. Нет, она явно была с Восточного побережья, причем из большого города. Но Боб и Мэрилин (как он уже привык их называть) числились владельцами какого-то ресторанчика под названием «Загон», где готовилось барбекю по-западному, и даже имели свою страницу в Интернете. Там Макс обнаружил фотографию счастливых владельцев ресторана, стоявших рядом с огромным картонным ковбоем. Он увеличил фотографию и вывел ее в печать. Приложенное к фотографии меню выглядело весьма внушительно. Через сайт можно было заказать «Потрясающий шашлычный соус Роба». «Значит, Роб, — поправил себя Макс. — Не Боб». Они казались очень довольными, думал — обычные работяги, которые до смерти рады, что наконец-то стали хозяевами. Мэрилин Тавиш совсем не была похожа на бывшую жену — и, возможно, соучастницу — вора в законе и мошенника-виртуоза, который не про сто притворялся аристократом, но в какой-то степени действительно был им.

Эта женщина больше напоминала кухарку, которая одной рукой делает вам сандвич, а в другой держит ведро с помоями.

Макс отметил, что «Загон» работает уже восемь лет; это означало, что они основали дело еще тогда, когда Лейн училась в университете. В досье Роберта Тавиша хранилась вырезка из местной газеты, сообщавшая об открытии ресторана. Макс тщательно изучил ее, обращая внимание на детали. Выяснилось, что Роб всегда мечтал завести собственное дело, а потому воспользовался приданым жены, чтобы не дать пропасть втуне своему кулинарному таланту, который раньше использовал только для того, чтобы угощать друзей и соседей во время пикников. К моменту открытия ресторана Та-виши были женаты шесть лет и, если верить статье, по знакомились в Чикаго, где Мэрилин работала официанткой, а Роб — дилером компании «Крайслер». Тут же было краткое упоминание о дочери, которая изучала бизнес в одном из университетов на Восточном побережье. И ни слова о том, что Лейн — не родная дочь роба. Ни слова о первом муже Мэрилин Тавиш.

Другие статьи сообщали об участии Роба в политической жизни городка и работе Мэрилин в местном совете. Еще одна заметка была посвящена пятилетнему юбилею «Загона», в честь которого состоялся грандиозный пикник, включавший катание детей на пони. Заметка сопровождалась фотографией счастливой пары, рядом с которой стояла смеющаяся Лейн.

О боже, она была сногсшибательна! Хохочет, запрокинув голову, с любовью обнимая за плечи мать и отчима. Светлая блузка в стиле Дикого Запада, с бахромой на карманах; почему-то эта бахрома сводила Макса с ума.

Сейчас, когда Лейн стояла с матерью плечом к плечу, он сумел заметить фамильное сходство. Разрез глаз, очертания губ… Но сомневаться не приходилось: волосы, эти ярко-рыжие волосы достались ей в наследство от Большого Джека. Теперь Макс был в этом уверен.

Все совпадало. Пока Джек мотал небольшой срок в тюрьме, Мэрилин подала на развод, быстро оформила его, воспользовавшись мягкими законами штата Индиана, забрала ребенка и уехала в Джэксонвилл, штат Флорида. Полиция несколько месяцев тайно следила за ней, но Мэрилин вела праведный образ жизни, работала официанткой, и в конце концов ее оставили в покое. А через два года она вышла замуж за Роберта Тавиша.

Может быть, Мэрилин искренне хотела начать новую жизнь. Ради себя и ради ребенка. Если только это не было тщательной маскировкой, за которой скрывался тонко рассчитанный долгосрочный план. Обнаружить истину — вот в чем состояла сейчас главная задача Макса.

3.

— Что я делаю? Я никогда раньше так не поступала.

Дженни посмотрела через плечо Лейн в зеркало ванной, где отражались они обе.

— Ты собираешься выпить с потрясающе красивым мужчиной. А почему ты до сих пор этого не делала, нужно спросить у врача.

— Я даже не знаю, кто он такой. — Лейн опустила тюбик губной помады, которым так и не успела воспользоваться. — Джен, я столкнулась с ним совершенно случайно, столкнулась в собственном магазине…

— А где еще женщине столкнуться с сексуальным парнем, как не в собственном магазине? Крась губы. — Дженни опустила глаза и посмотрела на пса, который колотил хвостом по полу. — Вот видишь? Генри со мной согласен.

— Надо было позвонить в гостиницу, оставить ему сообщение, сказать, что что-нибудь случилось…

— Лейн, не говори глупостей! Крась губы, а то опоздаешь.

— Нет, я просто поверить не могу, что ты сумела уговорить меня закрыть магазин на полчаса раньше. Не могу поверить, что это оказалось так легко! — Лейн накрасила губы и уставилась на тюбик. — У меня явно что-то с головой. Как будто молнией шарахнуло. Представляешь, мне хотелось стащить с него рубашку и укусить в шею…

— Так валяй! Флаг тебе в руки!

Лейн засмеялась и повернулась к подруге.

— Нет уж… Так и быть, выпить с ним я выпью. Не прийти было бы просто невежливо, верно? Но больше — ни-ни! В конце концов, здравый смысл еще ник то не отменил. Я приду домой, закрою дверь и забуду про это маленькое приключение. — Она раскинула руки. — Как я выгляжу? О'кей?

— Лучше.

— Лучше, чем о'кей? Этого вполне достаточно. Ну ладно, мне пора.

— Ступай с богом. Я сама запру дом, а Генри отведу в тамбур. Ты же не хочешь, чтобы от тебя пахло псиной?

— Спасибо. И за моральную поддержку тоже. Я чувствую себя полной идиоткой.

— Если ты решишь… э-э… продолжить вечер, позвони мне. Я приду и возьму Генри, прогуляюсь с ним на сон грядущий.

— Еще раз спасибо, но «продолжать вечер» я не собираюсь. Мы просто выпьем, и все. Думаю, за час я управлюсь. — Лейн поцеловала подругу в щеку. — До завтра, — сказала она и быстро спустилась по лестнице.

Ехать домой, а потом снова возвращаться в город было глупо, но Лейн радовалась, что совершила эту глупость. Хотя Дженни так и не удалось уговорить ее надеть маленькое черное платье (это слишком бросалось бы в глаза), но переодеться и в самом деле следовало. Тонкий ярко-зеленый свитер был красивым и в то же время достаточно непринужденным, чтобы ее не поняли неправильно.

А что значит в этой ситуации быть понятой правильно? Об этом она не имела представления. Во всяком случае, пока.

Лейн вошла в гостиницу, ощущая легкий приступ паники. Она отвыкла от таких вещей. Приглашение было достаточно небрежным. А вдруг он не придет? Кошмар… А она будет сидеть в баре, как дура, и злить ся…

О господи, если она нервничает из-за такого пустяка, как посещение приличного общественного места, это значит, что ее женские чары совсем заржавели.

Она миновала дверь из матового стекла и улыбнулась женщине, стоявшей за черным дубовым баром.

— Привет, Джеки.

— Привет, Лейн. Чем тебя угостить?

— Пока ничем. — Она обвела взглядом тонувший в полумраке зал, красные плюшевые диваны и кресла. Несколько бизнесменов, две пары, три молодые женщины (скорее всего, устроившие девичник перед свадьбой). И никаких следов Макса Гэннона.

Лейн выбрала столик прямо напротив двери, но села так, чтобы ее не сразу можно было увидеть. Хотела взять меню — просто для того, чтобы чем-то занять руки, — однако потом решила, что Макс может поду мать, будто она скучает. Или умирает с голоду.

Поэтому она вынула сотовый телефон и проверила, нет ли сообщений на автоответчике. Конечно, никаких сообщений не было, потому что она ушла из дома всего Двадцать минут назад. Но кто-то дважды звонил с интервалом в несколько минут.

Лейн нахмурилась — и тут услышала голос Макса:

— Неприятные новости?

— Нет. — Вспыхнув от удовольствия, она сунула телефон в сумочку. — Ничего важного.

— Я опоздал?

— Нет, это я слишком поторопилась. — Лейн удивило, что он сел рядом с ней на маленький диван, а не в кресло напротив. — Что делать? Привычка.

— Я уже говорил, что мне очень нравится аромат ваших духов?

— Да… А я так и не спросила, что вы делаете у нас в Гэпе.

— Занимаюсь бизнесом. Но решил на несколько дней задержаться из-за местных достопримечательностей.

— И правильно сделали. — Лейн с удивлением осознала, что больше не нервничает. — Достопримечательностей у нас хватает. Если вы любите пеший туризм, то в горах проложено несколько замечательных маршрутов.

— А вы? — Макс наклонился к ней. — Любите пеший туризм?

— К сожалению, магазин почти не оставляет свободного времени. Наверное, так же, как и ваш бизнес?

— О, я занимаюсь им круглые сутки, — улыбнулся он.

— Что вам принести? — спросила подошедшая к столику официантка.

«Новенькая, — подумала Лейн. — Во всяком случае, я ее не знаю».

— Коктейль «Бомбей». Со льдом и двумя оливками.

— Чудесно. Принесите два… Вы выросли здесь? — спросил Макс, когда официантка отошла.

— Нет, но думаю, что это было бы неплохо. Городок маленький, но при этом не захолустье. Толп народа нет, а до Нью-Йорка и прочих гигантов рукой подать. И горы мне нравятся.

Лейн еще помнила эту часть ритуала первого свидания. Боже, неужели за ней так давно не ухаживали?

— А вы все еще живете в Саванне?

— Нет. Главным образом в Нью-Йорке. Но я много езжу по стране.

— Зачем?

— Для удовольствия и по делам службы. Я занимаюсь страхованием. Но не беспокойтесь, я ничего не собираюсь вам предлагать.

Официантка принесла поднос, наполнила стаканы из шейкера, поставила на стол серебряную вазочку с засахаренными орешками и неслышно удалилась.

Лейн подняла стакан и улыбнулась Максу, глядя на него поверх ободка:

— За здоровье вашей матушки.

— Спасибо. Ей было бы очень приятно. — Гэннон чокнулся с ней. — Может быть, расскажете, как вам пришло в голову открыть антикварный магазин?

Лейн пожала плечами:

— Мне хотелось иметь собственное дело, а старинные вещи я всегда любила — в них отражается связь времен. — Полностью освоившись, она взяла стакан, откинулась на спинку диванчика и слегка повернулась, чтобы было удобнее разговаривать и смотреть друг другу в глаза. — Кроме того, мне всегда нравилось по купать, продавать и следить за тем, что продают и по купают другие. Я сложила то и другое и открыла «Вспомни, когда». А каким именно страхованием вы занимаетесь?

— Корпоративным. Но это скучно… Ваши родные тоже живут здесь?

«О'кей, — подумала Лейн, — о своей работе он говорить не хочет. Ну что ж…»

— Родители живут в Нью-Мексико. Переехали туда несколько лет назад.

— Братья, сестры?

— Я — единственный ребенок. А вы?

— У меня есть сестра и брат. А также целая куча племянников и племянниц.

— Вам повезло, — искренне сказала Лейн. — Я всегда завидовала большим семьям. Шум, ссоры, товарищество, соперничество…

— Чего-чего, а этого хватало. Если вы выросли не здесь, то где же?

— Мы часто переезжали с места на место. Из-за работы отца.

— Вот как? — Макс взял орешек и надкусил его. — Чем же он занимался?

— Он… он торговал. — Как еще можно было описать профессию Большого Джека? — Мог продать что угодно кому угодно.

В ее голосе прозвучала нотка гордости, составлявшая странный контраст с потемневшими глазами. Что не ускользнуло от внимания Макса.

— Но больше этого не делает?