— Какие, интересно?

— Могила раскопать и посмотреть. Если мальчишка правда мертвый, то тут же увидим, а если убыр — тоже увидим.

— За раскопки могил можно крепко получить, — возразил старик Федоров. Он выписывал газеты и был единственным среди присутствующих по-настоящему грамотным. — До милиции дойдет — никому не поздоровится. Нужно к участковому идти. К Хохлову.

Довод был разумный, однако все засмеялись.

— Хохлов хуже убыр, — заметил Валитов и мелко захихикал. — Хохлов — глупый человек. К тому же его что-то не видно. А если в милиция пойдешь с такой вопрос, можешь долго назад не приходить. Нет! Нужно самим. Днем, ближе к вечеру. На кладбище в этот час никого нет, а сам убыр еще не страшен. При солнце он ничто плохой не сделает. Завтра и пойдем. Только кто? — Он оглядел собравшихся. Некоторые опускали глаза. Федоров прямо отказался.

— Значит, никто, — подытожил Валитов. — Эх вы! А если завтра в ваш дом убыр пролезет, мальчишек-девчонок покусает?

— А если никакого убыра нет? — возразил Федоров. — Если все это — бабья болтовня? Кому ответ держать?

— Старый дедушка не должен бояться.

— Ну, так и иди один, Ахмед.

— Один могила не раскопаешь.

— А если к этим двум обратиться? — внес предложение Харин. — К дяде Коле и французу. Они толковые... интеллигенция.

— Не поддержат, людишки тертые, — заметил Федоров, — сами властей опасаются.

— Идти все равно нужно, — сказал Харин. — Поскольку разъяснение требуется. Я пойду... А. если накроют, скажем: могилку пришли поправить или помянуть по-хрестьянски. К чему тут придираться? Да и кто просто так по кладбищам шатается? Если только кто стукнет, — он выразительно посмотрел в сторону Федорова.

— Чего на меня таращишься, — огрызнулся тот. — Идите, если делать больше нечего. Убыров каких-то выдумали. Глупости все это. Бред!

На следующий день после обеда старики отправились на кладбище. Их было трое: сам Валитов, дед Харин и, как ни странно, Федоров. Кроме того, в группу входил внук Валитова — Хасан, рослый шестнадцатилетний крепыш, тащивший на плече две лопаты.

— Ты зачем явился? — сурово спросил Федорова дед Харин. — Нам соглядатаев не нужно.

— Про каких соглядатаев ты все плетешь, Семен Тимофеевич? Если в чем подозреваешь, так скажи, — не отступал Федоров. — Уж не доносчиком ли считаешь? Какие у тебя основания?

— Основания, основания!.. Ты же вчерась идти не желал. Чего же сегодня поперся? Думаю, неспроста. Потом доложишь куда следует.

Круглые стальные очки Федорова грозно сверкнули, он сжал кулачки и уже решился кинуться в драку, однако его одернул Валитов, чей авторитет был непререкаем:

— Не нужно ругаться: кто почему идет. Идешь — и хорошо. Хотите, байка расскажу. Вот на христианская Пасха идет пьяненький русский, а навстречу ему татарин. «Эй, бабай, Христос воскрес!» — кричит русский. «Ай, какой молодец!» — отвечает татарин. — Валитов захихикал.

— Это ты к чему, Ахмед? — спросил Харин.

— Говорю же: байка. Иначе, анекдот.

— Хочешь сказать: татары умнее русских?

— Ничего не говорю... умнее, глупее... Зачем обижаешь? Шутка не понимаешь?

— Ему лишь бы к словам цепляться, — встрял Федоров. — Вечно придирается.

Старики пошли молча. Валитов продолжал иронически усмехаться. Харин и Федоров были насуплены, и только Хасан не обращал внимания на разговоры, глазел по сторонам и что-то насвистывал. Группа смотрелась со стороны довольно живописно. Валитов в длинном, распахнутом по случаю жары сюртуке, под которым имелась жилетка, на ногах мягкие сапожки с калошами, голову венчала черная шляпа Из кармашка жилетки свешивалась массивная серебряная цепочка от часов. Харин похож на лубочного старика-крестьянина, какими их рисовали художники-передвижники средней руки: сгорбленная фигура, круглое загорелое лицо, лысинка, окладистая борода, в руке батожок. И одеяние в том же стиле. Присутствовали даже лапти. Федоров выглядел по-городскому: бритое чиновничье лицо, очки в стальной оправе, брюки, толстовка... Некогда он служил ревизором в страховом обществе «Саламандра» и навсегда сохранил недоверчивый тон при общении с простыми людьми. Пестрая компания да еще мальчишка с лопатами привлекали всеобщее внимание. «Куда это они направились?» — судачили люди.

— Еще одна вещь надо взять, — сказал Валитов, когда они уже выходили из поселка. — Хасанчик, забеги к Нагмановым, попроси топор.

— Зачем тебе топор, Ахмед? От мертвеца обороняться? — иронически поинтересовался Федоров.

— Знаю, зачем, — неопределенно ответил старик. — УВИДИШЬ.

— А вот эти убыры, — не отставал Федоров, — они, что же, ни с того ни с сего появляются? Откуда берутся, расскажи толком Вот этот паренек, Скворцов... Он что же, от рождения такой?

— Зачем от рождений? Мальчик как мальчик. Обычный ребенок. Такой, как все. Злой дух напал на него. Убирлы карчыг. Укусил... И стал убыр.

— Откуда же этот дух взялся?

— Вот не знаю. Тут где-нибудь поблизости обитает.

— Почему же он на других не нападает?

— Кто знает. На все воля Аллаха. Может, ему больше и нападать не нужно. Знаешь, как зараза. Одно место началась, потом дальше покатилась.

— Ты хочешь сказать: вроде эпидемии?

— Да, болезнь. Одного укусил, стал убыр. Потом которого укусил, другой укусил, другой третий укусил...

— Заколдованный круг получается.

—Точно так. Где-то есть хозяин, от него все и идет. Но мы сейчас не хозяин ищем Мы должны знать, убыр мальчик или нет. Потому и будем копать.

На кладбище в такой час не было ни души. Только ветер посвистывал меж крестов, шелестел степной травой да полуденное солнце палило с неистовой силой.

— Где его могилка? — спросил Федоров.

— Я знаю, — высунулся Хасан. — Вон там, рядом с двумя крестами.

Старики подошли к могильному холму. Федоров опасливо заозирался по сторонам.

— Никого нет, можешь не бздеть, — насмешливо сказал дед Харин. Хасан засмеялся.

— Да я и не боюсь, — отозвался Федоров. — И все равно, негоже это — могилку зорить.

— Опять он... Чего же шел?

— Я с обществом.

— Общественник какой выискался!

—Тише, тише, — одернул раскричавшихся компаньонов Валитов. — Не место для шума. — Он повернулся на восток, сложил руки на груди: — Бисмалла ир-рахман иррахим... — и забормотал скороговоркой по-арабски.

Помолившись, Валитов взял лопату, сделал несколько копков, а потом передал инструмент деду Харину. Каждый из стариков покопал немного, а потом за дело взялся Хасан.

— Эвон как шурует, — одобрительно заметил дед Харин. — Прямо экскаватор «Морион»! Это вам не жидконогая интеллигенция, — бросил он в сторону Федорова

Тот вновь насупился, но промолчал.

Работал в основном Хасан. Копал с остановками минут сорок. Наконец лопата стукнулась о крышку гроба.

— Яры! — крикнул парень.

— Убери землю, чтобы чисто было, — скомандовал Валитов. И, когда гроб оказался полностью очищен, наклонился над могилой.

— Как же крышку снять? — забеспокоился Федоров. — Ведь неудобно.

— Крючок у меня есть, — сказал Валитов. И извлек из котомки изогнутую буквой «5» железку с привязанной к ней длинной веревкой. — Хасан, цепляй!

Паренек зацепил крюк за крышку и вылез из могилы. Старики подхватили веревку и дернули ее с такой силой, что крышка вылетела на поверхность.

— Легко как пошла, — прокомментировал дед Харин. — Вроде и не забивали.

Все четверо встали у края и с любопытством заглянули внутрь.

— Лежит, — растерянно произнес Федоров, — не похож он на живого.

— Как не похож? — тут же заспорил дед Харин. — Смотри, какой свеженький. Даже щечки розовые. А сколько времени прошло? Больше двух недель. Другой давно бы смердеть начал, а этот — как огурчик.

— Да, действительно, — неуверенно сказал Федоров. _ Труп отлично сохранился. Ну а дальше что? Хорошо или плохо — нам какое дело, мы же не врачи. Ладно, раскопали. Так убыр это или не убыр? — обратился он к Валитову. — Что скажешь, Ахмед?

Валидов потеребил куцую бороденку, прищурил и без того узкие глазки.

— Днем убыр лежит без движения, как вроде спит. Но можно легко проверить...

— Губы-то какие красные, — закричал дед Харин. — Да живой он! Точно! Убыр и есть!

— Погоди орать, — одернул его Федоров. — Послушай, что Ахмед сказать хочет.

— Проверить легко, — повторил Валитов. — Дай-ка топор, Хасан.

Он перерубил черенок лопаты у самого основания, а затем несколькими затесами заострил его. Получился кол.

— Теперь вобью дерево ему в грудь, — со знанием дела сообщил Валитов, словно каждый день имел дело с убырами, — и все станет ясно.

— Кол вобьешь? — озадаченно переспросил Федоров. — Да разве можно?

— Он же мертвяк, — засмеялся дед Харин. — Хуже ему от этого не будет.

— Ну, знаете, товарищи!..

— Нужно бы его оттуда достать, а то не с руки, — сказал Валитов, не обращая внимания на разговоры. Он с сомнением посмотрел на Хасана, пожевал губами. — Наверное, лучше я сам.. — Валитов снял с себя сюртук, жилет, шляпу. Под шляпой оказалась маленькая зеленая шапочка вроде тюбетейки. Ее он снимать не стал. Потом спрыгнул в могилу, подхватил тело мальчика и поднял на поверхность, где его принял Хасан.

— Фу, гадость какая! — прокомментировал Федоров и сплюнул.

Теперь тело ребенка лежало прямо на земле, и присутствующие столпились вокруг. Под яркими лучами солнца стало отчетливо видно, что мальчик нисколько не похож на мертвеца. Лицо его дышало жизнью. Румяные щеки и пунцовые губы придавали Ване цветущий вид, хотя при жизни он всегда выглядел голодным и заморенным. И вместе с тем в лице мальчика чудилось нечто неприятное, даже зловещее.

— Экий он веселый, — изумился дед Харин. Валитов приподнял у трупа губу. На верхней челюсти все увидели небольшие клычки.

— Ничего себе! — потрясение сказал дед Харин. — ак у собачонки прямо... Да глядите, глядите: он же дымится!

Действительно, от тела поднимался едва заметный парок.

— Закоченел, должно быть, в земле, — неуверенно заметил Федоров, — а теперь на солнышке отогревается.

— Опять чушь несешь.

Валитов взял кол, упер в грудь мальчика и обухом топора ударил по верхнему концу. Тело вздрогнуло и изогнулось.

— Да он живой!!! — заорал дед Харин. Валитов ударил по колу еще несколько раз. Тот прошел насквозь и воткнулся в землю. Мальчик открыл глаза, которые оказались красными, как у кролика. Он обвел присутствующих совершенно осмысленным злобным взглядом, поднял левую руку, словно собираясь погрозить, но тут же бессильно уронил ее на землю. Вместо проклятия изо рта раздалось злобное кипение. Он вновь затрепыхался на колу, словно проткнутая летучая мышь. Дед Харин и Федоров одновременно в ужасе перекрестились и отпрянули от тела.

Изо рта нежити хлынул поток густой черной крови. Шипение перешло в жуткий хрип. Руки и ноги с неистовой силой забили по земле. Валитов поднял топор и, размахнувшись, опустил лезвие на шею. Голова отскочила и свалилась в могилу. Тело еще некоторое время корчилось в конвульсиях, но скоро затихло.

— Все, — сказал Валитов. — Он больше не убыр. Положить надо в гроб.

Остальные с вытаращенными глазами взирали на происходящее. Они словно окаменели и никак не прореагировали на слова старого татарина

— Положить, говорю, назад нужно, — повторил тот. — Хасан, бери за руки, я за ноги...

Парень вздрогнул и посмотрел на деда. В глазах его читался страх, однако он не осмелился прекословить. Опасливо подойдя к обезглавленному телу, он взял его за кисти. Ладонь левой руки сжалась, и Хасан, воскликнув: «Ай!», — отпрянул в сторону.

— Не бойся, сынок, он уже не страшен. Берись...

Валитов первый подал пример, взяв труп за руки, а Хасан подхватил ноги, и они швырнули тело в могилу. Глухой звук падения как будто вернул остальных присутствующих к жизни. Оба старика тяжело вздохнули и с огромным почтением посмотрели на Валитова.

— Что дальше делать? — спросил дед Харин.

— Бросьте верх туда.

Крышка гроба полетела вслед за телом.

— Закапывайте.

— А он не встанет? — дрожащим голосом спросил Федоров.

— Уже нет. Больше не должен.

Несмотря на то, что осталась всего одна лопата, могилу завалили в считанные минуты. Присутствующие буквально вырывали инструмент из рук друг друга, стараясь поскорее завершить столь жуткое дело. Время от времени Федоров вытирал пот со лба и со страхом заглядывал в полузасыпанную могилу, словно ожидая вновь узреть зловещую фигуру.

— Теперь помолиться нужно, — сообщил Валитов, увидев, что работа закончена. — Мы своему богу, вы своему... — Он расстелил сюртук, встал на колени, а рядом опустился Хасан. Дед Харин стал сбивчиво читать «Отче наш», ему вторил Федоров. Потом все молча двинулись в обратный путь.

Пережитое не прошло бесследно. Казалось, тяжкий груз навалился на плечи людей, только что переживших непередаваемый ужас. Даже жизнерадостный Хасан посерел лицом. Он тихо, глядя себе под ноги, плелся позади стариков.

— Никогда не поверил бы, если б сам не убедился, — нарушил тягостное молчание Федоров. — Как теперь спать... да какой спать, как жить? И дальше-то что будет?