Город в 220 тысяч человек, очевидно, давал им место плавать, таким рыбам, как Сочан и Хитрый. Хитрый вначале смотрел на меня недоверчиво, но затем принял. После нескольких совместных коротких бесед он стал называть меня Жиган-Лимон. «Ну, как дела, Жиган-Лимон? Скоро тебя нагонят?» У зэков считается хорошим тоном говорить, что собеседника «нагонят», то есть освободят в зале суда. Хотя случается такое крайне редко, экстраординарное событие, можно сказать.
По мере продвижения процесса энгельсовские мрачнели. Впрочем, как правило, по мере развития большинства процессов подсудимые мрачнеют. Если раньше энгельсовских разъединяли их показания, данные в ущерб друг другу, чтобы чуть-чуть спасти свою шкуру, то теперь все эти детали перестали иметь значение. Все более одинокие, они прижались друг к другу кучкой, все восемь, а напротив — тысячелетний утробный замшелый зверь — Государство — стоял ощеренный, готовый вонзить в них свои клыки. Сочан уже не враждовал с Хитрым, а Хитрый с Сочаном.
Как-то Сочан стоял в одной клетке со мной. Его должны были везти на приговор. Но, проведя через медосмотр и шмон, объявили, что подымут наверх, суд не состоится. Сочан вдруг сказал мне серьезно: «Ты напиши за нас, Лимон. Чтоб люди знали, как тут. Напиши. Мы-то не можем. Ты — умеешь». Прокурор уже запросил к тому времени энгельсовской группе два пыжа. Один пыж — Хитрому и один — Сочану. «Ты напиши за нас», — звучит в моих ушах. Много их сильных, веселых и злых, убивавших людей, прошло мимо меня, чтобы быть замученными государством. Если стать на философскую позицию, согласно которой убивать в стычках себе подобных (по-научному это называется «внутривидовая агрессия») — нормально, то чью злую волю тогда осуществляет государство? Сверхубийцы, наказующего победителей конфликта?
Сочан, собравшийся на приговор, был одет плотно и сурово. Откуда-то появился темно-синий бушлат, черная рубашка и свитер. Он предвидел, что после приговора его спустят со второго этажа вниз в подвал, на спецкрыло, там у нас сидят строгачи, пыжи, и там же помещается карцер. Но приговор таинственно отложили.
Кто я? Лишь брат их, мужичок в тулупчике, несомый тюремными ветрами. Вы просили, я пишу за вас, пацаны, обитатели каменного мешка.
ГЛАВА 4
В октябре их судили. В день приговора тепло одетый Сочан стоял суровый со мной рядом в клетке. Затем нас посадили в допотопный старенький воронок с двумя голубятнями. Он сел у самой решки, я сидел сразу за ним. Я еще раз отметил его скорбный римский профиль: выдающийся подбородок, сильный римский нос. Дело в том, что от двери в воронок светило ярким октябрьским хладным днем. И на фоне этого дня и серел темным бетоном его тюремный профиль. Он окликнул Хитрого, тот сидел в другой голубятне:
— Ну, чего ожидаешь, Хитрый? Одного уж пыжа нам точно дадут: или мне, или тебе.
— Думаю, что дадут два, — сказал Хитрый. — И мне, и тебе.
Через несколько часов выяснилось, что дали пыжей обоим. Каневский недаром имел репутацию безжалостного судьи. Дело об убийствах в среде криминальных авторитетов города Энгельса было завершено. Жизни Сочана и Хитрого были загнаны в тупик. Подельники их получили мрачные срока от 22 до 10 лет. 10 лет — наименьшее наказание — получил мой читатель из Норвегии Юра Доронин.
По сути их преступления. Видимо, они хотели подчинить себе город Энгельс. 220 тысяч человек населения. Основные предприятия — троллейбусный завод, завод автомобильных свечей, разваленный завод «Химволокно», бывшие военные почтовые ящики, неудачно переведенные на мирные рельсы; мясокомбинат (почти полностью «лежачий»), «лежачий» же лесозавод (лес плавает в Волге, и там же, говорят, в Волге лежит где-то золотишко Стеньки Разина), завод железобетонных конструкций. В течение семи лет Энгельс служил столицей немцев Поволжья. Сочан и компания хотели, конечно, подчинить себе не предприятия города и не город, как таковой, но криминальный мир города. Такую они, возможно, ставили перед собой стратегическую цель. А конкретнее, воевали за деньги и за сферы влияния. Большинство подсудимых — люди не бедные, состоятельные. Конкретно их наказали за пять убийств. Эти пять убийств укладываются в три эпизода.
Все заинтересованные лица разбились на группы. Во всяком случае, так утверждает сторона обвинения. Одна группа выследила машину Мутенина и доложила по рации другой группе. А те поджидали Мутенина у его дома с оружием. Стреляли Прохоров и Веретельников (Хитрый). Первый, Прохоров, стрелял из автомата… Уместно остановиться тут, чтобы представить Прохорова. Прохора я впервые увидел в волчушку в облсуде — высокий скелет парня, увенчанный бритой башкой и удивительную кожаную, бело-сине-голубую спортивную куртку на нем. Он хотел со мной познакомиться. Об этом я узнал в сентябре от Сергея Аксенова, тот сидел с Прохором на двойке и не раз с ним разговаривал. В день их приговора я слышал, как Прохор закричал мне, его выводили из бокса, чтобы отвезти в тюрьму. «Эдуард Вениаминович, бери меня теперь к себе в партию. Теперь у меня много времени будет на партийную работу. Да, смерть!» Я не только слышал его, но и видел его спину в волчушку. Думал, что вижу в последний раз. Оказалось, нет. 12 декабря 2002 года, в день Конституции, меня привезли на двойку и открыли для меня камеру № 39. Там меня ждал улыбающийся Прохор. Прохор сообщил мне свою версию случившегося. По его версии выходило, что Мутенин завербовал Сочана и, дав ему автомат, послал убить Прохора. Завладев автоматом, Прохор отправился мстить Мутенину. Якобы.
Но вернемся в ту ночь. Мутенина поджидают с оружием Прохор и Хитрый. Прохор стрелял из автомата. Стрелял по машине, в которой находились трое: шофер, Мутенин и некто Юриков. Четвертый, телохранитель Мутенина, вышел из машины еще до этого: он пошел проверить подъезд. Мутенин и Юриков под выстрелами выскочили из машины и попытались убежать. Прохоров, продолжая стрелять по ним, сделал 15 выстрелов. Спасаясь от выстрелов Прохора, Мутенин и Юриков выскочили на Веретельникова (Хитрый) под огонь его пистолета. Мутенин скончался на месте. Юриков скончался в больнице. Случилось это в ночь с 27 на 28 мая 1999 года. Представим себе эту майскую ночь…
Подсудимые этот сценарий отрицали. По их словам, да, конфликт с Мутениным был, но убили его случайно. Никто не следил за ним, никто не ехал за ним на расстоянии от ночного клуба до места гибели. Это выдумка обвинения. Во время судебного заседания Веретельников вступил в следующий разговор с прокурором.
Хитрый: «Я и стрелять в убегающих людей не хотел, в окружении Мутенина был мой родственник!»
Прокурор: « А почему пули попали в стену дома? Стреляли бы тогда уж в воздух».
Хитрый: « А я боялся, что пули попадают мне сверху на голову».
Хитрый был родственником Юрикова, жил с его сестрой в гражданском браке. В ходе следствия выяснилось также, что Хитрый стрелял в Юрикова из купленного у него же пистолета. Жена Юрикова поведала следствию, что муж опасался Веретельникова. На похоронах родственник не был, пришел на девять дней на поминки и так рассказал о происшедшем, что у нее создалось впечатление, будто Хитрый это видел. Обвинение утверждает, что в убийстве Мутенина и Юрикова участвовали еще Черкасов и Доронин. Первый, сказано в газете «Саратов-СП», оставался в квартире (в какой, в чьей квартире, не понять, и, если в квартире, значит, в самом убийстве не участвовал), второй выступал в качестве шофера. С Юрой Дорониным, по кличке Цезарь, я уже упоминал, меня сажали в бокс в областном суде.
Черкасов и Сочан подчиняться не желали. Решили убрать Шеремета. Посвятили в план Хитрого и Плеханова, привлекли двух новеньких — Аржанухина и Авдюхова. Последних якобы запугали тем, что Пономаренко-Шеремет мог пустить слух о причастности их двоих к убийству Мутенина. Аржанухин был нужен потому, что когда-то жил с Пономаренко на квартире и сохранил знакомство. (Аржанухин — это мой приятель-книголюб Морда.)
Аржанухин заехал за Пономаренко и предложил отправиться с ним за большим карточным долгом. (Морда еще и феноменальный игрок, говорили мне. Сам он умолчал об этом своем даре.) Сочан и Веретельников уже искали в это время место для убийства в посадках у трассы Энгельс — Маркс. Черкасов с Авдюховым съездили на дачу и взяли веревку и лопату…
Это все рассказывают СМИ, присутствовавшие на суде. Это версия обвинения. «Сочан и Веретельников выкопали яму», — утверждает обвинение. Но когда я ездил с ними в тюремном автобусе, помню, подсудимые говорили (из бокса в бокс), что обвинение врет, никакой ямы они не копали, там было естественное углубление в земле…
Далее, повествует обвинение, выкопали яму. Авдюхов показал ранее подъехавшему Аржанухину маршрут. Все, кроме Плеханова (у него сломалась машина, и он отстал), прибыли к назначенному месту. Была договоренность: соглашаться с любыми действиями каждого из них. Когда Хитрый (Веретельников) приветственно протянул Пономаренко руку, Черкасов накинул на шею Пономаренко веревку. Повалили на землю и душили по очереди — Черкасова сменил Авдюхов. Якобы уже неспособного сопротивляться Пономаренко Хитрый ударил ножом в живот. Сбросили в яму и замаскировали.
Изначально уголовное дело возбудили по факту обнаружения трупа. Труп был очень несвежий, почти скелетированный, откопали его в нескольких сотнях метров от трассы Энгельс — Маркс. Эти раскопки, совершенные при участии милиционеров Приволжского РУБОП, наделали немало шума. Дело в том, что покойный оказался непростой — криминальный авторитет, известный под кличкой Шеремет. Шеремет, как писала «Саратов-СП», одно время пытался активно вмешиваться в жизнь специфических кругов, а по слухам (распускали этот слух, правда, сами сотрудники правоохранительных органов), даже нарушил шаткий кислотно-щелочной баланс в этих кругах. И вот, видимо, кто-то решил устранить причину кариеса. Возбудили уголовное дело и впоследствии нашли виновных. Якобы так. В судебном заседании подсудимые якобы не отрицали факт убийства Шеремета, но утверждали, что убивать его не хотели. Хотели запугать и путем пыток выведать тайну убийства прежде очень значительного в Энгельсе человека — Николая Балашова. Его застрелили из охотничьего ружья в автомобиле в 1999 году. Балашов претендовал на роль одного из крестных отцов области и статус вора в законе. Ходили слухи, что Шеремет причастен к его убийству. И вот, утверждают подсудимые, они пытали, пытали Шеремета и случайно допытали веревкой до смерти.
Каверин приехал вечером. Аржанухин, Сочан и Черкасов подошли к нему и предложили покурить в машине анашу. Об этой слабости Каверина они прекрасно знали. Посадили в машину и увезли. Но отец Каверина в это время был в гараже, он видел и знал, с кем уехал сын. Потому его тоже пришлось ликвидировать. Прохоров и Плеханов сказали, что сына задержала милиция и он ждет отца. Повезли к тому же погребу. Когда отец вышел из машины, в сына выстрелили, но он не успел еще ничего понять. Пистолет Хитрого заклинило. Отца столкнули в погреб, где Плеханов убил его шилом. Сын еще шевелился. Хитрый взял проволоку и затянул ее на шее Каверина-сына. Спрятали трупы хорошо.
Однако вскоре возникла необходимость их перезахоронить. Потому что пистолет Хитрого изъяли милиционеры, и пистолет мог привязать их к трупам. Раскопали яму и пытались вытащить тела, но тела уже разложились, тогда отторгли головы и закопали их рядом с гаражом. Но пистолет все же и оказался отправной точкой в раскрытии этого, а потом и других дел.
Следствие продолжалось более года, а оперативная работа еще более продолжительный срок. Материал сросся из трех различных уголовных дел. Они были возбуждены в разное время по уже упомянутым убийствам и «факту обнаружения трупа…»
«Оперативная работа», «следствие» — юридическая терминология обвинения звучит пышно и самодовольно. Но это обычная милицейская ложь. На самом деле у подсудимых под пытками вырвали признания. Подсудимый Аржанухин (Морда) поведал мне вот что. После того как менты подразделения «Кобра» несколько дней пытали, но не смогли добиться признания от одного из основных подозреваемых (и впоследствии обвиняемого) по делу, его выбросили на улицу, прямо в руки известной в Энгельсе банды. Эти люди изощренными пытками за неделю добились признаний и сняли признания на видео. А затем вручили и видео, и человека ментам. Так было раскрыто энгельсовское дело. А пистолет явился лишь доказательством. «Кобра» же — это милицейское подразделение особого назначения, применяющее пытки во всех случаях. В городе Саратове его штаб-квартира находится по адресу: ул. Вольская, д. 77. (Сотрудники «Кобры» вместе с сотрудниками УФСБ участвовали в захвате Карягина и Пентелюка 24 марта 2001 года на пересечении улиц Гоголя и Зарубина в г. Саратове, когда в сумках были обнаружены четыре автомата и взрывчатка.)
Приговор последовал суровый. Несмотря на то что все подсудимые отрицали, что входят в состав ОПГ. Несмотря на то что у шести из восьми обвиняемых есть маленькие дети. Не помог даже смягчающий, казалось бы, наказание факт: убивали ведь своих же, то есть людей с противоправным поведением. Сочан и Хитрый получили пыжей, Прохоров — 20 лет, Черкасов — 18, Плеханов — 16, Авдюхов — 15, Аржанухин (Морда) — 14, Доронин — 10 лет в колонии строгого режима.
Хотя Сочан и Хитрый находятся сейчас недалеко от меня (они подали кассационные жалобы), вертикально вниз на спецу, в подвале, — на самом деле они уплыли за тысячу темных миль. Углубились в вечность. Там они сидят — живые мертвецы.
По утрам летом было слышно, как пыжи кричат внизу. Вылаивают скороговоркой «гражданин начальник, ФИО-ич, осужденный по статьям, пункты, УК РФ на пожизненное заключение … начало срока… конца срока нет». Затем раздается стук киянки о решетку и шконки.
Ты видишь, Андрей Сочан, я написал о тебе. Я обещал.
ГЛАВА 5
В газете писали, что два брата изнасиловали одиннадцатилетнюю девочку и убили. На сборке мне указали на прикованного к трубе на продоле худого пацана. «Один из отморозков, которые ребенка убили» Пацан был высокий, сутулый и понуро стоял лицом к стене в кроссовках, топорщащихся языками, и цветастой куртке. «Это Чванов, — сказали мне, — тот из братьев, который умственно отсталый». Мы стояли в клетке под лестницей и обменивались мнениями.
«Я бы такого своими руками прикончил», — вот к такому вердикту сводилось коллективное мнение. «Он уже опущенный», — сообщил мне кто-то. Был конец июля.
Защитил Чванова только Хитрый. Причесывая отросшие волосы, он сердито бросил через плечо: «Откуда вы знаете, он это сделал, они или не они с братом?! Менты вам свои ментовские байки рассказывают, чтобы вас разъединить, чтобы вы все друг на друга кидались. Может, совсем не эти пацаны, а вы на них рычите, рветесь, порвать готовы. Сколько раз уже так бывало. Мне этого пацана лично жалко, он и так уже столько перенес. Зашуганный, как зомби. Менты его пиздили. Теперь вы еще накинетесь…»
Зэки заткнулись. Когда авторитетный человек изрекает мнение столь радикальное, то мнение ошарашивает. С неавторитетным будут спорить вслух, с авторитетным не решатся, будут спорить про себя или вне досягаемости чужих ушей, у себя в хатах. Я тоже поспорил в своей. Наш старший Игорь сказал, что он своими руками бы таких. А я принял сторону Хитрого. Откуда мы на хер знаем. До Андрея Чикатило за те же преступления казнили двоих.
История двоюродных братьев Андрея Чванова (тот, что умственно отсталый) и Цибисова проста и ужасна сказочным ужасом. У Андрея с детства легкая умственная отсталость из-за родовой травмы. Родители бросили его в 11 месяцев, вырос он у бабушки, а после ее смерти жил у тети, матери Цибисова. Работал дворником, зарплату отдавал тете. Дружил только с братом. Цибисову — 18 лет. Он учился в институте. Если верить прессе, у Чванова были постоянные приступы потери сознания, судорожные припадки. Но он якобы вменяем. Что касается меня, то я увидел в тюрьме запуганного подростка со вполне нормальным, но перепуганным и сломленным лицом. Пацана.
Самым несчастным образом история двух одиноких друзей, двоюродных братьев 13 июля переплелась с жизнью одиннадцатилетней девочки. Ее родители только что купили дачу на речке Гуселке, и там же находилась дача, куда приехали братья. И вот с двух сторон они приближаются к Первому водопаду (там два места для купания: Первый и Второй водопады) — два брата, выпившие четыре бутылки пива, пластиковых, каждая по полтора литра; и девочка. И вот Рок бухает тяжелым, мрачным смехом — трое встретились у водопада: «Бу-бу-бу-ба!»
Девочка сама подошла к ним: Цибисов учился с ней в одной школе, старшеклассником играл в новогоднем спектакле для младших. Был волком. Девочку приняли в компанию, вместе купались и бросались илом. А через несколько часов девочку нашли на тропинке, ведущей от Второго водопада к Первому, — изнасилованную и задушенную.
Переночевали братья на даче, а приехав домой, получили повестку в милицию. Там Цибисов написал явку с повинной. Родители его до сих пор не верят, при первом еще упоминании о смерти девочки он сказал им: «Это не я». Так что опытный Хитрый, может быть, и прав. Из братьев могли выбить признание. В явке Цибисов написал: «Я и мой брат приехали на дачу с ночевкой. Пошли за пивом, выпили, пошли купаться… Девочка внезапно заговорила со мной: „Ты не учился в четырнадцатой школе?“ Она меня узнала, и мы стали купаться и бросаться илом…. Я вылез и ушел курить, а Андрей и девочка купались. Вернулся и увидел, что девочка лежит на тропинке, изо рта кровь, а рядом брат». Далее Цибисов показывает, что он не понял, что произошло, но решил, что надо изнасиловать — пустить по ложному следу.
Это не единственная версия Цибисова. Впоследствии он говорил, что предложил Чванову изнасиловать девочку. Что Чванов ее немного придушил, а Цибисов изнасиловал ее в полуобморочном состоянии, додушил, бросил в сторону, и они ушли. На судебном же заседании Цибисов сказал, что напал на девочку и придушил ее брат, а он изнасиловал, придерживая одной рукой за шею. Когда изо рта пошла кровь, прекратил свои действия и не знает, была ли она жива.
Возникает общая картина: два очень молодых одиноких самца разломали на части тонкую изящную куклу одиннадцати лет, не умея с нею обращаться. Передавили тонкую шейку. Движимые любопытством похоти, изучая ее, как изучают будильник, передавили шею, и кукла умерла. А школьный Волк с братом, пошатываясь и не понимая, что произошло, отправились спать.
Позднее, весь сентябрь и часть октября я видел их прикованными отдельно от нас, обычно на продоле, цепляли их наручниками к разным стенам. У них была изоляция, так как боялись, что мы, «нормальные» зэки, можем наказать их за девочку. Точнее, администрация красной тюрьмы нисколько не опасалась, что мы изобьем братьев, нанесем им увечья либо замочим; ибо в красной тюрьме хозяин — администрация. И как правило, ничто не происходит без ее ведома. Они установили братьям режим изоляции, поскольку таковой им полагается по характеру преступления, которое они совершили. Помимо отдельного от нас содержания на продоле, изоляция подразумевала, что на суд-допрос их возили в одиночных боксах. Андрей Чванов сидел на спецу, внизу. Один ли он сидел в камере, мне неизвестно. Цибисов же сидел, а возможно и сидит, на втором этаже, где-то от 120-й до 122-й хаты. С кем сидит, я не выяснил.
Вокруг этих ребят была особая аура. Ну конечно, отчасти эта аура складывалась из стыдной страсти, ведь изнасилование — преступление страсти и стыда. Дополнительное усиление ауры происходило еще оттого, что они изнасиловали и убили малолетнюю куклу. То есть, в сущности, нарушили древнейшее, соблюдаемое всеми, и развитыми и примитивными, племенами табу — растлили и убили девочку-ребенка. Оттого всякий раз, когда я их видел (как боязливые, снятые с дистанции спортсмены они стояли, понуря головы с одной поднятой лапой, пристегнутой к трубе отопления), я испытывал незнакомое чувство
Тюремные изгои, они замутняли мое сознание своим появлением в той неземной тюрьме, которая существует помимо тюрьмы земной, т.е. помимо хаты, звона ключей, продола. Эти ребята занимали в той тюрьме значительное место, где-то рядом с Сочаном, Хитрым, ибо велика была их трагедия. Даже больше трагедии Сочана, ибо в мире метафизическом они совершили гораздо большее преступление.
12 октября меня привезли вместе с ними из облсуда. Нас выстроили на продоле. Чванова отделили от нас немедленно и поместили в клетку у двери. Рядом со мной остался подросток в черной лыжной шапочке. Я долгое время не мог опознать братьев. Но тут продольный отошел от нас, и подросток в шапочке обратился к стоящему в клетке: «Ты держись, Андрей, на суде я все возьму на себя». Тут только до меня дошло, что это насильники Чванов и Цибисов… Вернулся продольный и повел меня и Цибисова на второй этаж в хаты. Порядок такой: мы идем впереди, конвойный офицер за нами. На нашем этаже мы становимся лицом к стене. Офицер проходит, открывает дверь, входит на этаж. Мы идем за ним и без команды проходим каждый к своей камере. Моя № 125 располагалась дальше по продолу. Когда я проходил мимо Цибисова, уже стоявшего у его хаты, он прошептал: «Удачи тебе, Эдик!»
Я неожиданно для себя ответил: «Тебе тоже». И, войдя в хату, я долго еще размышлял о Цибисове, Чванове, девочке, о себе тоже. О моей книге «Дневник неудачника», о девочках, подростках, Волках, о сказке «Красная Шапочка».
Что Цибисов знает обо мне? Читал ли он мои книги? Перефразируя любимое мной стихотворение Гумилева «Мои читатели» я могу теперь написать: «Пацан, изнасиловавший и убивший одиннадцатилетнюю девочку, прошептал у меня за спиной в Саратовском централе: „Удачи тебе, Эдик!“
Эта его фраза потревожила меня тогда и продолжает тревожить.
24 октября Цибисова и Чванова судили. Как и обещал, Цибисов взял всю вину на себя и получил 20 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Его двоюродный брат Андрей Чванов — четыре года.
Фраза «Удачи тебе, Эдик!» шепотом за спиной от мальчика-убийцы, исполнявшего роль Волка на новогоднем спектакле, продолжает меня тревожить.
ГЛАВА 6
Чеченцев труднее отличить в русской толпе зэков, чем других кавказцев. Ну, во-первых, они в большинстве своем не черные, и горбоносых среди них немного. Много шатенов, рыжих, прямоносых. Они небольшие и компактные. Держатся они, как правило, спокойно и уверенно. Зачастую их общеобразовательный уровень выше, чем у русских зэков. Они умеют себя поставить. Кажутся, а может, и есть, душевнее и дружелюбнее. Говорят, что, когда их собирается много, они становятся другими — наглеют и пытаются помыкать русскими. Со многими с ними я не имел дела, потому не знаю. Они общительны, это точно. Может быть, это качество вызвано необходимостью выживания во враждебном окружении, как и дружелюбие, я предполагаю.
Об Ильясе Абуеве я слышал задолго до того, как встретил его. Он сидел в 126-й хате, рядом с моей 125-й, сидел вместе с Сочаном и Матвеем. Наш старший Игорь говорил мне, что Ильяс сидит за похищение 13-летней девочки из Саратова, Аллы Гейфман, дочери крупного предпринимателя. Дело в том, что Игорь сидел некоторое время в 126-й с подельником Ильяса — Ахмедом Дакаевым — и знал подробности их дела, так что и об Ахмеде Дакаеве я тоже слышал. Я познакомился с ними в один день. И вот как это произошло. Когда меня завели в адвокатскую, там, оказалось, собрался молчаливый контингент. Все они были погружены в свои зэковские думы, когда я туда вошел, все стояли вдоль стен и летали себе одиноко. Где-то все были, улетали. Где-то, но только не в тюрьме. Среднерусские невыразительные лица, направленные внутрь себя глаза. А я уже с утра принял порцию новостей, это было 12 сентября, и жаждал ими поделиться. И стоял, нахохлившись, коренастый парень со сломанным носом. Выше меня ростом. Под олимпийкой и топорщащимися спортивными брюками угадывалась арматура спортсмена. Я опознал его не как Дакаева, а как подходящего собеседника. «По ящику сейчас видел, — сказал я, — вице-премьера „ЛУКОЙЛа“ спиздили. А Путин предъявил Грузии ультиматум. Почти война».
Он ответил. Говорил так, как будто у него кавказские камешки во рту. Он сказал, что с одной войной не разделались, а вторую начинать не под силу.
Я сказал ему, что сидел в Лефортово с Алхазуровым. Он сказал, что «за меня» слышал. «Кто же тебя не знает, Эдик!» — и мы поехали… За то, за се, он передал привет Игорю. Когда я спросил, какая у него статья, он сказал, что «вымогательство». Когда в тот же вечер я сообщил о своем новом знакомстве Игорю, тот выразил мнение, что чеченец постеснялся признаться мне в похищении. Однако, разобравшись, я понял, что Ахмед говорил правду. Ни он, ни его подельники не обвиняются в похищении.
Девочку похитили 20 мая 1999 года, когда она возвращалась домой из школы. Люди в милицейской форме посадили Аллу в свою машину, усыпили и вывезли в Чечню. Но этот эпизод обвиняемым Абуеву, Дакаеву, Хизряеву и Джаватханову не вменили. Само похищение совершили другие люди. И они, непосредственные похитители Аллы, все еще не установлены. Как считают следователи областной прокуратуры, похищение Аллы организовал чеченец Абдулбек Ахматханов. Его родной брат Зайнды Ахматханов одно время якобы отвечал за вооружение масхадовской армии, руководил мастерскими, где производили оружие. Абдулбек торговал в Саратове лесом. Григорий Гейфман, отец Аллы, глава фирмы «РИМ», был, конечно, ему известен. С тех пор Ахматханов умер. Алла в декабре 1999 года «была освобождена в результате спецоперации ГУБОП МВД РФ, Северокавказского РУБОП после длительных переговоров при содействии Приволжского РУБОП». К тому времени отец Аллы выплатил в два приема 200 тысяч долларов похитителям.
Из материалов дела, попавших в СМИ, явствует, что Алла попала на территорию Чечни через день после своего исчезновения из Саратова. «Преступная группировка, которая занималась именно проведением „мероприятия“ по перевозке девочки, сдала ее на границе мятежной республики из рук в руки группировке, в которую входили подсудимые». Те перевезли пленницу с завязанными глазами на автомобиле сначала в Грозный, а потом в Шали. Там Аллу Гейфман содержали поочередно в нескольких семьях. Содержали ее в разных условиях — где в подвале, где прямо в доме и без охраны, совершенно не опасаясь, что она убежит. Бежать среди чужих было некуда. В то самое время в доме Гейфмана раздались первые телефонные звонки с требованиями выкупа. Мужские голоса требовали вначале 3 миллиона долларов, затем планку опустили до 2 миллионов. Периодически девочку заставляли принимать участие в телефонных переговорах.
1 июня была предпринята акция устрашения: у Аллы отрезали палец на руке. Для проведения операции был приглашен местный врач. Ребенку вкололи обезболивающее, провели ампутацию и сделали перевязку. Палец упаковали и вместе с видеокассетой, на которой были записаны просьбы Аллы о помощи, отвезли с нарочным в Саратов.
Где-то между 1 июня и 2 августа через цепочку посредников отец Аллы Григорий Гейфман выплатил вымогателям вначале 118 тысяч долларов на границе Чечни и Ингушетии, на трассе Мескер-Юрт — Назрань. Затем на том же месте были выплачены еще 82 тысячи долларов. Передача части денег, однако, не удовлетворила вымогателей. Второй палец Алле отрезал тот же доктор, что и первый.
Менты, как и спецслужбы, любят приписывать себе результаты деятельности других лиц. Спецоперация ГУБОПов и РУБОПов на деле расшифровывается как простая сдача чеченцами девочки в руки правоохранительным органам. Алла вернулась к родителям благодаря еще одному посреднику-чеченцу. Он сидит в одной из тюрем Центральной России по обвинению в убийстве. У него богатое криминальное прошлое и незавидное будущее. Потому он решил облегчить свою участь. Люди его тейпа забрали Аллу у людей Ахматханова и передали сотрудникам Приволжского РУБОП. За его посредничество влиятельному чеченцу обещали значительное смягчение наказания.
Таким образом, в сентябре 2002 года я встретился с Ахмедом Дакаевым в облупленной, тронутой лишаем адвокатской под сводами Саратовского централа. Никакой неприязни я к нему не чувствовал. И мне, и ему одинаково угрожало мрачными сроками — отъемом кусков жизни русское государство. Было бы странно, если бы мы относились друг к другу враждебно. Это в американских фильмах с удовольствием изображают, как воюют и даже гибнут в тюремных расовых и межнациональных войнах, схлестываясь, негры с испаноязычными, белые с мексиканцами и так далее. В Саратовском централе в этом смысле нет ни эллина, ни иудея. Все мы стояли на сборке одинаково страдающие под сапогом государства, что я, русский, что он, чеченец. Из адвокатской нас повели порциями в воронок. Ахмеда посадили в стакан воронка, а меня в черный общак. Черный потому, что свет в нем менты не включают. «Садись, Эдик!» — подтянул меня кто-то. Подтянул, потому что когда входишь в воронок, то ничего не видишь, там кромешная тьма. Привыкнув к темноте, я разглядел соседа, подтянувшего меня.
Остроносый, улыбающийся мужик. Это и был Ильяс Абуев — второй участник процеса по делу Гейфман. Задержали его в 2001 году. До самого ареста он служил командиром роты военной комендатуры в Шали. Позднее я встречал его еще несколько раз и рассмотрел. Аккуратный, подтянутый, череп покрыт шерстью черных волос. Нос прямой, лицо белое, роста среднего. Довольно веселый.
Из газеты «Саратовский Арбат»: «В суде все четверо подсудимых изменили показания, данные на предварительном следствии. Они заявили, что брали вину на себя, потому что боялись — Абдулбек Ахматханов отомстит их семьям».
— Нельзя судить этих людей, игнорируя обстановку, которая была в то время в Чечне, где власть принадлежит бандитам, — говорит Алексей Удот, защищавший Ильяса Абуева. — Вся вина моего подзащитного в том, что он стоял рядом, когда Ахматханову посредник передавал деньги. Сразу после прихода федеральных войск Абуев рассказал местному главе администрации о похищении девочки, но тот не стал предавать дело огласке. А теперь Абуева судят.
— Абуев делал такое заявление на следствии, но подтвердить его не удалось, — рассказывает следователь Александр Ковалев. — Мы отправили в Чечню поручение местным правоохранительным органам допросить этого главу администрации. Но оно не выполнено. К тому же, если Абуев действительно хотел рассказать о преступлении, почему не пошел в прокуратуру, милицию, ФСБ? Где он был полтора года?
Сначала Аллу держали в квартире любовницы Зайнды Ахметханова. Затем перевезли в Шали в дом Ахмеда Дакаева. В прошлом Дакаев выполнял поручения Ахматханова — торговал его лесом. В доме Дакаева Алла прожила целый месяц летом 1999 года (с 1 июня) и потом жила еще некоторое время в октябре.
Сам Дакаев и его семья относились, судя по всему, к пленнице неплохо. Алла однажды даже просила, чтобы Дакаев поехал с ней на телефонные переговоры, остальных чеченцев девочка боялась.
Суд решил, что Дакаев в вымогательстве не замешан, но помогал преступникам удерживать девочку в Чечне.
— Аллу привезли к нам поздно вечером, — рассказывает жена Дакаева Аминат Каюмова, — сначала она не хотела оставаться, боялась нас. Потом увидела, что в комнате спят наши дети, и успокоилась. Она была сплошь в комариных укусах… Жила Алла вместе с нами, ела то же, что и мои дети, играла с ними, спала рядом, по ночам я водила ее купаться на речку, от бомбежек учила прятаться под окнами дома, в подвал она боялась идти… — Аминат говорит, что привязалась к Алле и переживала за нее. Хотела ехать в Хасавюрт, чтобы связаться с родителями девочки, но побоялась, что бандиты расправятся с ее детьми. — Я просила прощения у Аллы, когда она жила у нас. В суде не стала извиняться перед девочкой, потому что это было бы не то, но сейчас снова прошу у нее прощения, — говорит женщина. — В Чечне волчий закон: сильный давит слабого. Только у нас в Шали из чеченских же семей были похищены трое детей и с родителей требовали выкуп. Что я могла сделать для Аллы? Чем помочь? И сейчас я по-прежнему боюсь за моих детей.
Следователь Ковалев: «Действительно, Дакаев относился к девочке неплохо. Но выходить из его дома она могла только в сопровождении провожатого. А за то, что Алла жила у Дакаева, он получил от Ахматханова 4 тысячи долларов. Поэтому мы сочли его соучастником преступления».
В суде эта информация не проверялась, но следствие якобы располагало сведениями, что Дакаев и Абуев якобы принимали участие в обмене Аллы в декабре 1999 года. Ахматханов привлек их потому, что опасался: его людей могут перестрелять.
Третьего из подсудимых, Саламбека Джаватханова, привезли к нам на третьяк из Москвы, и я его встретил однажды на сборке и впоследствии несколько раз видел издалека. Это крупный, немолодой человек с расшлепанным носом. Мы поговорили с ним о московских тюрьмах. Джаватханов, так же как и четвертый подельник Хизряев, якобы был осужден в Москве по статье «Самоуправство». Ахмед Дакаев будто бы получил срок за разбой в городе Тольятти. Впрочем, сам он мне о сроке в Тольятти не говорил, а СМИ могут и ошибаться, и злонамеренно лгать. Я знаю это на своей шкуре. Фильм Первого канала «Охота на призрака», сочиненный по мотивам моего уголовного дела телебандитами, доходит до самой низменной лжи. Так, в фильме есть врезка, где показаны огромные еврохоромы, якобы помещение партизанской базы, обнаруженной на Алтае. Показаны нары человек на сто, в то время как в избушке, откуда нас брала группа захвата, могли едва поместиться три железные кровати. Это только один эпизод лжи, а их в фильме множество.
В тюрьме плавают всякие люди. Часть их (нас) совершила свои преступления обдуманно, часть — случайно. Безусловно, в российских тюрьмах находится самая энергичная часть населения России. Безусловно, определенное количество людей будет находиться в тюрьмах при любом режиме. Но значительная часть заключена потому, что это государство не умеет привлекать на свою сторону энергию и волю буйной части населения. И тупо гнобит людей, которые в иное время покоряли бы для него Турцию или Пакистан, стреляли бы в стычках на караванных тропах агентами Коминтерна. К этой категории относятся и чеченцы. Удивительна пассионарная живучесть этого небольшого горного народа, бросившего вызов чванливой и жестокой России. Их женщины некрасивы, низкорослы и черны, но они рождают мужчин острых, сильных и непокоримых, как куски колючей проволоки.
В воронке они быстро порешали свои дела. Дакаева вывели из стакана и прихватили наручником к решке. Ильяс Абуев встал, подошел к решке, и они затараторили на своем чеченском, перемежая речь русскими словами.
Когда хоть чуть заикнешься о чеченской воинственности, обыватель обыкновенно парирует заявлением: «А они нашим солдатикам головы отрезают». На это можно ответить, что у этих ребят все серьезно, они «ваты не катают» и защищают свою независимость со звериной жестокостью. Их воинские манеры оставляют желать лучшего. Добавлю также, что наши солдатики успешно учатся: научились отрезать головы чеченцам. Таких, как полковник Буданов, в Российской армии — тысячи. Война есть война, а кавказские горцы, безусловно, всегда будут дичее русских ребят — обитателей спальных районов больших городов. Но в тюрьме все равны — и разбойник, и мытарь, и святой, — все мы корчимся на наших крестах, на нашей Голгофе. И горцы, и русские мальчики. На преступление уходит мгновение, если оно необдуманное, и несколько дней, ну недель в жизни, если оно приготовлялось. А в мрачных чистилищах тюрем люди живут годами, а впереди еще дисциплинарный ад зон…
ГЛАВА 7
На сборке, как в клубе Зэка. Общаешься со знакомыми, узнаешь новости, знакомишься. К тому, что все это сопровождается рыком служебных собак и утренним хриплым матом конвойных, привыкаешь. Есть лица, которые тебе приятно видеть, есть неприятные тебе зэки. Как-то утром мы стояли в клетке под лестницей, и было нас немного: Жадай, я его уже упоминал, — худая жердь в темных очках, подельник Игоря из моей хаты, еще тогда только начавший судиться Хитрый, еще какие-то ребята, кажется, там стоял с нами и Серега Михайлов, кажется, тогда уже завезли его, а может, это был не он там с нами. А сзади стоял Лисихин в темно-синей олимпийке. Я не знал тогда еще, кто он такой, но обратил внимание на его стабильное, статичное тело и движущиеся супервнимательные глаза. Жадай, осужденный за разбой и грабеж, получил аж 12,5 года ввиду множественности эпизодов, сам он с простосердечным юмором уверял, что столько не заслуживает — заслуживает девять лет, так он говорил. Потому Жадай написал кассацию в Верховный суд и доознакомливался со своим уголовным делом, с протоколами судебных заседаний и собирался ехать судиться в Москву. 23 октября он и поехал в Москву вместе с еще четырьмя подельниками, а Игорь не поехал. И горько сожалел об этом, измаявшись ожиданием впоследствии. Всего их проходили по делу, кажется, девять человек. Устойчивую группу они не составляли, просто были многолетними друзьями и знакомыми. На самом деле большинство преступлений в России совершается случайными группами рядом живущих друзей, знакомых и собутыльников. Группы из них делают следователи. Жадай уехал 23 октября в Москву и на конец января, когда пишутся эти строки, он еще не вернулся из Москвы, и я не знаю, отменили им приговор или нет. Игорь из моей бывшей хаты № 125 получил меньше всех, как наводчик он получил 5 лет. Но и он подал кассацию, и он хотел пересмотра приговора, считая, что преступления не совершал. Я помогал ему в свое время сочинять дополнения к кассации…
Ну так вот, мы стояли там под лестницей, и Жадай энергично щелкал, как большой скворец, а Хитрый, еще исполненный надежд, еще не приговоренный к пыжу, что-то острил в ответ, и Серега Михайлов высмеивал наш третьяк и наших старших, оскорбляя их и всячески называя нехорошими словами. Так мы там стояли. А сзади Лисихин, как волк, перемещал свои с пленочкой глаза, натянутые возле носа. Куртка-олимпийка застегнута до горла.
Там еще стоял один пацан, молодой, совсем пиздюк. Жадай спросил его: «А у тебя какие статьи, пацан?» Пацан смутился и замялся.
Жадай-скворец раскрыл рот: «131-я или 132-я, наверное, мохнатый сейф ломанул? Да ты не стесняйся, тут таких, как ты, немало».
Пацан справился с волнением и назвал статью 105-ю, часть 2-ю и статью 162-ю.
«Достойные статьи!» — взорвался радостью Жадай, и мы тоже порадовались за пацана, что он не насильник, не ломанул мохнатый сейф, но убийца с отягчающими и грабитель. В тюрьме своя логика, свои законы и нормы внутреннего поведения. На Лисихина я подумал, что вот полукровка какой-то очень серьезный стоит.
На деле позднее и оказалось, что он полукровка, из Бурятии откуда-то. Может, он и сам не знает, кто у него в роду кто, но черты чингисхановского племени присутствуют.
Через несколько дней мы узнали, что Лисихин убежал из прокуратуры, из кабинета следователя на третьем этаже. В момент, когда конвойный вышел отлить, он открыл каким-то образом наручник и выпрыгнул в окно. Якобы наручником он был пристегнут к батарее парового отопления. Далее он сел в такси и укатил. И с тех пор мы его в тюрьме не видели. А увидели только совсем недавно в передаче «Криминал». Подлая такая телепрограмма, которая учит граждан сдавать в органы МВД сбежавших заключенных. А еще представляет нас как диких зверей, которых не грех сдавать за деньги ментам. В сущности, это человеконенавистническая программа, восстанавливающая одну часть граждан против другой. В основе такой программы лежит библейская ментальность, согласно которой все вещи, люди и явления делятся на две только категории: Добра и Зла. Программа «Криминал» относит заключенных к категории Абсолютного Зла. А Абсолютное Зло следует травить, преследовать и сдавать за 100 тысяч рублей правоохранительным органам. Вот чему учит программа «Криминал», гордо заявляющая, что объявила войну криминалу. Впрочем, на такой же библейской позиции стоят и другие телепрограммы, эксплуатирующие тему преступности. Согласно библейским представлениям, преступник — дикий зверь. Его нужно травить и доконать. Однажды совершивший преступление во Зле и пребудет, — так они вещают ежедневно на телеволнах.
На самом деле преступник — всего лишь человек, преступивший границы дозволенного законом. Если закон глупый или нечеткий, количество преступивших его может быть огромно.
Из передачи «Криминал» мы узнали, что это был второй побег Лисихина. Тюрьма стала гордиться Лисихиным. Побег придает зэку совершенно особый статус. Правда и то, что побег был для него единственным спасением. На нем висели два убийства, и по всем параметрам он должен был получить пыжа. Тюрьма вспомнила, что Лисихин не курил, занимался спортом, был пацаном молчаливым и достойным. Тюрьма стала упоминать о Лисихине ежедневно, поглаживать его мысленно, тюрьма влюбилась в Лисихина.
Одно из его (приписываемых ему) убийств — он стрелял из машины по водителю движущейся иномарки, машина, в которой сидел Лисихин, тоже двигалась, — доказывало, что Виталий Лисихин — отличный стрелок. Из четырех выстрелов из движущейся машины в движущуюся три попали в цель. Однако это виртуозное, иначе не назовешь, убийство было совершено с целью ограбления, но принесло мизерные деньги — несколько сот рублей. За исполнение — «пятерка», за организацию и разведку — «двойка», так можно было проставить оценки Лисихину, если бы существовало жюри, оценивающее преступления, и я был бы председателем этого жюри.
Когда меня ненадолго (на две недели) загнали на двойку, я много раз слышал на сборке фамилию Рис. Как позднее оказалось, это был подельник Лисихина. Рис, я помню, однажды заболел, ему вызвали доктора, и мы некоторое время сидели в воронке, дожидаясь Риса. Так и не дождались. В итоге менты между собой сообщили друг другу, что Рис никуда сегодня не поедет. Рис был высоким хмурым мужиком лет сорока. А Лисихину сейчас, должно быть, 32 года. Где-то там на свободе он бродит — живая легенда Саратовского централа. Стоя на сборке, зэка предполагают, что он изменил внешность и давно ушел из России. Мы предполагаем, что он ушел в Казахстан или в Узбекистан. Может, он перевозит наркотики или ловит рыбу в Амударье. А по вечерам к нему приходят телки. И мы вздыхаем, стоя в адвокатской, дожидаясь шмона.
Задумавшись, я проанализировал сейчас его глаза пленочками, довольно белый цвет лица и пришел к выводу, что в нем есть и китайская кровь, в этом Лисихине. Очень отдаленная китайская кровь.
ГЛАВА 8
13 сентября мы стояли с Матвеем в адвокатской, и я помню, что говорили об Иностранном легионе. У меня было что ему рассказывать. Историю легиона я знал хорошо. И даже как-то в Ницце познакомился с бывшим легионером, ставшим писателем. Я рассказал Матвею о традициях легиона, о Дне легиона, когда в 1830 году в селении Камерон, на краю Сахары, горстка легионеров отбивалась от превосходящих сил противника, в данном случае испанских войск. Рассказал, как легионеры полегли все и что в тот знаменательный день сражения при Камероне с тех пор достают из музея легиона деревянную руку командира Иностранного легиона капитана Д’Анжу и воздают руке воинские почести. Что в этот праздничный день на обед легионерам подают кровяные сосиски
Матвей внимательно слушал меня, и глаза его горели. Он молодой пацан, ему, по моим расчетам, лет около 23-х, поэтому жизнь у него все-таки впереди, невзирая на тюрьму. После тюрьмы все зэки, кого я знаю, хотят бежать из России. Вольные люди могут сказать, конечно, что с них взять. С преступников. Однако можно рассуждать и по-иному, и тогда приходишь к выводу, что в России жить невыносимо, потому все стремятся убежать из нее. А в Иностранный легион Матвея, конечно, возьмут, он мощный пацан — мастер спорта по классической борьбе. До ареста работал преподавателем физического воспитания в аграрном университете.
Матвея будут судить по делу аж с тремя трупами. Однако по одному эпизоду только, да и то он обвиняется лишь в том, что навел преступников на наводчика. Так что он может выпутаться. А наводчик на наводчика переводится на нормальный язык так: однажды, сидя в кафе «Спорт», два других подсудимых, подельники Матвея Павел и Руслан, спросили Матвея, не знает ли он богатенького объекта. Матвей сказал, что у него есть приятель — охранник фирмы, который знает уйму таких людей. И познакомил с этим охранником. Вот такая роль Матвея. Правда, следствие дополнительно утверждает, что 4 ноября, в день убийства некоего Игоря Панферова, за рулем автомобиля, который привез Павла и Руслана к месту преступления, сидел Матвей. Однако у защиты есть свидетели, утверждающие, что именно в этот день Матвей присутствовал на занятиях с юными борцами, обучая их приемам.
Дело Матвея (вообще-то он Олег Матвеев) состоит из двух эпизодов: 4 ноября 2001 года, ограбления и убийства 37-летнего Игоря Панферова, валютчика, и второй эпизод: ограбления и убийства Сергея Петрякова и его подруги Ульяны Смольниковой 21 января 2002 года.
Эпизод первый выглядит так: 4 ноября вечером валютчик Игорь Панферов вместе с женой и дочкой подъехал в автомашине к своему дому на улице Рабочей. Панферов вышел из машины первым, вошел в подъезд, включил там свет и вернулся, чтобы взять из машины плетеную корзину с продуктами и полиэтиленовый пакет, в котором лежали деньги. Этот пакет он только что забрал на крытом рынке у своего брата, вместе они занимались валютными операциями. В пакете находились 170 тысяч рублей. Жена и дочь зашли тем временем в тамбур своего дома и остановились, чтобы подождать Панферова. Здесь в подъезде они и услышали четыре выстрела. Ирина Панферова выскочила из подъезда и увидела спины двух парней, загородивших мужа у машины. Она закричала. Один из парней выстрелил в нее. От испуга Панферова упала на асфальт. Только из лежачего положения она смогла увидеть, что ее муж лежит рядом с открытой дверью водителя и на лице его кровь. Парни схватили затем пакет и побежали в сторону частных домов.
Второй эпизод. Житель дома по улице Челюскинцев вышел 21 января в восемь вечера покурить на лестничную площадку первого этажа. Услышав хлопки на улице, он подумал, что дети балуются петардами, но решил на всякий случай посмотреть. Дверь подъезда не открывалась. Мужик надавил на дверь и обнаружил, что на крыльце подъезда лежит девушка с простреленной головой и это ее тело мешает открыть дверь. Девушка была еще жива, произносила бессвязные слова. Рядом на снегу лежал парень. Под ним растекалась лужа крови. Они были знакомы жителям дома. Знали, что их зовут Ульяна и Сергей. Смольникова умерла в больнице. Уже позднее выяснилось, что у Сергея пропал дорогой портфель из черной кожи. Грабители прихватили его с собой, рассчитывая найти в нем крупную сумму денег, но не нашли ничего, кроме документов и деловых бумаг. Именно на бизнесмена Сергея Петрякова указал «разбойникам» охранник фирмы, с которым их познакомил Матвей. По словам охранника, этот парень постоянно носил в портфеле до полутора миллионов рублей.
Поделиться книгой: