— Ничего я не забыла!

А вот все остальные гости, кажется, действительно забыли формальный повод сегодняшней вечеринки. Чтобы напомнить им об этом, через весь зал был натянут транспарант:

«Поможем сохранить культуру малого народа ухти».

В дальнем конце помещения стояла, скромно сложив руки на расшитом бисером переднике, небольшая старушка с бледно-голубыми подслеповатыми глазками. Она удивленно щурилась и разглядывала окружающих ее разряженных людей. Чувствовалось, что ей в этом зале чрезвычайно неуютно. Неожиданно на эту старушку наткнулся толстый мужчина с бритым затылком в жирных складках, облаченный в баснословно дорогой костюм от знаменитого итальянского дизайнера.

— А эту доярку, блин, кто сюда пустил? — проговорил он достаточно громко.

В это мгновение в зале неожиданно наступила тишина, в которой его слова прозвучали особенно отчетливо.

Старушка испуганно захлопала глазами, ожидая, должно быть, что ее сейчас выпроводят. Тут рядом с ней возник жизнерадостный молодой человек с микрофоном, который голосом бодрого идиота выкрикнул:

— Здравствуйте — здравствуйте! Мы бесконечно рады приветствовать вас на благотворительном вечере, целью которого является сохранение культуры древнего народа эхти.., извините, ухти! Я представляю вам… — он достал из кармана листочек и громко прочитал:

— Я представляю вам Степаниду Лопатину, одного из последних представителей народа охти.., извините, ухти!

В зале снова стало тихо, и все — или по крайней мере некоторые из присутствующих — повернулись к скромной старушке.

— Степанида Лопатина, — продолжал молодой человек, — сохраняет и приумножает древние культурные традиции народа ахти.., извините, ухти. Она владеет почти утраченным мастерством народной вышивки, и сегодня мы предлагаем вашему вниманию образцы ее творчества! — он сделал широкий жест рукой, показав присутствующим развешанные по стенам вышитые полотенчики, рукавички и прочие милые предметы домашнего обихода.

— Те, кто хочет поддержать древние культурные традиции немногочисленного северного народа, могут приобрести эти уникальные работы. А теперь, дорогие гости нашего праздника, молодой человек еще прибавил своему голосу энтузиазма, как будто кто-то подкрутил в нем соответствующую ручку, — теперь я хочу поблагодарить наших замечательных спонсоров «Омега-Банк» и лично господина Тудыева, компанию «Северные макароны» в лице госпожи Бонасюк, конный завод «Троянские кони» и его главу Исидора Тверезого, а также отдельно всеми нами уважаемого господина Самородного и госпожу Карину Лисицкую, возглавляющую благотворительный фонд «Ухти-ой».

Во время этой хвалебной речи по очереди выступали вперед и кланялись респектабельные дамы и господа судя по всему, те самые спонсоры.

— Вот она, Алка! — зашипела Надежда, ткнув подругу в бок, когда вперед выступила удивительно белокожая, зеленоглазая женщина с великолепной рыжей гривой, облаченная в длинное, сильно декольтированное платье изумрудно-зеленого цвета. — Это Карина, третья Люськина жена!

— Вижу, — неприязненно проговорила Алла, окинув госпожу Лисицкую оценивающим взглядом. — Ей-то, небось, не приходится изводить себя дурацкими диетами!

— Ну, 1ы, допустим, тоже не очень себя изводишь, — отметила Надежда, взглянув на Аллу, доедающую пятый бутерброд и озабоченно оглядывающую зал в поисках официантки.

— Да, но каждый съеденный кусок я мучительно переживаю, как личное поражение! Да еще и ты постоянно меня пилишь и грызешь! И предлагаешь дурацкие диеты в самый неподходящий момент! Говорила же я, — добавила она вполголоса, — что на этих тусовках всю еду разбирают в первые пять минут.., надо было своевременно запастись…

— А вон тот мрачный тип, — продолжила Надежда, надеясь отвлечь подругу от поисков еды, — это, судя по всему, тот самый авторитет, про которого рассказывала Сонька! — и она указала взглядом на высокого, сухощавого и слегка сутулого мужчину в белом льняном пиджаке, который был представлен как «всеми нами уважаемый господин Самородный». Авторитет время от времени бросал в разные концы зала холодный настороженный взгляд и по-хозяйски придерживал Карину Лисицкую за круглый белый локоть.

— Это не он говорил со мной по телефону! заявила Алка. — Этот не стал бы орать про телефонное хулиганство, а просто послал бы подальше открытым текстом!

— Значит, просто случайный человек тогда у Карины был…

— Давай, чтобы не привлекать к себе внимания, сделаем вид, что осматриваем вышивки! прошептала Алла, неожиданно почувствовав себя неуютно.

— По-моему, как раз это и привлечет к нам всеобщее внимание, — вполголоса ответила Надежда, — особенно, если учесть твое замечательное платье и все эти рассыпанные по нему пружинки…

Тем не менее, подруги подошли к стене с экспонатами и принялись их с интересом рассматривать.

Здесь было вышитое болгарским крестом кухонное полотенце с изображением Чебурашки и крокодила Гены, прихватка для кастрюль с портретом Саддама Хусейна, наволочка, на которой гладью был вышит Филипп Киркоров в наручниках и еще несколько таких же высокохудожественных произведений.

— Что-то я не понимаю, — проговорила Алка, ознакомившись с экспонатами, — причем здесь народное творчество? У нас в школе Варвара Ивановна, учительница домоводства, бывший конструктор первой категории, болгарским крестом гораздо лучше вышивает…

— Ну, ваша Варвара Ивановна ведь не принадлежит к вымирающему народу ыхти.., извините, ухти, — ответила тактичная Надежда.

— А это еще неизвестно! — повысила голос Алка. — Если покопаться как следует, может быть, мы все принадлежим к каким-нибудь вымирающим народам.., или к уже вымершим…

Услышав ее громкий голос, к Алле приблизился один из служащих и с легкой вежливой улыбкой осведомился:

— Вас заинтересовали какие-то работы мастера? Вы можете их незамедлительно приобрести. Вот эта, — он показал на изображение Киркорова, — обойдется вам всего в десять тысяч…

Это ритуальное полотенце для утирания лица после выполнения древнего обряда ыых…

— Десять тысяч? — ужаснулась Алка. — Это же бешеные бабки! Это же больше трехсот долларов…

— Не долларов, — поправил ее не расслышавший всю фразу молодой человек, — десять тысяч евро. Но если для вас это дороговато, — добавил он, снисходительно улыбнувшись, — то вы можете приобрести вот этот артефакт, — он указал на прихватку с Саддамом Хусейном, он значительно дешевле, всего четыре тысячи… это ритуальная рукавица для извлечения из очага котелка с гадательной кулебякой.

— Четыре тысячи евро? — уточнила Алка.

— Евро, — кивнул молодой человек.

— Надька, пошли сейчас же отсюда! — прошипела Алла, больно ухватив подругу за локоть. — Куда ты меня привела? Это какой-то притон…

— Ага, а сама говорила — главное, чувствовать себя уверенно, тогда и остальные будут к тебе относиться соответственно! — напомнила ей Надежда. — Вот этот тип и отнесся к тебе соответственно, решил, что раз у тебя такой уверенный вид, то ты можешь купить все это барахло!

— Но ведь действительно же барахло! — продолжала возмущаться Алла.

— Знаю-знаю, слышала уже про вашу Варвару Ивановну и ее замечательные вышивки!

— Но ведь действительно…

— Алка, неужели ты действительно ничего не понимаешь? Ведь все это наверняка устроено для отмывания каких-то криминальных денег. Все эти спонсоры, покровители и прочие деятели во главе с господином Самородным отмывают здесь свою капусту.., в ритуальном котелке.

— А при чем здесь Люськина третья жена?

— Ну ты же видишь, как ее придерживает самородный авторитет? Она — его собственность, и он ее посадил во главе этого ритуального благотворительного фонда для украшения и для отвода глаз. Согласись, что с такой внешностью отвести глаза какому-нибудь ревизору ничего не стоит.., по крайней мере, если этот ревизор — мужчина…

— Да, это все очень хорошо, — недовольным голосом проговорила Алла, — но зачем им понадобился Илья?

— Не знаю, — грустно призналась Надежда.

— Ага, а я думала, что ты знаешь абсолютно все! — злорадно ответила Алла.

— И нечего злопыхать! Во всяком случае, здесь явно пахнет криминалом, значит, мы с тобой идем по верному следу.

— Опять-таки не понимаю, зачем им понадобился Илья! Он-то, по-моему, ни с каким криминалом не связывался!

— А чем он занимался — как нам сказала Сонька?

— Рекламным бизнесом, — не задумываясь ответила Алла. — А к чему ты клонишь?

— Подожди минутку, — и Надежда ввинтилась в толпу в том направлении, где промелькнул жизнерадостный молодой человек, открывавший благотворительное действо и представлявший его спонсоров. Отыскав его. Надежда ухватила за рукав и вполголоса заговорила:

— Молодой человек, дело в том, что я — совладелец нового ресторана, который на днях будет открыт…

Парень окинул Надежду оценивающим взглядом, но ничего не сказал, а только изобразил совершенное внимание.

— Так вот, мы с компаньонами сейчас выбираем рекламную фирму, которой доверим проведение презентации нашего ресторана. На меня произвело большое впечатление то, как хорошо вы провели сегодняшнее мероприятие, и я хотела бы узнать, какая фирма этим занималась.

— Рекламная фирма «Алекс», — с готовностью сообщил молодой человек и протянул Надежде визитку, — всегда к вашим услугам! Презентации новых кафе и ресторанов — это, можно сказать, наша специальность…

— Спасибо, — Надежда спрятала визитную карточку в сумку, — я непременно с вами свяжусь в самое ближайшее время.

Она вывернулась из толпы и снова отыскала подругу. Алка за время ее отсутствия успела отловить официантку и запастись еще одной порцией бутербродов.

— Ну что, — проговорила она с полным ртом, что тебе удалось узнать?

— Ну-ка, еще раз напряги извилины! Не помнишь, как называется та рекламная фирма, в которой работал Люська?

— Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени? — спросила Алка, прожевывая последний бутерброд.

— Ну, не знаю.., так как она называется?

— Ой, как-то на "А".., то ли «Адвекс», то ли «Апекс».., нет, кажется «Алекс»!

— Точно — «Алекс»! — и Надежда с победоносным видом протянула подруге визитку, на которой золотыми буквами было вытиснено:

«Рекламное агентство Алекс».

— И что это нам дает? — с кислой миной протянула Алла.

— Ну, как — что? По крайней мере, какая-то связь. Мы теперь знаем, что Люськина рекламная фирма работала.., то есть, и сейчас работает на этого самого господина Самородного с его малыми народами.

Алка скривилась.

— Ну и чем ты так недовольна? — обиделась Надежда. — Согласна, это не бог весть какой след, но все же лучше, чем ничего…

— Да я вовсе не потому.., просто мне что-то поплохело. Кажется, они тут подают несвежую рыбу…

— А мне кажется, — не без злорадства ответила Надежда, — что ты просто слишком налегла на дармовые бутерброды!

— Когда тебе будет плохо, я это припомню! — сквозь зубы проговорила Алла и двинулась сквозь толпу в поисках туалета.

Надежда Николаевна огляделась, думая, чем бы заняться в ожидании подруги. В это время с ней поравнялись те две разряженные особы, с которыми она столкнулась в самом начале — беловолосая жердь и низенькая толстушка. Тощая, склонившись к приятельнице, говорила:

— Какое платье у Каринки — это свихнуться можно! Говорят, она на той неделе специально летала за ним в Милан…

— Это что! — отвечала ей толстушка. — А ты помнишь те изумруды? Ну, те сережки, по полкило каждая, в которых она была у Илоны?

— Забудь! — захихикала долговязая. — С теми серьгами Каринке пришлось распрощаться!

Бывший муж отобрал их при разводе!

— Да ты что? — толстушка запрыгала от нетерпения. — Как это возможно? Чтобы Карина и что-то отдала!

— Ой, это такая история — просто детектив… ты просто не поверишь! Этот ее муж, он оказывается…

Надежда вся превратилась в слух, но информированная особа пригнулась к уху своей приятельницы и перешла на шепот, к тому же они медленно дрейфовали к центру зала, постепенно удаляясь, так что больше не удалось разобрать ни слова. Оглядевшись, Надежда увидела, что ее снова прибило к стене с вышивками. Тут же стояла сама представительница малого народа, совершенно забытая организаторами и гостями презентации. Старушка растерянно оглядывалась по сторонам и теребила свой вышитый передник. Надежда приветливо улыбнулась ей и проговорила:

— Очень симпатичное полотенчико! А вы давно вышиваете?

— Ой, доченька, давно! — Степанида очень обрадовалась собеседнице. — Годов десять! Как внучка в школу пошла, да как я на пенсию вышла, так и вышиваю! А что еще в деревне делать? Ну, корову покормлю, курочек покормлю, и сижу, вышиваю., а научила меня женщина одна, мы с ней вместе в этой.., в санатории отдыхали, мне в совхозе путевку дали. Хорошая женщина, в школе учительницей работает… Ой, вот она-то вышивает, не мне чета!

— А как ее зовут? — заинтересовалась Надежда. — Наверное, уж не помните?

— Отчего же не помню? — удивилась Степанида. — У меня память-то хорошая! И зубы, доченька, все свои! — в подтверждение своих слов она пощелкала крепкими, слегка выступающими вперед желтыми зубами.

— Ну, так и как же ее зовут? — спросила Надежда, не дождавшись ответа.

— Кого? — удивленно спросила Степанида, уставившись на собеседницу выцветшими голубыми глазками.

— Ну, ту женщину, учительницу, что вас вышивать приохотила?

— А, ее-то! Так Варвара, Варвара Ивановна ее зовут!

В это время к хранительнице древнего искусства народа ухти протолкались несколько журналистов.

— Скажите, — начал один из них, выставив перед собой диктофон, — каковы концептуальные корни вашего творчества?

Степанида растерянно захлопала белесыми ресницами, завертела головой и едва слышно проговорила:

— Ой, корова-то у меня недоена… Нюська обещалась выдоить, да уж знаю я, как она доит…

Тут же, рассекая толпу, как ледокол рассекает весенние подтаявшие льды, на помощь Степаниде примчался рекламный юноша с горящими энтузиазмом глазами. Развернув к себе нахального журналиста, он сходу затараторил.

— Концепция древнего искусства народа ухти, последней хранительницей которого является Степанида Лопатина, заключается в том, что его актуальность…

Надежда Николаевна перехватила испуганный взгляд Степаниды и поспешно смешалась с толпой. Ей было, конечно, жаль старушку, но от слов «концепция» и «актуальность» у нее начиналась аллергическая реакция, и она уже чувствовала знакомое щекотание в носу.

* * *

Алла вымыла руки, оглядела себя в зеркале и осталась в общих чертах довольна. Глаза снова горели боевым задором, на щеках выступил здоровый румянец, так хорошо сочетавшийся с замечательным китайским платьем в иероглифах сюнь. И что Надежда ее постоянно пилит? Разве важно, сколько женщина весит? Важно, как она себя оценивает, и какими глазами смотрят на нее встречные мужчины.

А они смотрят на Аллу очень заинтересованно. По крайней мере, иногда. По крайней мере, некоторые. А другими она и сама совершенно не интересуется. То есть на самом деле она никакими не интересуется, у нее есть собственный замечательный муж Петюнчик, но ведь женщине, чтобы чувствовать себя в тонусе, нужно иногда ловить на себе заинтересованные мужские взгляды…

На этой мажорной ноте Алла распрямилась, закрыла кран и хотела вернуться в зал, но неожиданно замерла на месте. В коридоре, возле двери туалета, разговаривали двое — мужчина и женщина.

— Возьми себя в руки! — резким, неприятным голосом говорила женщина. — На тебя невозможно смотреть! Ты совершенно раскис!

— Тебе легко говорить, — отвечал мужской голос, — все опасности достались на мою долю!

Ты вообще в стороне!