Опасаясь, как бы с Чжан Фэем не случилось беды, Лю Бэй ударил в гонги и отозвал свои войска. Ма Чао и Чжан Фэй разъехались.

Немного отдохнув, без шлема, с одной лишь повязкой на голове, Чжан Фэй снова вскочил в седло. Ма Чао тотчас же выехал вперед, и поединок продолжался. Они выдержали еще сто схваток, но победа не давалась ни тому, ни другому. Лю Бэй видел, с каким жаром они дрались, и приказал отозвать войско. Уже смеркалось, когда прервался этот небывалый поединок.

– Ма Чао необыкновенно храбр, и справиться с ним нелегко! – говорил брату Лю Бэй. – Сейчас мы отойдем на перевал, а завтра ты возобновишь бой.

Но Чжан Фэй так разошелся, что теперь ему все было нипочем.

– Я лучше умру, чем уступлю! – кричал он.

– В темноте сражаться нельзя! – убеждал его Лю Бэй.

– Вот еще! Зажжем побольше факелов! – упрямо отвечал Чжан Фэй.

К тому же и Ма Чао не успокаивался.

– Чжан Фэй, давай драться ночью! – то и дело доносился его крик.

Конь Чжан Фэя устал в долгой битве, и Лю Бэй поменялся с братом конем. Преисполненный решимостью победить, Чжан Фэй вихрем помчался в бой.

– Клянусь, что не уйду с этого места, пока не уволоку тебя за собой! – кричал он врагу.

– А я клянусь, что не уйду к себе в лагерь, пока не повергну тебя к своим ногам! – отвечал ему Ма Чао.

Воины обеих сторон зажгли факелы. Стало светло как днем. Ма Чао и Чжан Фэй снова вступили в ожесточенный бой. Но после двадцати схваток Ма Чао вдруг обратился в бегство.

– Куда бежишь? – закричал ему вдогонку Чжан Фэй.

Ма Чао понимал, что ему не одолеть такого противника, и решил пойти на хитрость – увлечь Чжан Фэя за собой, дать ему приблизиться, а там, внезапно обернувшись, нанести ему смертельный удар бронзовой булавой.

Чжан Фэй погнался за беглецом, но был настороже. Он уловил движение Ма Чао и успел метнуться в сторону – смертоносное оружие пронеслось мимо. Теперь уж Чжан Фэй бежал от Ма Чао, а тот гнался за ним. На полном скаку повернувшись на коне, Чжан Фэй ловко натянул лук и выстрелил в преследователя. Ма Чао с быстротой молнии уклонился от стрелы. После этого всадники разъехались и вернулись к своим войскам.

Лю Бэй прокричал, обращаясь к Ма Чао:

– Ты знаешь, что я всегда действую великодушно и справедливо! Можешь дать отдых своим войскам, я не буду тебя тревожить!

Ма Чао, соблюдая осторожность, постепенно отвел свое войско; Лю Бэй тоже ушел на перевал.

На другой день Чжан Фэй опять собирался сразиться с Ма Чао, но тут сообщили, что в Цзямынгуань едет Чжугэ Лян. Лю Бэй отправился ему навстречу.

– Вы убедились, что Ма Чао храбрейший воин в мире, – сказал Чжугэ Лян. – И если они с Чжан Фэем будут продолжать драться, один из них погибнет. Этого нельзя допустить! Я оставил Чжао Юня и Хуан Чжуна охранять перевал Мяньчжу, а сам поспешил сюда. Я придумал, как заставить Ма Чао перейти к нам.

– Мне даже понравилась его храбрость! – воскликнул Лю Бэй. – Но как его привлечь на нашу сторону?

– Очень просто. У дунчуаньского правителя Чжан Лу, который собирается присвоить себе титул Ханьнинского вана, есть советник по имени Ян Сун, жадный на взятки. Мы подошлем в Ханьчжун своего человека, который подкупит Ян Суна и через него передаст Чжан Лу ваше письмо, а вы напишите ему: «Я веду войну с Лю Чжаном за Сычуань только для того, чтобы отомстить за вас. Не слушайтесь тех, кто стремится посеять между нами вражду. Как только я завершу покорение Сычуани, вы станете Ханьнинским ваном». Чжан Лу обрадуется и прикажет Ма Чао прекратить войну; вот тогда мы, прибегнув к небольшой хитрости, и заставим Ма Чао перейти на нашу сторону.

Лю Бэй был очень доволен таким советом и тайно послал в Ханьчжун советника Сунь Цяня с письмом и богатыми дарами.

Прибыв в Ханьчжун, Сунь Цянь первым долгом явился к Ян Суну, изложил ему суть дела и поднес дары. Ян Сун тотчас же повел Сунь Цяня на прием к Чжан Лу.

– Странно все же! – пожал плечами Чжан Лу, выслушав Ян Суна. – Лю Бэй всего-навсего полководец левой руки. Как же он может обещать мне титул Ханьнинского вана?

– Он дядя ханьского императора, – сказал Ян Сун, – и может испросить для вас титул у Сына неба.

Убежденный таким доводом, Чжан Лу отправил гонца к Ма Чао с повелением прекратить войну. Сунь Цянь на время остался у Ян Суна, ожидая результатов задуманного дела. Через несколько дней вернулся гонец и сообщил, что Ма Чао не желает отступать до тех пор, пока не совершит подвиг. Тогда Чжан Лу послал второго гонца, решительно требуя, чтобы Ма Чао прибыл в Ханьчжун. Этот гонец не вернулся. Так повторялось три раза.

– Не верьте Ма Чао, он к вам не явится, – твердил Ян Сун. – Он замышляет мятеж и решил оставить ваше войско себе.

Чтобы еще больше усилить подозрения Чжан Лу, лукавый советник распустил слухи, что Ма Чао якобы собирается захватить Сычуань и мстить за своего отца, погибшего от руки Цао Цао, и вовсе не имеет охоты подчиняться Чжан Лу. Прослышав об этом, Чжан Лу, как обычно, обратился за советом к Ян Суну.

– Передайте Ма Чао, что если ему так хочется отличиться, пусть он в течение месяца совершит три подвига, – предложил Ян Сун. – Выполнит он ваши требования – получит награду, если же нет – поплатится своей головой. Прикажите ему, во-первых, взять Сычуань, во-вторых, доставить вам голову Лю Чжана и, в-третьих, изгнать Лю Бэя. На случай, если бы он вздумал поднять против вас мятеж, – прикажите военачальнику Чжан Вэю закрыть все дороги на Ханьчжун.

Чжан Лу принял совет Ян Суна и послал гонца в лагерь Ма Чао. Узнав, чего требует от него Чжан Лу, Ма Чао заволновался:

– Как же я все это выполню?

Посоветовавшись с Ма Даем, он решил, наконец, прекратить войну и вернуться к Чжан Лу. Однако Ян Сун уже успел распустить слух, что Ма Чао взбунтовался и собирается напасть на Ханьчжун.

Военачальник Чжан Вэй спешно занял все горные проходы на подступах к Ханьчжуну, и Ма Чао не мог пройти ни вперед, ни назад.

Узнав об этом, Чжугэ Лян, улыбаясь, сказал Лю Бэю:

– Вот Ма Чао и попал в безвыходное положение! А теперь я поеду к нему в лагерь и уговорю сдаться.

– О нет, вы сами никуда не уезжайте! – стал упрашивать Лю Бэй. – Ведь вы мой ближайший и доверенный друг, что я буду делать, если с вами случится беда?

Чжугэ Лян доказывал, что ехать ему необходимо, а Лю Бэй не отпускал его. В это время пришло письмо от Чжао Юня, который сообщал, что направляет к Лю Бэю недавно покорившегося ему сычуаньского военачальника Ли Куя, уроженца Юйюаня.

Лю Бэй пригласил Ли Куя к себе и спросил:

– Почему вы перешли ко мне? Ведь вы служили Лю Чжану?

– Умная птица ищет себе дерево и вьет на нем гнездо, мудрый слуга выбирает себе господина и служит ему, – ответил Ли Куй. – Правда, я давал иногда советы Лю Чжану и при этом руководствовался верноподданническим чувством. Но он отвергал мои советы, и мне стало ясно, что ему не сдобровать. Вы же, господин, несете народу княжества Шу гуманность и добродетель, и я уверен, что вас ждет преуспеяние. Поэтому я и пришел к вам.

– Наверно, у вас и для меня есть какой-нибудь разумный совет, не так ли? – спросил Лю Бэй.

– Вы правы, – ответил Ли Куй. – Я могу уговорить Ма Чао покориться вам. Мы с ним были большими друзьями еще в Лунси, и он мне верит.

– Мне как раз нужен такой человек, который вместо меня мог бы поехать к Ма Чао! – обрадовался Чжугэ Лян. – Но я хотел бы знать, о чем вы будете с ним говорить?

Ли Куй наклонился к Чжугэ Ляну и что-то зашептал ему на ухо. Тот одобрительно кивнул и отпустил его.

Ли Куй прибыл в лагерь Ма Чао и велел охране доложить о своем приезде.

«Ли Куй человек красноречивый и, должно быть, начнет уговаривать меня покориться Лю Бэю», – подумал Ма Чао. Он вызвал двадцать телохранителей, вооруженных мечами, и приказал им спрятаться возле шатра.

– Как только я подам знак, рубите Ли Куя на куски! – сказал он.

Ли Куй с достоинством вошел в шатер. Ма Чао сидел неподвижно.

– Ты зачем явился? – вдруг выкрикнул он.

– Для переговоров.

– Видишь? Вот у меня в ножнах недавно отточенный меч, и если ты будешь болтать лишнее – его остроту испытаешь на своей шее! Понял? – угрожающе произнес Ма Чао.

Ли Куй громко рассмеялся в ответ.

– Ваша гибель близка, полководец! Боюсь, что не придется вам испробовать свой меч на моей шее!

– Отчего же мне грозит гибель? – спросил Ма Чао.

– Слышал я, что даже любитель безобразного не смог бы отрицать красоты Си-ши из княжества Юэ, а от любителя красивого не смогло бы укрыться безобразие У-янь [4] из княжества Ци, – отвечал Ли Куй. – «Солнце, дойдя до зенита, клонится к закату, полная луна идет на ущерб». Это закон, единый для всего мира. Вы мстите Цао Цао за смерть своего батюшки и при воспоминании о Лунси в ярости скрежещете зубами. Перед вами стена, и вы остались в одиночестве. Пойти вперед? Все равно вы не спасете Лю Чжана и не прогоните Лю Бэя из Сычуани. Назад? Ян Сун не допустит вас к Чжан Лу. Если вы вновь понесете такое же поражение, как прежде на реке Вэйшуй, какими глазами вы будете смотреть на народ Поднебесной?

– Вы правы, – опустив голову, ответил Ма Чао. – У меня нет выхода.

– Если вы согласны выслушать меня, то прогоните воинов, которых спрятали за шатром, – сказал Ли Куй.

Смущенный Ма Чао исполнил его требование.

– Ну, так вот, – продолжал Ли Куй. – Лю Бэй уважает людей мудрых, и я уверен, что он добьется успеха. Поэтому, покинув Лю Чжана, я перешел к нему. Когда-то ваш батюшка договаривался с Лю Бэем уничтожить злодея Цао Цао. Почему же вы не желаете оставить тьму ради света? Почему вы не подумаете над тем, как отомстить за смерть отца и заслужить славу?

Ма Чао понял, к чему клонит речь Ли Куй, и очень обрадовался. Он тут же отрубил голову Ян Бо и вместе с Ли Куем отправился к Лю Бэю и преподнес ему голову убитого. Лю Бэй принял Ма Чао как почетного гостя. Тот с благодарностью поклонился и произнес:

– Сегодня, наконец, я обрел просвещенного господина! Мне кажется, будто тучи разошлись и я вновь узрел голубое небо.

В это время из Ханьчжуна возвратился Сунь Цянь. Лю Бэй по-прежнему оставил военачальников Мын Да и Хо Цзюня охранять заставу Цзямынгуань, а сам отправился в поход на Чэнду.

Когда он проходил через Мяньчжу, старый военачальник Хуан Чжун и Чжао Юнь доложили ему, что против них выступили сычуаньские военачальники Лю Цзюнь и Ма Хань.

– Если разрешите, я расправлюсь с обоими, – предложил Чжао Юнь.

С этими словами он вскочил на коня и вихрем поскакал в поле. Лю Бэй остался на городской стене. Он беседовал с Ма Чао и угощал его вином, а слуги подносили им яства. Вскоре возвратился Чжао Юнь и бросил к ногам Лю Бэя головы двух вражеских военачальников. Ма Чао был поражен и преисполнился почтением к отваге Чжао Юня.

– Против ваших войск сражаться невозможно! – воскликнул он, обращаясь к Лю Бэю. – До чего же безнадежно сопротивление Лю Чжана! Разрешите мне призвать его к покорности! Если он не послушается меня, я возьму Чэнду и передам вам!

Лю Бэй был доволен. Пиршество вскоре окончилось, и все разошлись отдыхать.

Разгромленное войско Лю Цзюня и Ма Ханя бежало в город Ичжоу. Когда Лю Чжану сообщили о поражении, он с перепугу заперся у себя в покоях и вышел оттуда, лишь получив сообщение, что с севера приближаются войска Ма Чао и Ма Дая. Лю Чжан поднялся на городскую стену, уверенный в том, что это войска Ма Чао идут ему на помощь.

– Прошу Лю Чжана выйти на переговоры! – крикнули Ма Чао и Ма Дай.

– В чем дело? – удивленно спросил со стены Лю Чжан.

Ма Чао отвечал:

– Я вел на помощь вам войско, но Ян Сун сумел оклеветать меня перед Чжан Лу, и тот хотел меня убить. В поисках спасения я перешел на сторону Лю Бэя. Если вы тоже покоритесь ему, я обещаю вам полную безопасность. Решайтесь, иначе я буду штурмовать ваш город!

От ужаса лицо Лю Чжана посерело, и он лишился чувств. Приближенным едва удалось привести его в себя.

– Вот к чему привело мое неразумие! – запричитал он. – Но теперь уж раскаиваться поздно. Придется открыть ворота и сдаться, чтобы спасти от гибели население!

– В городе более тридцати тысяч воинов и значительные запасы провианта, – пытался возражать военачальник Дун Хэ. – Мы можем продержаться целый год! Зачем же сразу сдаваться?

– Мы с моим батюшкой двадцать лет правили землями Шу, но никогда не оказывали милостей народу! – с отчаянием воскликнул Лю Чжан. – Мы вели войны, а население страдало от голода. Совесть моя неспокойна! Нет, лучше уж покориться и дать людям возможность спокойно жить!

Стоявшие рядом с Лю Чжаном чиновники заплакали. Только один из них твердо произнес:

– Ваше решение, господин мой, совпадает с волей неба!

Это сказал Цзяо Чжоу, родом из округа Баси, прекрасный знаток астрологии. Лю Чжан недоумевающе посмотрел на него.

– Ночью я наблюдал небесные знамения и видел, как сонмы звезд скопились над областью Шу, – объяснил Цзяо Чжоу. – Причем самая большая звезда сияла, как луна, а это значит, что в здешних местах появится император или ван. Ведь еще год назад мальчишки на улицах распевали песенку:

Если тебе надоела прежняя еда,Жди, когда новый правитель явится сюда.Таковы знамения неба, такова его воля, нарушать ее нельзя!

Хуан Цюань и Лю Ба, услышав эти речи, схватились за мечи, но Лю Чжан их удержал.

В этот момент пришло известие, что правитель области Шуцзюнь, по имени Сюй Цзин, сдался Лю Бэю. Лю Чжан, разразившись воплями и криками, бросился к себе во дворец.

На следующий день ему доложили, что у городских ворот стоит Цзянь Юн, советник Лю Бэя, и просит впустить его в город. Лю Чжан приказал открыть ворота. Цзянь Юн с гордым и спокойным видом въехал в город в коляске. Но вдруг из толпы пробился к нему человек и, выхватив меч, громко закричал:

– Ах ты, ничтожество! Возгордился? Смотреть на нас не хочешь? Презираешь?

Цзянь Юн выскочил из коляски и низко поклонился. Ему сказали, что неизвестный человек – житель Мяньчжу, по имени Цинь Ми.

– Я не имел чести знать вас, мудрый брат! – с улыбкой сказал Цзянь Юн. – Счастлив буду, если вы не осудите меня за это!

Они вместе пришли к Лю Чжану. Цзянь Юн принялся расхваливать безграничное великодушие Лю Бэя, и это еще больше утвердило Лю Чжана в решении немедленно сдаться. С Цзянь Юном он обошелся очень милостиво.

На следующий день Лю Чжан, взяв с собой верительную грамоту на право правления областью и печать, в коляске выехал из города в лагерь Лю Бэя. Цзянь Юн сопровождал его. Лю Бэй встретил Лю Чжана у лагерных ворот и, пожимая ему руку, со слезами говорил:

– Я всегда старался действовать гуманно и справедливо, но сейчас обстоятельства этого не позволяют. Простите меня!

Лю Чжан вручил Лю Бэю свой пояс с печатью. Затем они вместе поехали в Чэнду. Когда Лю Бэй въезжал в город, жители, стоя у ворот своих домов, воскуривали благовония и кланялись ему.

Лю Бэй вошел в главный зал ямыня. Чиновники пришли поздравить его. Среди них не было только Хуан Цюаня да Лю Ба, которые наотрез отказались выйти из дому. Военачальники, возмущенные их поведением, хотели отправиться к ним, но Лю Бэй строго-настрого запретил тревожить их.

Он сам посетил Хуан Цюаня и Лю Ба и пригласил их к себе на службу. Те были так тронуты добротой Лю Бэя, что охотно согласились.

– Итак, западные округа Сычуани покорены, – сказал Чжугэ Лян, – но в одном владении не может быть двух правителей. Лю Чжана необходимо отправить в Цзинчжоу.

– Я только что завоевал земли Шу, – возразил Лю Бэй – и сразу не могу решиться выслать Лю Чжана в отдаленный край.

– Лю Чжан лишился своих владений потому, что был слаб, – произнес Чжугэ Лян. – Если и вами будет руководить в делах женская чувствительность, так не удержаться вам надолго в здешних краях!

По настоянию Чжугэ Ляна был устроен большой пир, на котором Лю Бэй объявил Лю Чжану, чтобы тот со всей семьей собирался в путь. Местожительством для него был избран отдаленный уезд Гунань в области Наньцзюнь.

Так Лю Бэй стал правителем округа Ичжоу. Все гражданские и военные чиновники, выразившие желание служить ему, получили титулы и награды; многие из них были повышены в должности. Для воинов устраивались пиры. Все житницы были открыты, и народу бесплатно раздавали зерно.