— …! — заорал Георгий.

— Сам такой! — огрызнулась Надежда.

* * *

Феликс до отказа выкрутил руль и на первой скорости двинулся вперед: весь переулок перед биржей был забит машинами, и чтобы проехать между ними, требовалось незаурядное мастерство. Прямо перед ними медленно разворачивался сверкающий черным лаком джип «лексус»

Феликс затормозил, чтобы не врезаться в дорогущую машину — столкновение с ее хозяином не входило в его планы.

— Ну что ты еле ползешь! — прошипел Гера с заднего сиденья. — Надо отсюда скорее сваливать!

— Сам бы сел за руль, — огрызнулся Феликс, в этом джипяре навороченном небось крутые бандюганы едут, их тачку чуть царапнешь — выскочат всей бригадой, тебе это надо?

— Хоть что-то ты сам можешь делать? — продолжал ворчать Георгий. — Хоть за рулем сидеть?

«Лексус» свернул вправо, и перед Феликсом оказалось свободное пространство. Он радостно надавил на педаль газа, и машина рванулась вперед, как застоявшийся в конюшне норовистый конь.

И в этот момент прямо перед ней неизвестно откуда выскочил видавший виды темно-синий «опель». Феликс ударил по тормозам, но было слишком поздно. Раздался удар, скрежет металла, звон бьющегося стекла.

— Блин горелый! — выкрикнул Феликс, уставившись на смятый бок «опеля». — Только этого нам не хватало!

Из разбитого «опеля» выскочил Олег. Он потрясал монтировкой и надвигался с самым угрожающим видом.

— Ты, козел, первый день за рулем, что ли?

Как таким только права дают!

— Сам козел! — ответил Феликс и полез под сиденье, где у него тоже лежало кое-что убедительное.

Гера распахнул заднюю дверь и произнес решительным, многообещающим тоном:

— Лучше вали отсюда, мужик, пока не нарвался на неприятности!

— Валить? — передразнил его Олег. — Интересно, на чем? Вы мою машину разбили к чертям собачьим!

И тут он увидел рядом с Георгием знакомую женщину. Ту самую, которая только что устроила скандал, назвавшись его тещей. А потом смылась, прихватив драгоценный чемоданчик. Между прочим, и сам этот чемоданчик находился тут же, лежал на заднем сиденье между «тещей» и грубым, коротко стриженным мужиком.

При виде чемоданчика Олег утратил всякое представление о реальности. Он бросился на превосходящего противника с жутким, оглушительным воплем:

— Отдай!

Этот незнакомец стоял между Олегом и его вечной, трепетной, неосуществимой мечтой богатством. В этом чемоданчике было все, к чему стремился Олег, стремился всей душой — роскошные машины, великолепные апартаменты, длинноногие загорелые девушки, вежливые темнокожие официанты, золотые карибские пляжи, шорох прибоя…

При виде несущегося на него с выпученными глазами и поднятой монтировкой человека Гера немного растерялся. У этого мужика был совершенно очумелый вид, как будто он накурился какой-нибудь дряни, связываться с таким небезопасно. Гера захлопнул дверцу. Олег налетел на машину, как цунами, и с размаху разнес монтировкой стекло. Гера вытащил из-под мышки пистолет, другого, более тихого пути разрешить конфликт не оставалось.

И в это время с двух сторон к столкнувшимся машинам подкатили два огромных джипа.

Двери джипов дружно распахнулись, из них, как горошины из стручков, высыпали крепкие тренированные ребята во главе с мужчиной средних лет, украшенным кривым шрамом через все лицо и ежиком седых волос.

— Всем стоять! — хриплым пиратским басом рявкнул седой.

И все его поняли. В голосе седого пирата прозвучало что-то такое, что в юридических договорах называют «обстоятельства непреодолимой силы». Все участники бурной уличной сцены застыли, как перед фотокамерой, из которой вот-вот должна вылететь пресловутая птичка. Даже Олег замер, выронив монтировку и навеки распрощавшись с мечтой о золотых карибских пляжах.

Седой головорез окинул присутствующих наметанным взглядом, заметил пистолет в руке Георгия и одним движением бровей подал знак.

Кто-то из его подчиненных молниеносно разоружил Геру, впрочем, он и не пытался сопротивляться, понимая всю бесполезность такой попытки. Он только произнес, обращаясь к седому, впрочем, без особой надежды на успех:

— Анвер, ты что, меня не узнал?

Седой не удостоил его ответом.

Убедившись, что все под контролем, он вынул мобильник и что-то в него негромко сказал.

Почти тут же из-за угла вырулил золотистый «Ягуар». Он остановился чуть позади одного из джипов, дверца открылась, и появился толстый лысый мужчина лет пятидесяти с небольшим.

— Вот, Виктор Андреевич, — Анвер обвел взглядом всех участников немой сцены, как садовник оглядывает хорошо удобренную клумбу. Все здесь!

— Виктор Андреевич, — засуетился Гера. Я все держал под контролем! Я спас ваш чемоданчик! — и он потянулся к вишневому кейсу.

— Сидеть! — грозно рявкнул Анвер, — я тебе что, крыса помойная, разрешил пошевелиться?

— Я знаю, как ты все держал под контролем! негромко проговорил Виктор Андреевич. — И про тебя знаю, и про этого красавца, — он неприязненно покосился на Феликса.

— Это все он! — тут же завизжал Феликс. — Он меня заставил! Он меня вынудил! Я ни в чем не виноват!

— Ну вот и ладушки, — Виктор Андреевич ласково улыбнулся, как голодная акула перед сытным обедом. — Вы теперь, голубчики, друг на друга все будете валить и все нам в мельчайших подробностях расскажете.., особенно когда Анвер вами всерьез займется!

Вдруг из-за спины Виктора Андреевича вынырнул Валентин Марленович Кулик. Вид у него был такой, как будто Кулик сию минуту собрался броситься на первую попавшуюся амбразуру — Только не трогайте женщину! — выкрикнул этот закоренелый романтический герой. — Она совершенно ни в чем не виновата! Я ее втянул в неприятности против ее воли!

— Женщину? — удивленно проговорил Виктор Андреевич.

— Это он про меня, — подала голос Надежда Николаевна, до сих пор тихо сидевшая на заднем сиденье разбитой машины и старавшаяся не привлекать к себе внимание разбушевавшихся мужчин. — Честно говоря, он меня действительно втянул во всю эту историю.., просто у него тогда был такой беспомощный вид, что я не смогла отказать ему в помощи. За что и наказана.., в общем, сама виновата. Есть же старая поговорка — ни одно доброе дело не остается безнаказанным. А сейчас, если вы не возражаете, я действительно хотела бы с вами распрощаться. Там у меня знакомая девушка, кажется, нуждается в помощи… — и Надежда оглянулась в сторону биржи, где осталась пострадавшая в драке Вера.

— Опять вы помогаете посторонним людям, усмехнулся Виктор Андреевич, — смотрите, как бы потом снова не пришлось жалеть.., но задерживать вас я, конечно, не собираюсь. Мой ботаник, — он кивнул на Кулика, — о вас хорошо отзывается, а я ему, как ни странно, верю.

Он махнул рукой одному из своих бойцов:

— Отвези ее, куда нужно!

Парень подсадил Надежду Николаевну в джип. Следом тут же ввинтился Олег. На немой вопрос бойца он пробормотал:

— Там моя жена…

Надежда покосилась на него злобно, но решила не ввязываться, пускай Вера сама разбирается в своей семейной жизни.

Вернувшись к месту потасовки. Надежда обнаружила Веру, полусидящую на асфальте, скривившись от боли. Все зеваки, до того с удовольствием наблюдавшие за дракой, моментально разбежались, и никто даже не подумал помочь девушке или вызвать скорую помощь.

Бойкая коротко стриженная брюнетка, пассия Олега, тоже ретировалась, но ее вполне можно было понять. Ее Надежда не слишком осуждала — кому нужны лишние неприятности.

Вдвоем с бойцом Надежда Николаевна подняла Веру и внесла ее в джип.

— Поехали в больницу! — приказала она шоферу Увидев жену, Олег залебезил:

— Ну как ты, солнышко? Что у тебя болит? Чем тебе помочь?

Вера открыла глаза и поглядела на мужа затуманенным взором.

— Ты — здесь?

— Ну, конечно, малыш, — рассыпался Олег мелким бесом, — милая, я так волнуюсь! Что для тебя сделать?

— Сделай так, чтобы я тебя как можно дольше не видела! — со стоном выдохнула Вера.

— Это мы запросто организуем! — жизнерадостно ухмыльнувшись, пообещал боец. — Мужик, ты что предпочитаешь — Якутию или Эвенкийский национальный округ?

— Лучше всего отправить этого козла в его родной город, — с трудом преодолевая боль, проговорила Вера, — у этого города, кажется, и названия-то нет…

— И не забудьте его из квартиры выписать, добавила практичная Надежда.

Вера наклонилась, кряхтя, как старушка и поставила Ромкину миску на пол.

— Ешь, только аккуратно, — сказала она, — я уже сегодня один раз за тобой убирала, больше сил нету.

Пес повилял хвостом и радостно рванулся к миске. Вера только вздохнула: Ромка-то быстро шел на поправку, чего не скажешь о ней. В больнице определили, что от удара о поребрик Вера сломала два ребра. В остальном все было более-менее в порядке, не считая многочисленных синяков и ссадин. Вера мельком взглянула на себя в зеркало: рассеченная бровь кое-как заживала, опухоль в ушибленном носу спала, только глаза совершенно больные. Волосы тусклые, висят безжизненно. Вера кое-как разгребла их расческой и стянула в хвост аптечной резинкой. От такого простого усилия руки стали ватными и перед глазами заплясали красные мухи.

Вера тяжко вздохнула и уговорила себя выпить чаю. Однако, когда она открыла холодильник, ее решимость куда-то испарилась. Холодильник был забит деликатесами, их привез парень, присланный Виктором Андреевичем, вместе с документами о разводе и о выписке Олега из Вериной квартиры по месту жительства, то есть в захолустный город с незапоминающимся названием. Приходила также Надежда Николаевна, принесла мяса для Ромки и сварила Вере грибной суп. Суп тоже съел Ромка, он выздоравливал и стал ужасно прожорливым. Ходил он с трудом, поджимая больную лапу, так что относительно прогулок не могло быть и речи, да и кто стал бы его водить. Так что по обоюдному соглашению было решено пользоваться старым пластмассовым тазиком, Ромка оказался очень сообразительным, сразу понял, чего от него хотят.

Заходила Розалия Яковлевна, приносила дворовые новости, которые Веру не слишком интересовали. Вера сказала ей, что попала в автомобильную аварию, и что они с мужем окончательно развелись. Звонила Валечка из музея, сообщила, что синяк у директрисы Анны-Ванны почти сошел, и в музее считают, что он пошел ей на пользу — директриса стала человечнее и не так придирается к сотрудникам. Еще Валечка сказала, что Матильда Романовна, которую неизвестный злоумышленник огрел по голове портретом писателя Панаева, чувствует себя удовлетворительно, но пока на больничном.

Вера и эти новости выслушала с полным равнодушием, музей казался ей далеким и своя работа в нем какой-то нереальной. Она даже стала чуть меньше уважать писателя Панаева, хотя он-то как раз не сделал ей ничего плохого.

Ромка быстро опустошил миску и теперь гонял ее по всей кухне, толкая носом. Вот он наткнулся на Веру и отпихнул ее боком. Разумеется, не в полную силу, а так, ненароком, он и сам был еще не в лучшей форме. Но Вера от несильного толчка пошатнулась и схватилась рукой за стену. Сердце колотилось часто-часто, дыхание перехватило. Ромка понял, что Вере плохо, и виновато ткнулся носом ей в колени. Вера отметила, что нос все еще сухой, но уже не такой горячий — пес явно выздоравливал. Помогли ли уколы, которые исправно делала Вера, или хирург отлично знал свое дело, но теперь можно было с уверенностью сказать, что Ромка вне опасности. Конечно, наглый бультерьер свое сделал — пес всю оставшуюся жизнь будет припадать на левую переднюю лапу, но это ничего, подбадривала его Вера, нам не нужно ставить рекорды по бегу. Повязку с лапы сняли, теперь рана была заклеена пластырем, колтуны из шерсти Вера вычесала с большим трудом. Запах помойки понемногу выветрился, теперь от Ромки пахло псиной и лекарствами.

Вера нарочно отвлекала себя заботами о собаке, чтобы не думать о своей жизни. Нужно было решать, как жить дальше, но никаких мыслей не приходило в голову. Вера предпочитала валяться на бабушкином продавленном диване и бездумно пялиться в экран телевизора, почесывая за ушами прикорнувшего рядом Ромку.

Раньше такой образ жизни вызывал у нее презрение, Вера всегда любила активный отдых.

Или уж почитать что-нибудь стоящее. Но тратить время на телевизор.., это если совсем нечего делать. Такого с Верой не случалось с детства, а уж когда появился муж — времени вообще ни на что не хватало.

Вспомнив о муже, Вера вздрогнула и прижала к себе Ромку. Соседка Розалия Яковлевна, которая была женщиной наблюдательной и желала Вере только добра, пыталась проводить с ней воспитательную беседу. Она говорила, что нужно встряхнуться и взять себя в руки, что Вера не первая, кто нарвалась на подлеца, и что из этого вовсе не следует, обжегшись на молоке, дуть на воду. Она много чего говорила, только Вера почти не слушала. Она монотонно кивала головой, как китайский болванчик, и со всем соглашалась.

Только не хотелось встряхиваться и оживать, как птица феникс, Вере вообще ничего не хотелось.

Спала она плохо, во сне видела исключительно длинные коридоры, пустые лестницы, темные пещеры и паутину, клочьями свисающую с потолка. Возможно оттого, что спать приходилось в полусидячем состоянии, иначе очень болели ребра. Так что совершенно неинтересно было засыпать, зная, что увидишь во сне одно и то же.

Чайник вскипел, и Вера налила себе почти одной заварки. Ромка оставил свою миску и положил Вере на колени запачканную морду. Она посидела немного, вздыхая, поглядела в окно. Во двор заруливал черный джип. Он распугал ворон на дорожке и приткнулся возле дома. Рядом с припаркованными потертыми легковушками джип выглядел огромным. Какая-то старуха вывернула из-за угла, джип просигналил ей недовольно. Ромка вдруг поднял голову и поглядел тревожно, потом проковылял к окну. Он попытался встать на подоконник, но левая лапа подводила, так что пес оставил эту мысль, послушал еще немного и успокоился.

Вера выпила чаю и даже заставила себя съесть бутерброд с сыром. Ромка так умильно смотрел на сыр, что пришлось отрезать ему солидный кусок.

— Ты — свет моих очей; — ласково сказала ему Вера, — что бы я без тебя делала.

Раздались два коротких звонка в дверь — это Розалия Яковлевна разработала секретную систему, чтобы Вера не боялась открывать. Вера только посмеивалась — ей-то было все равно, потому что за свою жизнь она не боялась, а красть у нее абсолютно нечего, даже бабушкины серебряные ложки и колечко с зеленым камушком лежат в ломбарде. Однако сейчас Вера что-то замешкалась. На миг, на один только миг ей показалось, что за дверью стоит Олег, и сейчас снова нужно будет слушать его гадости и отвечать самой в том же духе.

Звонки повторились, и Ромка на этот раз не залаял, хотя не слишком привечал Розалию Яковлевну. Вера взяла себя в руки и потащилась открывать.

Она растворила дверь, не спрашивая, кто, и не подумала даже запахнуть халат.

На пороге стоял плотный мужчина лет сорока.

— Здравствуйте, — сказал он глухо и без улыбки.

— А вы кто? — ошеломленно спросила Вера.

Отчего-то она сразу поняла, что мужчина не ошибся случайно дверью и не собирается агитировать Веру идти на очередные выборы в муниципальный совет. У агитаторов не бывает глаз цвета горького шоколада, твердого рисунка губ и такого загара. Мужчина был не слишком высок ростом и далеко не худой, но без намека на жир.

«Среднего роста, плечистый и крепкий, Ходит он в белой футболке и кепке…» вспомнила Вера детские стихи, что читала ей бабушка.

У этого мужчины не было ни футболки, ни кепки. На нем были коричневые вельветовые джинсы и более темный свитер. Вера совершенно не к месту вспомнила, как Надежда Николаевна ругала ее за коричневую куртку и приводила даже всем известный анекдот — что некто придет в гости в коричневом, сядет в углу и испортит остальным весь праздник… Видела бы она этого типа в коричневом, усмехнулась про себя Вера, попробовала бы рассказывать свои анекдоты в его присутствии.

Мужчине его одежда явно шла. Рукава свитера были немного закатаны, видны загорелые мускулистые руки. Все эти наблюдения Вера сделала за очень короткое время, которое понадобилось пришедшему мужчине, чтобы войти в прихожую, а соседке Розалии Яковлевне — чтобы втиснуться за ним.

— Веруша! — заговорила она преувеличенно громко. — Этот человек пришел насчет собаки.

Он во дворах расспрашивал, ему и сказали, что ты Ромку взяла. А тут как раз я иду, его с собой пригласила, потому что ты-то ведь незнакомому человеку не откроешь…

— Что значит — насчет собаки? — не своим, сиплым голосом спросила Вера.

Ей захотелось придушить старую грымзу Розалию Яковлевну за то, что распустила язык и притащила этого типа к ней. Но в глубине души она понимала, что ничего не поможет, что этот наглый мужик с глазами цвета горького шоколада отнимет у нее Ромку.

Мужчина внимательно оглядел Веру, потом повернулся к соседке, пробормотал слова благодарности и выразительно, поглядел на дверь.

Розалия поглядела на него не менее выразительно и дала понять, что не собирается никуда уходить. Мужчина нахмурился, но в это время из кухни раздался не лай, а самый настоящий визг.

Так визжат только совсем маленькие щенки. Вера закрыла дверь кухни, и теперь Ромка безуспешно пытался выбраться. Он царапал лапами дверь и лаял не своим тонким голосом.

У мужчины дрогнуло лицо, он сделал шаг в сторону кухни, но тут дверь распахнулась, и Ромка вывалился в прихожую. Увидев мужчину, он хотел прыгнуть к нему, но лапа подвела, и пес завалился на пол. Он не стал тратить время на то, чтобы встать, а пополз к своему хозяину, к своему обожаемому существу, глядя на него снизу вверх, как на бога, и тоненько поскуливая от счастья.

Розалия Яковлевна ахнула и наконец сообразила, что ее присутствие тут лишнее. Она тихонько вышла, закрыв за собой дверь.

— Ромка! — мужчина поднял пса на руки и прижал к груди. — Ромка, дружище!

Ромка лизнул его в щеку, потом закрыл глаза и затих. Вера осознала вдруг, что стоит перед незнакомым мужчиной в старом бабушкином халате и шлепанцах, что на лице у нее нет никакой косметики, а волосы стянуты жуткой аптечной резинкой. Но стыд заглушил приступ бешенства. По какому праву этот тип собирается отобрать у нее собаку? Вера спасла Ромке жизнь, а где был этот сногсшибательный мужчина, когда его пса покалечил злобный бультерьер? И не он ли выбросил его во двор умирать?

— Отпустите собаку, — громко приказала Вера, — что вы себе позволяете? Врываетесь в чужой дом, ведете себя бесцеремонно. Мы вас не звали!

— Вы сами меня впустили, — возразил мужчина, — и потом, Ромка меня признал. Послушайте, давайте спокойно поговорим!

Вера хотела сказать, что им не о чем разговаривать, но ее остановили умоляющие глаза пса.