— Нужно довести дело до конца, — спокойно ответил Валитов. — Мальчишка к свои ходил... Они теперь тоже...

— И их так-то? — ужаснулся дед Харин, всплеснув руками. Он даже остановился.

— А как иначе?

— В милицию нужно сообщить... или врачам. Ладно, этот мертвый, а те-то ведь живые! Уголовное дело!

— А я разве не об этом же толковал? — впервые поддержал деда Харина Федоров. — Ведь самоуправство! По головке не погладят. Не хотелось бы...

— Точно евоные папка и мамка... эта... убыры? — спросил дед Харин. — А братишка с сестренкой?.. Их что, тоже колами, что ли?

— Идите милиция, — равнодушно отозвался Валитов. — О чем говорит будете?

— Да-а, — протянул Федоров. — Об этом, конечно, не расскажешь. Какой же выход?

— Выход два. Один: сиди жди, пока убыр к тебе в гости придет, другой...

— Про другой тоже понятно, — перебил его дед Харин. — В любом случае не сносить нам головы.

Странное дело: по мере приближения к поселку четверка борцов с вампирами стала обрастать народом. Сначала к ней присоединились несколько ребят — подростков в возрасте Хасана, потом кучка женщин, во все глаза таращившихся на стариков. В поселок вошла уже довольно приличная группа. Казалось, все уже знали о случившемся. Старики молча шли впереди, а следом за ними взбудораженная, жестикулирующая толпа, на ходу обраставшая новыми людьми. К старикам подойти с вопросами боялись. Хасан вымолвил несколько слов, но обернувшийся дед взглядом пресек дальнейшую утечку информации. Непонятное поведение стариков только подлило масла в огонь. Слухи переливались через край, шипели и пенились... Никто толком ничего не знал, и от этого толпа еще больше зверела.

— Кровопийцы... — внезапно прошелестело по толпе, — ... кровь пьют... народную кровь... колдуют, а мы тут дохнем...

— Дави их, христопродавцев! — заорал какой-то босой парень с безумными глазами.

Федоров в ужасе обернулся назад. Ему сделалось еще страшней, чем на кладбище.

— Что происходит, что происходит? — в тоске шептал он.

— А пускай их, — отозвался дед Харин. — Так даже лучше. Как обчество порешило, так тому и быть. И с нас спросу меньше. Потом и не разберешь кто начал.

Тем временем народные массы подошли к усадьбе Скворцовых. Некоторое время толпа клубилась на улице, потом как-то сам собой рухнул ветхий трухлявый забор, и люди заполонили подворье. Валитов, а вместе с ним и два других старика отошли в сторону, предоставив «обчеству» самостоятельно вершить суд и расправу.

В дверь дома застучали кулаки, кто-то пнул ее ногой, но дверь была закрыта изнутри. Несколько голов прильнуло к двум запыленным подслеповатым оконцам, но они оказались плотно зашторены. Это обстоятельство еще больше раззадорило массы. В окна полетели куски кирпича. Стекла разлетелись с хрустальным звоном. В толпе раздались веселые возгласы:

— Тащите наружу кровопивцев! Мы им самим сейчас юшку пустим! Зори нечисть, пущай пух из перин до ветра!

Само по себе такое отношение к доселе добропорядочным поселковым жителям казалось странным. Семейство Скворцовых всегда слыло меж соседями людьми покладистыми и гостеприимными. И вот в одну минуту репутация рухнула под натиском неуправляемой стихии.

Гул толпы на мгновение стих. Никто не знал, что предпринять: в окна не пролезть, а вход на крепком засове. Откуда-то притащили оглоблю. Несколько энтузиастов, схватив ее, стали высаживать дверь — только щепки полетели в разные стороны. Штурм продолжался недолго. Дверь была выбита, и толпа гурьбой бросилась в проход. Образовалась давка, послышались стоны и матерная брань. Наконец наружу выбросили первую жертву. Ею оказался глава семейства — кочегар.

— Пьяный вроде, — послышались недоуменные голоса.

И опять народ пришел в замешательство. Если человек пьяный, зачем его беспокоить? Главу семейства окружили и стали придирчиво исследовать. Скворцов-старший действительно производил странное впечатление. Лицо его выглядело опухшим, глаза превратились в две щелочки. Он непрестанно судорожно зевал, прикрывал ладонью лицо, словно не мог вынести яркого солнечного света.

— Не пьян он вовсе, — вновь заорали в толпе. — Не пахнет от него даже. Водки не чуем, зато несет тухлятиной, аж стоять рядом невмочь.

— Бабу его тащите сюда! — заорали из задних рядов. — Выволакивай ее, родимую...

Достали и бабу. На ней была лишь исподняя рубаха. Хозяйка вела себя таким же образом, как и муж, только она не зевала, а непрерывно икала. Бессмысленный, пустой взгляд свидетельствовал о том, что она даже не воспринимает происходящее.

— Справная какая бабенка! — завопил все тот же босяк и рванул на Скворцовой рубаху. Она с треском лопнула, открыв две обвисшие груди с огромными коричневыми сосками. Скворцова вдруг издала пронзительное шипение и костлявыми пальцами как клещами вцепилась парню в горло.

— Убивают! — заверещал он. — Оттащите ее...

— Что происходит, что происходит... — стоя в отдалении вместе с другими стариками, как заведенный повторял Федоров.

Даже невозмутимый Валитов выглядел подавленным. Он что-то бормотал себе под нос не то молился, не то сожалел о происходящем.

— Я знал, что так будет, — наконец заговорил он. — Всегда одно и то же, всегда одно и то же... Но где иной выход? Только Аллах знает... Я не знаю. Ты же сам видишь, какими они стали. Уже не люди. — Кто именно перестал быть человеком, старый татарин не пояснил.

— Сейчас их прибьют, и все закончится, — заметил дед Харин.

— Ты думаешь? — Федоров с сомнением посмотрел на соратника. — А мне кажется, все только начинается.

Между тем события на подворье стремительно развивались. Скворцову оторвали от парня, стукнули по темени оглоблей и бросили у крыльца. Потом принялись за хозяина: его свалили, стали избивать сначала ногами, а затем в ход пошла все та же оглобля. Скворцов ворочался на земле как огромный червяк, даже не стонал, а только судорожно дергал конечностями, как картонный чудилка. Наконец участники избиения, по-видимому, устали. Толпа во дворе стала редеть. Многие из присутствующих, напуганные происходящим, постарались вовремя исчезнуть. Остались наиболее рьяные. Обоих Скворцовых затащили внутрь дома, потом там началась непонятная возня, и наконец последние из присутствующих стали поспешно покидать место событий. Запахло гарью.

— Пойдем и мы, — сказал Валитов, — делать тут больше нечего.

— Они что же, подожгли дом? — испуганно спросил Федоров. — Да как же это? Ведь там дети!

— Ты одного из этих детей сегодня уже видел, — веско напомнил дед Харин. — Если не желаешь больше смотреть, молчи в тряпочку.

— Слышали? Скворцовых-то сожгли, — сообщил Фужеров дяде Косте.

Оба старика находились в своей халупе. Фужеров готовил нехитрый ужин, дядя Костя читал газету.

— Еще и как слыхал, — отозвался старый шулер, не отрываясь от чтения. — Ходил даже, смотрел... Гарь на весь Шанхай.

— Ужас какой! Прямо Средневековье.

— Но вы же, куманек, любитель Средневековья.

— В данном случае ирония неуместна. Погибли люди.

— Да нет никакой иронии. Просто у меня такая манера разговаривать.

— Знаем мы ваши манеры. И еще толкуют: старики ходили на кладбище, раскопали могилу мальчика. И он в ней лежит вроде живой. Словом, вампир. Кровь, говорят, фонтаном брызнула, когда кол в него забили.

— Страсти-то какие.

— Вам, я вижу, неинтересно.

— А почему мне должно быть интересно? Это вы у нас специалист по мрачным обрядам и мистериям. А меня на сегодняшний день лишь одно интересует: дожить свой век без бурь и потрясений. Хватит! Их и так случилось предостаточно. Для этого, собственно, я здесь и обосновался, да и вы, как я понимаю, по той же причине. Чего же нам дергаться и ножками сучить? Незаметнее нужно быть. Незаметнее! Вампиры, вурдалаки, оборотни вокруг... Да нам-то какое дело? Если разобраться, вся страна — единое огромное логово вампиров. А, куманек? Или не так?

— Я тут одного человека телеграммой вызвал.

— Какого еще человека?

— Специалиста...

— Выражайтесь точнее, куманек.

— Ну, как бы это сказать... демонолога, что ли...

— Кого, кого?!

— Одного своего знакомого, который занимается подобными вещами, в частности вампирами. Находит их и уничтожает.

— Вы это серьезно?

— Вполне.

Дядя Костя вскочил и в гневе отшвырнул газету.

— Вы нас погубить хотите?! — закричал он. — Мало вам лагеря, желаете пулю в затылок? Да, куманек, не ожидал! Думал, имею дело с нормальным человеком, а он, видите ли, охотника за вампирами в гости приглашает. Да в своем ли вы уме?

— А что такое?

— Он еще спрашивает: что такое? Придут, заберут, и поминай как звали. Вы с Петром Петровичем Томиловским случайно не знакомы? До семнадцатого в Санкт-Петербурге авиационную школу возглавлял, потом у Колчака служил. Седенький такой, тщедушный... Божий одуванчик, одним словом. Да я вам про него рассказывал. Тоже в детском саду в качестве сторожа подвизался. Так вот, третьего дня арестовали. Я думаю, припомнили и полковничьи погоны, и Колчака. Кому он, спрашивается, мешал? Ведь на ладан дышит. И с нами тоже аналогично поступят по вашей милости.

— Не каркайте.

— Это я-то каркаю? Просто здраво мыслю, в отличие от некоторых аристократов. Хоть кто он такой, этот ваш демонолог?

— Очень порядочный господин. Николай Николаевич Всесвятский. Историк по образованию. Приват-доцент... или профессор. Мы хорошо знакомы по Петербургу.

— Господин! Господа в Париже улицы метут. Яркий представитель вашей оккультной братии. Чем же он нынче занимается? Неужели рыщет по бескрайним просторам СССР в поисках вампиров?

— Он постоянно проживает в Кинешме.

— Замечательное место. Волга, великолепные пейзажи... Чего же ему там не сидится?

— Такой уж человек.

— Где вы намерены его поселить?

— Думал, у нас.

— У нас?! Да вы самоубийца. Нет, это уму непостижимо! Приезжает в гости приват-доцент из Кинешмы, да к тому же ловец вампиров. Или, может, он опыт желает перенять в духе современных веяний? Так сказать, внедрить в Верхнем Поволжье методику действий на передовом крае социалистического строительства. Забил кол... сжег...

— Он весьма интеллигентный человек...

— Ну, слава богу. А то в Соцгороде с вампирами борются бродяги и неучи.

— ...прекрасный собеседник.

— Мне вас с избытком хватает. У нас и так не повернуться. На чем он будет спать?

— Принесете из детского сада дачку1.

— Нет, каково! Он все продумал. Вы понимаете, куманек, что наше шаткое благополучие в одночасье может рухнуть? Сожжение дома Скворцовых наверняка привлечет внимание властей. Начнут копать... Удивляюсь, кстати, почему здесь до сих пор не видно вашего друга милиционера?

— Хохлова?

— Да. Кажется, у здешнего цербера именно такая фамилия.

— С Хохловым, видимо, случилось несчастье.

— Вы меня хотите доконать.

— В тот вечер, помните, когда он неожиданно явился к нам, мы с ним отправились к дому Скворцовых и увидели, что в него прокрался умерший мальчик.

— Своими глазами видели?

— Вот именно. А потом милиционер отправился на кладбище. И с тех пор о нем ни слуху ни духу.

— Погиб, значит, при исполнении... съеденный вампиром

— Зря иронизируете.

— А вы что, действительно верите во всю эту чепуху?

— Без сомнения.

— Хорошо. На минутку представим, что вы правы. Приехал этот охотник... Что дальше?

— Он, наверное, расскажет.

— Да уж, конечно, пусть введет в курс дела. Но я, собственно, не о плане мероприятий. Это, так сказать, вторично. Нам-то с вами данная затея ничего доброго не сулит. Разве нам плохо живется? Спокойно, размеренно... Вот вы говорите: милиционер пропал. А ведь данный факт куда более опасен, чем сожжение дома какого-то там шанхайского поселенца. Исчез представитель власти. С этим шутить не будут. Начнется следствие, всплывет и ваше участие.

— Конечно, вы правы, — чуть подумав, начал Фужеров. — Но ведь тоска смертная в этой дыре. И вы, как я наблюдаю, тоже маетесь. Картишки, бильярд — конечно, таким образом время убивается. Но есть ли смысл в подобной жизни?

— Что же мне, на домну идти, стать в первые ряды комсомольцев-строителей?

— Не перебивайте! Возможно, напоследок провидение посылает нам шанс пережить единственное и неповторимое приключение. А ради него можно и рискнуть всем.

— Как высокопарно.

— Не отрицаю.

— Вот и рискуйте, если есть к сему интерес.

— Но ведь и вы всю жизнь ходили по лезвию бритвы. Во имя чего? Деньги разве были вам нужны? И я читаю профессиональному игроку лекцию о смысле риска!

— Пристыдил, куманек, пристыдил. Задел, так сказать, потаенные струны души. Я не против риска, когда он оправдан. Возможно, деньги в жизни и не главное, но они, так сказать, эквивалент, мерило успеха или неудачи. А здесь что? Какие-то ожившие мертвецы. — Дядя Костя иронически засмеялся. — Во-первых, я в подобные бредни не верю, а если даже нечто подобное имеет место, то не мое это. Не мое! Но поскольку вы правы на тот счет, что я привык к риску, можно попробовать испытать судьбу в очередной раз. А посему вы меня уговорили. Пускай приезжает ваш приват-доцент и вступает в борьбу с демонами. А я предоставлю ему жилплощадь.

ГЛАВА 8