Ладно, заболтались. Сингх выключает компьютер с намеком, что пора будить капитана-инвестигейтора и приниматься за работу. Ванька спустился вниз и потрепал спящего военследователя по плечу. Тот с явным неудовольствием проснулся и какое-то время бессмысленно моргал глазами, пока Айван представлялся и объяснял, почему именно он будет проводить вскрытие. Впрочем кэпу было все равно – дело казалось плевым, и осложнений не ожидалось, и видать следаку очень хотелось по нему побыстрее отписаться.

Помошника-коронера у Айвана не было, всех забрал Сингх на своих арабов. Хорошо хоть солдатик-утопленник уже был раздет и лежал на столе. Пришлось самому сделать Y-образный разрез от ключиц до лобка, большим садовым секатором покусать ребра и опилить циркуляркой череп. Ванька как обычно набрал пробирки с кровью и другими жидкостями на токсикологию, но как только вскрыл желудок, то ему многое стало понятным и без анализов – солдат был пьян, и видимо поэтому свалился в воду на своем тягаче. Такой поворот событий следаку явно не понравился – значит придется крутить нарушение дисциплины в боевых условиях, а это куда более муторное занятие, чем несчастный случай. А еще это значит, что надо с командирами потрепаться, а для этого в воюющую часть съездить… Совсем не то, что в Кувейте бумажки писать. Следователь брезгливо заглянул в желудок – там вперемешку со слизью плескалась непонятная жидкость ярко-голубого цвета.

– Доктор! Он что, коктейль «Голубые Гавайи» в местном баре под Нассирией умудрился заказать!? Не подают американские коктейли в Ираке! Плюс контроль командиров, трудно с собой бухло притащить… Да эта дрянь мне больше жидкость из наших сортиров напоминает, ну голубой дезинфектант из выгребных ям.

– Сэр, а вы не побрезгуйте – понюхайте!

Айван зачерпнул желудочное содержимое специальным половником с мерными рисками, понюхал сам и сунул под нос капитану. Того чуть не вырвало. Он отшатнулся, однако запах уловил.

– Блевотой с чем-то мятным пахнет. Хотел сказать воняет…

– Да это обычный маусвош – жидкость для полоскания рта. Судя по запаху скорее всего ментоловый «Листерин». Абсолютно легальная и даже рекомендуемая в частях вещь. Состоит на снабжении как предмет личной гигиены. Мало кто из наших солдат знает, что в ней полно алкоголя, а этот вот «умный» оказался – раскусил секрет здоровья десен и профилактики кариеса. Сейчас померяю, сколько же он выжрал. Ого – с учетом всасывания, похоже, не меньше пинты, посчитай весь флакон, ну плоский такой, что солдатам продают. Это будет около пол-литра виски, или там водки, текилы… А в остальном ничего интересного – в легких вода и по другим признакам классическая картина утопления. По пьяне… Ну все – зашиваю, делаю анализ на концентрацию алкоголя в крови и моче и пишу протокол. Здесь все ясно.

Однако написать протокол Айван не успел – в офис Сингха ворвался посыльный со словами «русского эксперта срочно требуют к генералу из Пентагона по неотложному делу». Ванька ничего не понял, никаких неотложных дел с генералами у него не было, да и в расположении он сегодня оказался совершенно случайно. Выторговав пять минут, он второпях надиктовал на магнитофон протокол вскрытия и бегом побежал к Сингху в его «холодный пузырь», чтобы кратко отчитаться и извиниться за неоформленный документ. В ответ Синх только сочувственно пожал плечами, однако намекнул, что у генералов обычно долго не задерживаются, а поэтому компьютер с нужной формой он оставит включенным – протокол придется всеже отпечатать, пустить через принтер и подписать согласно данному ранее обещанию. А там доктор Сингх уж как-нибудь отблагодарит…

Ванька вышел из «холодного пузыря» и неуверенно оглянулся, пытаясь отыскать машину, на которой придется ехать к этому неизвестному генералу из Пентагона. Посыльный – рядовой солдатик, совсем молодой парнишка лет девятнадцати, понял Ванькино замешательство и уверил, что место куда его вызывают совсем рядом и туда надо пройти пешком. Айвану такой вариант вполне понравился, ему нравилось бродить по войсковом расположениям и глазеть на полевой быт Американской Армии. Пошли вдоль «3-я Пустынная Авеню» – длинного ряда здоровых барачных палаток и навесных тентов-складов. Все проходы в частях Группировки имели шутливые, но вполне официально используемые названия. У Ваньки моментально пробудилось не в меру выпирающее любопытство с некими подсознательными ремнесценциями, внезапно выплывшими из глубины памяти переживаниями о том, как сам был офицером, как бегал по частям… Но было это за некой гранью реальности – полтора десятка лет назад в канувшей в историю Советской Армии… Чтобы как-то скрыть свое состояние, а может просто подчиняясь некоему рефлекторному стереотипу старого офицера, Иван начал с солдатом нравоучительную беседу. Он поведал ему случай, который сам только что вскрывал, пытаясь показать, что употребление алкоголя несовместимо с нормальным несением службы. О вскрытии солдатик слушал с интересом, однако Ванькины морализаторские потуги возымели абсолютно нулевой эффект. Прайвит-рядовой равнодушно пожал плечами и пренебрежительно хмыкнул:

– Ну да, Сэр, красиво вы говорите. Тогда скажите мне, почему по нашим законам алкоголь разрешается только с двадцати одного года, а умирать за Америку положено с восемнадцати? Первое второго не вреднее! И правда ли, что гигиеническую полоскалку рта можно пить? В смысле бухать. И если можно, то только синий «Листерин» или любой другой? А то в нашей роте ментолового нет, а только обычный… Ну коричневый такой «Листерин», что эвкалиптом воняет…

Вопрос Ваньку застал врасплох, тот пробормотал что-то дежурно-глупое о долге, чести и здоровье нации, а насчет «Листерина»… Он сильно пожалел о своей болтливости, спешно прибрехав о страшной токсичности тимола, эфирных масел и других компонентов «полоскалок». Однако солдатик посмотрел на доктора Айвана с легким недоверием, похоже тут уже сработала примитивная житейская логика – раз этим можно полоскать рот, то точно не отравишься, если немного пропустить во внутрь.

Конец беседе наступил внезапно, как только свернули за угол. Там стоял здоровенный тягач с танковым трейлером – прицепом-платформой, на которой стоял битый «Абрамс». По трейлеру и рядом сновало около десятка военных всех чинов и мастей и трое каких-то людей в штатском. Особняком в этой группе выделялась парочка – генерал бронетанковых войск и такой же лейтенант, похоже его адьютант. Появление Ивана на удивление всеми было встречено весьма живо. Генерал обратился к Ивану и торопливой скороговоркой стал объяснять суть дела:

– Эксперт Айван Доу? Ну наконец-то! Здравствуйте, какое счастье, что вы сегодня у нас очутились. Я только отчет потребовал по битым Т-72 с динамической защитой, как мне говорят, там уже работает русский эксперт из какой-то конторы. А у нас тут такое дело… Ну короче, без специалиста по России, похоже, не обойтись. Да, извините, забыл представиться – бригадный генерал Терри Хьюз, главный специалист Пентагона по бронепробиванию и начальник Рок-Айлендского Арсенала, что в Иллиное. Ну вам, как эксперту, моя шарага противотанковых боеприпасов должна быть хорошо известна. Так вот, согласно рапортов от командиров по месту и по нашему общему предварительному заключению, иракцами был использован совершенно новый переносной кумулятивный боеприпас, типа RPG, но абсолютно неизвестного нам. Пожалуйста, помогите идентифицировать, что это!

Генерал протянул опешившему и абсолютно ничего не понимающему Ване тоненькую папочку с документами. Из документов следовало, что «Абрамс» с усиленой броневой композитной защитой, новейшей модификации А2М1, с бортовым номером 70-2-14, под командой первого лейтенанта Джона Мак-Фарлинга, был подбит из засады при форсировании канала под Багдадом. Место засады было выбрано крайне необычно – из глубины туннеля дюкера, где гранатометчик засел в воде абсолютно невидимым для находящихся вокруг войск. Сопло гранатомета было выставлено в специально проделанное отверстие в надводной части шлюзы, что позволило полностью скрыть начальную реактивную струю и обеспечить безопасность стрелка в малом пространстве. После единственного выстрела стрелок скорее всего просто поднырнул по течению под полузатопленную шлюзу и скрылся вместе с оружием, вероятно воспользвавшись аквалангом с воздухообменом замкнутого типа (без пузырей). Единственным свидетельством подобного действия служит лишь показание пилота вертолета, находившегося на воздушном патрулировании переправы – тот вроде видел черную ласту, мелькнувшую в мутной воде. Расчет стрелка-засадника сработал – весь ответный огонь находящейся на берегу боевой техники был перенесен на плотину со зданиями канальных сооружений и стоящую перед ними пустую гражданскую автотехнику, оставленную там для блокировки. Такая ошибка в определении точки выстрела вероятно позволила стрелку благополучно скрыться с места засады, так как несмотря на тщательные поиски с применением спецсредств и вызовом специалистов-подводников из корпуса марин-силз, ни тела, ни оружия, ни иных следов не найдено. Новизна примененного боеприпаса, тщательный выбор цели, высокопрофессиональное планирование засады и отход с применением сложных технических приемов могут косвенно свидетельствовать о тестовом выстреле-испытании с вовлечением спецслужб третьей стороны.

– Ну, мистер Доу, что вы по этому поводу думаете?

– А что тут думать!? В федеральную «контору» сообщать срочно надо – «крота» ловить! Ну если не «крота», то любую другую утечку…

Тут уже полное недоумение выразил генерал, видимо абсолютно не въехавший в логику хода мысли Ивана:

– Позвольте, о чем это вы?

– Господин генерал! Уж не обессудьте – утечка должна быть в вашем ведомстве… А если не от вас, то тогда из любого офиса, что над вами!

– Что еще за утечка… Какие-то непонятные и оскорбительные обвинения…

– Успокойтесь, пожалуйста. Я не хочу вас лично обидеть. Но давайте здраво посмотрим, как дело выглядит со стороны.

– А как оно выглядит!? Чем туману нагонять, дали бы знать, чем наш лучший танк через одно из самых защищенных мест так легко пробили. Командование обеспокоено! А остальное меня не колышет.

– Да это очень серьезно, согласен. Но меня еще волнует такой маленький фактик: если это и вправду был боевой стенд-тест, ну в смысле испытание, то стрелка абсолютно не интересовали его результаты. Возможно был другой, «спящий», наблюдатель на месте или спрятанная видеокамера, но это хоть и вероятно, но технически малорезультативно. Если, как тут намекается, это дело спецслужб третьей страны, то тогда результаты такого испытания могут быть добыты только агентурным путем. То есть мы же им сами суперпрофессиональный отчет готовим! Надеюсь боевую единицу 70-2-14 еще в официальной открытой сводке потерь не провели?

– Нет пока… Вечером проведем.

– Не проводите ни в коем случае! Подайте спецсводкой только для своей узкой команды. То есть, вы плюс ваш непосредственный начальник из Си-Эс-Пи (combat systems program manager at the U.S. Army Tank-automotive and Armaments Command in Warren, Mich.) как нижнее и единственное звено и все. Пентагону пока ни слова. Всех, кто вокруг этого танка сейчас крутятся, срочно под Эн-Ди-Эй (подписку о неразглашении), а в части придется документ-пустышку подготовить о переводе этой битой единицы якобы целой и невредимой куда-нибудь подальше. Конечно, такая мера сокрытия временная – полно свидетелей поражения среди сослуживцев, да и по самому факту поражения информация все равно скоро выплывет – экипаж уж сутки, как по госпиталям в Германии… Ладно, не будем сейчас голову ломать. Я думаю, к вечеру из «конторы» у вас уже спецпредставитель будет, он и разработает планы по информационному потоку и вообще всех дальнейших оперативных мероприятий, связанных с этим делом. Моя миссия маленькая – оповестить начальство, ну и технически помочь вам по возможности, правда сомневаюсь, что от меня тут вообще хоть какой толк будет… Вы, похоже, не на того эксперта рассчитывали.

– Ну вот, теперь точно фебсы жизни не дадут… А на эксперта… На нужного я эксперта рассчитывал – на федерального эксперта по русскому вооружению. Вы же русский, я по акценту чувствую, что не ошибся! А тут шансы простые: 80% за то, что эта штука российского изготовления; 10% за то, что китайского; 5% за то, что индийского; 5% за то, что французского и и ноль целых одна десятая, что чья-то еще. Технически, например, итальянцы или шведы подобное тоже могут сделать, но тогда мне же первому такое изделие еще в прототипе на блюдечке поднесут, потому что мой Арсенал их главный покупатель… Вот вам и процентное заключение, в какую сторону ваш/наш предполагаемый «крот» стучать пойдет. А вы, уважаемый эксперт, все же хоть танк осмотрели бы!

Ваню самого раздирало залезть в танк. Похоже генерал явно спутал принадлежность его конторы, и грех этим не воспользоваться. Не говоря ни слова он вытянул из стоящей на краю платформы коробочки пару прозрачных одноразовых перчаток, из кармана извлек цифровой диктофон и резво прыгнул к танку. Все же Ваня имел кое-какое понятие о проведении осмотров подбитой бронетехники, поэтому со стороны в его профессионализме усомниться невозможно, во всяком случае пока дело не дойдет до чисто технической дискуссии.

Ванька оперся на гусеницу у закопченного пятна на том, что по американской терминологии называется «танковой юбкой». Ясно, что юбка для этого мифического припаса вообще ерунда, но взорвался он именно на ней. А вот дальше его «поведение» оказалось во истину удивительным – он по косой «проткнул» урановую бронеплиту главного халла, одного из самых толстых мест на корпусе. Дырка… Ну странная такая дырочка, как прутиком в мягкой глине. Ванька попробовал туда засунуть мизинец. Палец не входил. Тогда Ванька попробовал всунуть туда свой тонкий цанговый карандаш. Тот ушел на всю длину до самой металлической скобки на колпачке. Кто-то из из стоявших рядом офицеров протянул ему метрический пластиковый зонд. Глубина дырки во истину впечатляла. Иван вытянул зонд и полез в танковое нутро. Там это «нечто», пробило достаточно критических узлов, чтобы сделать танку нокаут, лишить боеспособности и вообще полностью вывести его из строя, но на этом не остановилось. Поражающее начало этого кумулятивного припаса казалось совсем не потеряло своей энергии и полетело дальше, прожгло внутреннюю броневую переборку, выйдя в Си-Си (crew compartment – отсек, где сидит экипаж), затем по длинной диагонали пересекло его, тоже «пробурив» все, что оказалось на пути, точнее на его траектории. Одной из пробитых вещей была спинка на подвесном кресле ганнера. Сиди там стрелок, то Ваня имел бы стопроцентный шанс личного знакомства с этим бойцом в прозекторской морга у гостеприимного подполковника Сингха. Именно от этого места были выброшены ошметки тканей с мелкими фрагментами раздробленной кости – вон они так и красуются подсохшим темным пятном на противоположной стороне внутренней стенки корпуса. А в центре дыра… 2 дюйма глубиной и полтора шириной (5х4 см). А в дыре… Эй, ребята, тут темно – дайте какую-нибудь лупу с подсветкой! Ване через люк протянули портативный стереомикроскоп с фонариком и волоконным световодом. Ну теперь можно и в дырку заглянуть. А в дыре застывший ярко-желтый металл и никаких следов окисления. На оксид титана не похоже, на берилиевую бронзу тоже, и уж явно не алой латунного ряда. При таких то температурах, ну хоть какая реакция должна быть, а тут чистота, как из металлургической печи. Капелек нет, все компактно осталось внутри бронеплиты. Черт его знает, сколько его там и как глубоко в броню идет сам пробой. Урановой плите рентген не сделаешь, тут жестко-лучевая гаммаграфия нужна… Такое только в Америке. Однако и без нее ясно – танк пробили считай по диагонали и практически насквозь. Экипаж легко отделался исключительно за счет весьма высокой живучести «Абрамсов», да и то лишь в купе со счастливой случайностью. Хотя поражающее действие этого снаряда-загадки тому же «Пинк-Спрэю» или «Липстику» в подметки не годится, но пробивная способность намного превосходит их! Черт, похоже это не просто важное дело, а очень важное дело.

Ванька надиктовал последние увиденные факты и вылез из танка. Все молча собрались вокруг него, ожидая хоть какого заключения. Понятно, что никакого заключения у Ивана не было и быть не могло. Однако хотелось поучаствовать в профессиональной дискуссии. Ванька начал из далека:

– Джентльмены, если судить исключительно по внешнему виду, то очень удивляет не только пенетрационная сила и практически полное отсутствие споллинга (spalling – специфическое разрушение металла при сквозном поражении брони кумулятивной струей, своего рода «отпечатки пальцев» того или иного снаряда), но крайне необычен и сам металосостав кумулятивного элемента. Вы меня извините, но даже без анализа это сильно напоминает обычное золото! Понятно, что это не RPG-22, там никого золота в пустом схлопывающемся сердечнике и в помине нет. Хотя может лупанули из какого-нибудь русского «Фагота» последней секретной модификации…

Генерал зло посмотрел на Ваньку, а потом сунул ему пачку свежеотпринтованных компьютерных фотографий осколков – немногих фрагментов снаряда, которые удалось собрать.

– Из «Фаго-оо-ота»? Скорее уж из саксофона со свистком! Это совершенно новый боеприпас, и поверьте, коллега, такому требуется абсолютно новая пусковая труба. Ни один из переносных противотанковых комплексов мира такое запустить не способен. Коллега, обратите внимание на электронно-триггерный механизм и диаметр обжимного кольца выхода стабилизаторов… Обратите внимание на высокотемпературную перекристаллизацию цинко-хромового слоя на корпусе конусособирающего элемента… Это совершенно не похоже на тандемную гранату русских, что они разрабатывали последние 15 лет. А цвет опаления? А запах? От него до сих пор каким-то «ноксом» несет (NOX – нитратные окислы). Ну что вы на это скажете? – язвил генерал.

– А что мне сказать… Не коллега я вам. Трудно от трупореза такую металлургию требовать. Я же вам говорил – не тот я эксперт! Я судмедэксперт… Вот по изотопным вариациям кальция и фтора в зубной эмали я могу определить из какой местности человек, а вот по изотопным вариациям золота не могу сказать, откуда оно – из сибирской Колымы или куньлуньского Янцзы. Хотя уже ерунду спорол – у золота вроде всего один-единственный стабильный изотоп, тут скорее всего следовые примеси смотреть надо…

В ответ генерал грустно усмехнулся:

– Откуда золото мы постараемся, конечно, определить, а вот откуда вы – из Управления или из Бюро?

Ванька замолчал, думая стоит ли при всех называть свою контору, но похоже Терри Хьюз и сам догадался:

– Хотя чего я спрашиваю. Нет, вы точно не из разведки! Скорее из «контра»… Уж больно у вас ход мысли «стандартно-конторско-контраразведовательный». Ладно, не серчайте, сейчас мой адъютант подготовит для вашей организации список всех моих подчиненных, уже вовлеченных в это дело, а с гражданскими вы уж сами переговорите. Эти двое официально заводские представители, инженер по эксплуатации и технический советник из GDLS (General Dynamics Land Systems – компания, выпускающая «Абрамсы»).

Видать генерала Хьюза несколько задела история с собственным выбором в советники экперта-медика. Инженер, техсоветник и настоящий эксперт по броне смущенно заулыбались и протянули Айвану свои визитные карточки. Ванька с благодарностью взял визитки, написал на обороте местную контактную информацию каждого и уже собрался возвращаться к Сингху, как генерал Хьюз вдруг снова подошел к ним и заговорил, теперь уже обращаясь к заводским технарям и эксперту.

– Хотя если честно, то кто есть кто из «сивиков» на этой войне и сам дьявол не разберет. Скажите, вы то хоть, господин другой эксперт, точно из Кентаки, а то может из Вирджинии? В смысле точно мой коллега из НАРКа*, что в Форт-Ноксе, а то окажетесь каким-нибудь парнем из Лэнгли, ну там аналитиком из ЦРУ… А вы двое, точно с завода, а то может с «фермы»?**

*(*NARC, National Armor Research Center – научно-исследовательский Центр Брони; **"Фермой" называют спецбазу ЦРУ в Вирджинии, а в городе Лэнгли находится ее штаб-квартира; в Форт-Ноксе находятся несколько важных объектов Америки – от федеральных хранилищ золотого запаса, стратегических металлов и иных резервов, до военных научно-исследовательских центров и арсеналов.)

В отличие от генерала Ванька в «чистой» принадлежности гражданских к названным шарагам почти не сомневался – ЦРУшники себя так не ведут, и смущения на их мордах днем с огнем не отыщешь, особенно перед человеком на экспертной позиции. Кого разведчики еще хоть чуть уважают, так это оперов из ФБР, но никак не лабораторные халаты. Ванька спрятал диктофон, теперь точно все – осталось только позвонить в Вашингтон в центральный офис своей конторы, чтобы запусть в производство дело о битом «Абрамсе» 70-2-14 по двум независимым направлениям – цэрэушно-разведовательному и фэбээрэшно-контрразведовательному.

Вскоре адъютатнт генерала передал Айвану распечатку всех военных, участвовавших в осмотре танка или по командной цепочке напрямую владеющих полной информацией об этой истории. Затем вся группа еще раз подошла к танку, как-то по-человечески похлопывая по броне, словно это была не битая бездушная техника, а некий тяжело раненный живой зверь, вроде боевого слона. Танку пожелали счастливого полета – на далекой взлетной полосе заревел заходящий на посадку «Галакси». Если эта громила запросто берет на борт две-три битых «Тэхи», то вот с «Абрамсом» проблема – до Америки даже этот самолет-гигант сможет дотащить только один танк. В тягаче пиликнул какой-то электронно-моцартовский аккорд, как на мобильном телефоне, и следом застрекотала рация – аэродромная служба просила подать танк на погрузку. Водитель тягача выглянул из кабины и вопросительно уставился на генерала Хьюза. Тот молча козырнул и махнул рукой, всё, мол, поезжай. Тягач взвыл электрическим стартером-стартера, потом высоко рявкнул самим стартером – бензиновым движком заводящим основной мотор, и лишь затем неожиданно низко уркнул своим основным мощным дизелем. По ушам окружающих, словно некой инфразвуковой волной, ударил его выхлоп, сильный, но вместе с тем на пороге слышимости – такое на близком расстоянии больше напоминает физическую низкачастотную вибрацию барабанных перепонок, нежели звук. Трейлер с «Абрамсом» тихо тронулся и плотно уминая песок под своими многочисленными колесами, покатился к взлетной полосе. Ваня смотрел ему вслед и думал о том, как лучше сообщить в Вашингтон об этом деле. Словно читая его мысли, генерал Хьюз подошел к нему и потряс руку, сказав на прощание короткое наставление:

– Бай-бай, господин эксперт. Кроты кротами, но эту «золотую пулю» вы мне все же найдите!

Глава 13

Айван вернулся в лабораторию Сингха голодный и уставший. Прем злорадно усмехнулся, явно вымогая доделать отчет по утопленнику, плюс намекая еще на некую помощь. Ладно, дашь на дашь, как говорится – Прем чувствует себя хозяином Ванькиного положения, хотя бы потому, что «сивику» самому трудно даже выбраться из части и добраться до гостиницы. А так гарантирован стандартный солдатский обед (от офицерского он не отличается), а после чуть бренди. Но после! И конечно, по страшному секрету – сухой закон никто не отменял.

Ваня вздохнул, согласно кивнул с видом некой безысходности и потянулся к телефону. Набрал выход в город, а потом заученный наизусть еще в Вашингтоне номер Американского посольства в Кувейте. Говорить лишнее или чего-то объяснять в таких случаях не требовалось. Сухо представился, потом без церемоний назвал свой специальный код-номер федерального работника и попросил соединить с любым вице-консулом. Соединили. Опять представился и попросил назначить аппоинтмет (краткую встречу) с предоставлением канала спецвязи. Давать лицам со стороны пользоваться посольской спецсвязью нигде не любят, но тут положено предоставить.

Вице-консул все же поинтересовался, куда звонить то будем? Ах в Вашингтонскую центральную контору ФБР… Ладно, если не надолго, то сегодня через три часа, а если больше 20 минут, то только завтра. Вас устроит? Хорошо, ждем. Ванька положил трубку и с мольбой уставился на Сингха.

– Ну, господин подполковник, выручай. Дело, факинг, госважности – мне нужен твой «Хамви» и боец-водитель – я через три часа должен быть в посольстве. Клянусь на твоей сигхской «библии» и торжественно обещаю после посольства вернуться в твою лабораторию, доделать отчет и проработать хоть всю ночь тебе в помощь.

– Ну раз госважности… А расскажешь? Тогда дам машину!

– Ладно, в трех словах расскажу. Но под выпивку! И учти – как я погляжу, ты коллекционер чужих секретов. Если сболтнешь, под суд вместе пойдем! А пока мне нужен час на собственный отчет.

Печатать такие вещи на чужом компьютере строжайше запрещено. Ванька удалился в самое спокойное место, в туалет, где в тишине неспешно все надиктовал на свой цифровик – маленький компьютерный диктофон, где аудиофайлы защищены сложной кодировкой. Передать всю информацию с него, начиная с протокольной записи осмотра танка до его предположений относительно крота и возможной разработки дела по двум направлением, займет секунды. Ну и минуты две на «разговор» с автоответчиком центрального офиса, посольских он особо не обременит. Дверь в туалет нетерпеливо задергалась – видать кому-то понадобилась это помещение по его прямому назначению. Айван быстро закончил свое «тихо сам собою», сунул диктофон в карман и встал с крышки унитаза. Задница от сидения на твердой поверхности занемела, по ягодицам побежали неприятные колючие мурашки, а в желудке раздалось голодное урчание. Пора бы намекнуть хозяевам, что война войной, а обед по расписанию. По карте от посольства до Луизианы всего 33 мили (около полусотни км), так что за три часа можно и покушать и до центра столицы не спеша добраться.

Луизиана, это не штат в Америке. Это так называется одно из мест временной дислокации войск в Кувейтской пустыне. Как и в любом полевом лагере, если исключить койку после отбоя, самое приятное место – месс. Вообще-то на гражданке mess означает буквально «бардак», ну а на военке это «столовка». Кормежка вполне сносная, но имеется громадное отличие от российских полевых кухонь, солдатских столовых и прочих мест «организованного приема пищи военнослужащими». Организовано все опять же по типу «буфет». Но до этого «по типу» еще добраться надо! Точнее достояться в очереди. Когда ноги уже стали деревянными, а сами вы вот-вот пройдете точку плавления под тепленьким кувейтским солнышком, наконец подходит и ваша очередь взять поднос. С подносом вы тащитесь вдоль рядка с квадратными бачками, в которых лежат гарниры типа пюре из бобов, самих бобов в кисло-сладком соусе, картошки-толченки и фрэнч-фрайз (картошки жаренной ломтиками), каких-то овощных смесей, стью (сильно перетушенные овощи с мясом), зеленого горошка и консервированных зернышек молодой кукурузы и т.п. Затем можно подкинуть шмат мясца или птицы. Есть и «холодные бимы с силосом» – крупнорезанные салатные смеси, где основу составляет лэттис, желто-зеленые куски листового салата вперемешку с шинкованной капустой и шпинатом. Рядом банки с носиками и крышками-нажималками для кетчупа, майонеза и горчицы. На завершение – сладкая булочка, компотные ломтики персика и ананасов, иногда что-нибудь в баночке, типа желе, тапиоки или шоколадного пудинга. Тарелок нет. Швыряете все прямо на поднос, разделенный «на отсеки». Ну а потом вы с этим подносом летаете на бреющем полете над усердно жующими бритыми головами, выискивая место для посадки. По пути бомбите эти самые головы капающим томатным соусом. Наконец место найдено – все, приятного аппетита. Качество еды заметно превосходит то, что было в Советской Армии, а организация самого обеда на порядок хуже! Случись что, то элементарно личный состав можно оставить голодным, в числе так от роты до дивизии, и это при полных котлах. Верьте, не верьте, но на обед, который бы в русской армии занял бы минут двадцать, да и в любом американском буфете на гражданке от силы полчаса, (если неспешно), ушло час-сорок! И это при том, что Ванька просил всех поторопиться, так как очень боялся опоздать в посольство. Поэтому, когда сержант, водитель «Хаммера», довольно утер свой подбородок и скинул грязный поднос, времени оставалось в обрез.

Ванька почти бегом потащил водилу к «Хамви», благо машину припарковали прямо возле месса. Сардж после сытного обеда едва кряхтя и постанывая медленно залез в кресло, но потом резво дал по газам, через минуту мелькнула колючая проволока и шлагбаум части, а впереди лежал ровная полоса скоростной дороги на Эль-Кувейт. Построенная немцами еще в восьмидесятых она ничуть не уступала знаменитым автобанам, если даже не превосходила последние в силу абсолютного отсутствия поворотов – две серые асфальтовые ленты, разделенные на полосы светоотражающими катафотами, вделанными в покрытие, сходились в точку на горизонте. Американские хайвэи сходного качества часто забиты машинами, а тут почти пусто, да и ограничения скорости нет – гони родимый! По выезду на такую блестящую дорогу создается впечатление, что попал на взлетно-посадочную полосу. Тяжелый «Хаммер» относительно тихоходен, и его «делают как стоячего» пролетающие «Мерседесы» и «Ягуары» бедных жителей пустыни. Вскоре в дымке появились знаменитые сверкающие башни Эль-Кувейта, а вот и первый знак ограничения скорости. Судя по карте кажется, что в самом центре Кувейт-сити заблудиться невозможно, но как и все на востоке, это впечатление весьма обманчиво – реальная «привязка к местности» зачастую проблематична. Хоть названия всех съездов с автострады дублированы по-английски, запутаться во всяких третьих аль-тахамах и вторых аль-тахимах элементарно. Читая дорожные указатели, вас сразу одолевает щемящее чувство острого топографического кретинизма.

Наконец добрались – у здания, огороженного бетонными блоками, в легком морском бризе, лениво дующего с Персидского залива, медленно трепещет американский флаг. Подъехать к самому посольству составило некоторую проблему. Откуда-то сбоку выскочило два марина с автоматами наперевес, попросили предъявить документы. Пока один смотрел, второй стоял позади, весьма недружелюбно выставив дуло в затылки соотечественников. Потом достали зеркало на длинной ручке, заглянули под днище, бегло осмотрели салон. Ну все, ребята, проезжайте – парковка вон в том загончике, не более часа, пожалуйста.

Сардж остался в «Хаммере». Вверенная ему техника не закрывалась, и он переживал, что кто-нибудь к нему влезет. В посольство Ванька пошел один. На входе опять солдаты, но в отличие от серо-желтой формы-"песочки" солдат воюющей группировки, эти одеты в обычную пятнистую «зеленку». За ними синяя рама метал-детектора. Айван показал паспорт, выложил ключи и диктофон в специальную миску. Подошел сотрудник безопасности посольства, вопросительно уставился на диктофон. Пришлось кратко объяснить, что у него аппоинтмент с вице-консулом и эта вещица ну совершенно необходима. Офицер куда-то позвонил и попросил обождать в холле. Вскоре спустился сам вице-консул, молодой человек этак лет не больше тридцати и весьма провинциального вида, несмотря на строгий костюм. Он согласно кивнул головой охраннику, и диктофон Айвану вернули. Консул провел Ваньку на второй этаж куда-то вглубь здания. Завел в небольшой коридор с рядком стульев, попросил обождать, а сам ушел, сославшись на дела. Минуты через три из одной двери вышла пожилая арабка, контрастно смотрящаяся в своем национальном черном балахоне среди модно одетых посольских американок. Затем из двери вынырнула очкастая белобрысая морда в светло-синем халате поверх белой рубашки с галстуком. На этой физиономии словно было написано: «а вот и я – заумный компьютерный технарь». Очкарик вопросительно посмотрел на Доу. Ванька замялся, гадая имеет ли этот человек какое-нибудь отношение к его делу:

– Хм-мм… Мне на пять назначено. На спецсвязь…

– Да-да, это ко мне. Сюда, пожалуйста. Какой порт (соединительное гнездо) на вашем диктофоне?

– Не знаю… Извините, я штекер не захватил, не подумал как-то…

Технарь быстро оглядел диктофон, а потом достал из своего кармана клубок проводов, выдернул нужный и воткнул его в гнездо. Затем провел Ваню в малюсенький кабинетик. Оглядевшись, Иван понял, что это скорее всего прихожая – напротив двери висели тяжелые темно-зеленые шторы, вероятно скрывающие еще одну дверь. У стены стоял обычный офисный стол с монитором и кийбордом, но без компьютера, зато с какой-то панелькой с тумблерами и лампочками. Панелька казалась весьма примитивной, хотя похоже, что это всего лишь пульт-терминал от чего-то более серьезного. Технарь открыл сейфоподобный ящик на стене. Ящик был совершенно пустой с единственным проводом, заканчивающимся разъемным штекерным гнездом. Через свой, только что подобранный шнур очкарик подсоединил туда диктофон, а саму машинку положил рядом. Затем закрыл дверку этого «сейфа», сел на стульчик и что-то щелкнул на клавиатуре. На экране монитора тут же вылетела смешная картинка из мультфильма «Том и Джерри», где кот внимательно изучает какую-то помойку. Наконец картинка сменилась светофором, на котором загорелся зеленый свет. Технарь довольно потянулся, потом резво встал, достал диктофон из этой «камеры предварительного заключения» и распахнул шторы.

За шторой была абсолютно прозрачная дверь, похоже сделанная из толстенного акрилика, из которого обычно лепят пуленепробиваемые витрины в ювелирных магазинах. За этой дверью была почти пустая комната. На полу комнаты не было даже линолеума – похоже это просто крашенный бетон. Такими же были и стены, а на потолке висели люминесцентные лампы без абажура, как на каком-нибудь складе. Однако краска нигде не слезла – такое чувство, что по полу никогда не ходили. Секрет оказался прост – внутри комнаты на некотором расстоянии от стен, пола и потолка находились вторые стены, выполненные из такого же прозрачного пластика – этакий кубик внутри пустой комнаты. В этом кубике стоял абсолютно прозрачный стол и четыре прозрачных кресла. Вся мебель без швов и соединений – похоже просто отлита из пластмассы. Откуда-то сверху спадало два тонких провода, один заканчивался разъемным штекером, а другой был подсоединен к простенькой трубке-телефону, лежащей на столе. Такие телефончики были популярны в Америке в 80-х: примитивная прозрачная трубка с кнопкой. Положи ее на стол – телефон выключится, разговор окончен, возьми в руки – сразу гудок. Ну и дизайн стиля постмодерн – всю требуху видно. Конечно в данном случае не в стиле дело. Рядом лежал единственный листок бумаги на специальной маленькой поставочке-подложке и простой карандаш.

Технарь указал на коврик и попросил разуться. Смысл этого действия был Ване не совсем понятен, ну там досмотр, это ясно, а тут… Не самого же себя подслушивать! Очкарик истолковал его замешательство по своему и быстро вынул из ящика стола пару одноразовых бумажных «тапочек», которые носят в госпиталях или на чистых производствах. Иван снял туфли и остался в носках. Одевать «тапочки» он посчитал лишним. Техник открыл маленькую округлую дверь внутреннего куба и загнусавил заученную инструкцию-напутствие:

– Пройдите в комнату и сядьте в одно из кресел. Подсоедините ваш диктофон к свободному проводу, затем не спеша досчитайте до тридцати и возьмите трубку. Никакого кода набирать не надо – сразу любой нужный вам вашингтонский номер. После набора услышите гудок, затем автоответчик сообщит вам, принят ли код-сигнал с вашего диктофона. Сигнал на выходе мы дополнительно перекодируем, так что за конфиденциальность можете не сомневаться. Затем можете перезвонить кому вам надо и поговорить голосом, но не дольше 10-ти минут. В процессе разговора прошу по помещению не ходить, пластик не царапать. Писать только на подложке, бумагу на стол не класть! Будут проблемы, позвоните мне – наберите на телефоне три нуля. Как закончите – тоже наберите три нуля, я вас выпущу. Заранее спасибо за кооперацию.

Ваня прошел в комнату. Внутри этого бокса оказалось весьма жарко. Пластик под его ногами еле заметно задрожал, видимо включилась специальная вибрационная установка, обеспечивающая резонансное звукопоглощение. Айван плюхнулся в кресло, подсоединил диктофон, как просили посидел-посчитал и сбросил инфу по спецномеру. На другом конце провода мягкий женский голос произнес дежурную благодарность, а затем стал автоматически диктовать приемный номер поступившего документа. Ванька едва успел его записать. Звонить кому-то еще Ваня посчитал излишним – он свое дело уже сделал, остальное уже не его забота. Три нуля и валим отсюда – впереди еще работа в помощь подполковнику Сингху, потом солдатский ужин, а после возможно обещанный глоток бренди.

Сержант беспечно храпел, высунув ноги из окна «Хаммера». Ваня постучал его по подошве:

– Подъё-ооом!

– А это вы… Чёт быстро. Ну поехали.

Добрались без приключений. Им на встречу из «бабла» выскочил Сингх в заляпанном зеленом клеенчатом фартуке. Ваниному возвращению он искренне обрадовался, видать все же боялся, что его подчиненный закапризничает и попросит отвезти его не обратно в часть, а в отель. Оно и понятно – подчинение «сивиков» весьма формальное, а работа ему в помощь, так вообще один энтузиазм. Получив результаты анализов, Ванька легко доделал дело по утопленнику и пошел в «пузырь». Сингх быстро объяснил суть – расставил акценты, что его интересует в первую очередь, а затем организовал второй стол и дал на подхват коронер-текнишина. С такой бригадой дело пошло споро. Наконец взяли последнее обмотанное клеенкой тело, а вот и оно возвращается назад в «холодный бабл» уже в виде некой аккуратной куколки в белой простыне, подготовленной к мусульманскому погребению (если исключить сроки и факт самого вскрытия, то в остальном похоронная служба старалась по возможности соблюдать традиции, даже при братских захоронениях). Сингх довольно стянул перчатки и похлопал заполненную пачку чек-листов (при массовых экспертизах для экономии времени используется специальная форма, где писать приходится мало, в основном проставляя цифры или иные данные в специальные графы и картинки). Ну всё, можно идти в офис на обещанное бренди. Да и пожрать бы чего не мешало, ужин то они пропустили.

В своем кабинете Сингх залез в маленький холодильник и вынул плоскую бутылочку «Хенесси». 375 мл. И это после такого сумасшедшего дня на двоих здоровых мужиков! Ванино лицо вытянулось и изобразило немой вопрос: «ещё есть?» Лицо Према округлилось и выразило немой ответ: «больше нет». Жрать тоже совсем ничего не было. Пить коньяк из морозильника, да еще из пластмассовых стаканчиков как-то совсем выпадало из этикета. Синх вздохнул и ушел в лабораторию. Вернулся он с двумя круглыми колбами – в них поровну разлили бутылку. Хоть горлышки у колб узкие, но мероприятие все же сразу приобрело классический коньячный шарм – круглую колбу было удобно держать в ладони, побалтывая и согревая бренди, как в подобающей для такого дела рюмке-тюльпанчике. Трепаться о войне и работе совсем не хотелось, говорили о доме, о семьях, об Америке… Скоро бренди растеклось по всем сосудикам уставших тел, наполняя их приятным теплом и негой, а вот желудки в протест отчаянно завопили – голод проснулся с тройной силой. Подполковник снял трубку и стал кому-то звонить, выясняя, остался ли у них Эм-Ар-И (MRE, meal ready to eat, а попросту сухпай). Вскоре наверх прибежал знакомый сержант-медик и притащил два запечатанных конверта. Сержант удалился, и подполковник с «сивиком» зубами впились в блестящую пластиковую пленку вакуумной упаковки, которая пискнув с треском разорвалась. С голодухи в общем-то не плохой (если не сидеть на нем неделю) сухой паек вообще показался самой изысканной пищей. Под такую закусь опять захотелось выпить. Ваня вытер руки и взял со стола Сингха резную деревянную чашечку-сувенир. Такие чашечки очень популярны у арабов – изнутри они примитивно выточены на обычном токарном станке, но снаружи весьма затейливо украшены узорами и вязью. В них удобно хранить ручки и карандаши, а больше для каких-то реальных бытовых целей они, похоже, не предназначены.

– О! Дерево. То что надо для Грэнд-Па Хоттаба! В России мы «Хоттаба» обычно из матрешкиной половинки пили.

Челюсти Према Сингха замерли, и он с полуоткрытым тупо уставился на Айвана, не понимая, о чем это он. Оказалось, что американский военный медик не только не знает о чудесном напитке, известным русским военным судмедэкспертам как «Старик Хоттабыч», но даже не слышал слова «матрешка», хотя о многослойных Russian dolls (русских кукулок) он какое-то представление имел. Срочно потребовалось провести разъяснение с демонстрацией.

– Прем, у тебя жидкий азот есть?

– Есть, конечно. Три дюара – один поди уж выкипел, но в остальных должно быть больше половины.

– А спирт?

– Ясное дело, тоже есть… Но ты же не собираешься эту гадость пить!

– Не дрефь, военный. Будет не гадость – будет райское удовольствие с незабываемым шоу!

Сингх полез доставать ключи, всем видом показывая, что он в принципе не против отведать русской профессиональной экзотики. Захватив обычный термос, коллеги спустились в подвал, где стояли здоровые дюары – специальные емкости для хранения жидкого азота, похожие на большие двухслойные алюминиевые кувшины. Из них аккуратно отлили азота в принесенный китайский ширпотреб. Пролившиеся капельки, тихо шипя, смешно крутились по полу, микроскопическими ракетками носясь по кафелю и оставляя за собой маленькие туманные следы. Все же минус 196 по Цельсию не шутка. Затем зашли в лабораторию, где Сингх достал тяжеленную канистру со спиртом.

– Айван, ты сколько весишь?

– 225 фунтов – ответил Ванька.

– Ну тогда нам на двоих в сумме надо…

Сингх поставил на весы первую попавшуюся ему под руки банку и налил туда спирта. Потом постоял, чего-то считая, и плюхнул на глазок еще чуть-чуть. Получилась научно рассчитанная доза чтоб нажраться, но не пережрать.

– Ну, русский, пошли делать твоего дедушку-джина Махмуда, или как там его, непьющего мусульманина, еще звать.

Пока поднимались наверх, Ваня читал американскому индусу лекцию о настоящем Старике Хоттабыче, советско-восточном сказочном герое сталинского времени, который жил в бутылке, вылетал с дымом, а чудеса у него всегда получались какие-то недоделанные, ну точно, как по пьяне. В кабинете Сингха Ванька дал последние наставления по технике безопасности пития «Грэнд-па Хоттаба»:

– Прем, главное, чтоб не из стекла – оно обычно лопается от такого перепада температур. И категорически нельзя из пластмассы – эта хрупкая становиться и часто тоже трескается. Ну а самое опасное – так это из металлической кружки – губы прилипнут намертво, так примерзнут, что кусками до крови поотдираешь! А вот из дерева в самый раз – никакой опасности, главное старайся зубную эмаль беречь – холод не тетка, поэтому спирт лей сразу в глотку.

После этой лекции подполковник как-то жалобно посмотрел на Ваню:

– Айван, а можь и вправду не надо… Ну разведем ДиАй (deionized water -дистиллировкa), будет водка. Не хочешь водой, могу к себе за Кока-колой сбегать. Чувствую, нас после твоего шоу самих на завтра вскроют. Ну ведь у нас же уже есть один сурогатно-алкогольный труп. Зачем еще два? Зачем статистику по армии портить?

– Нет, Прем. То все дерьмо. Ты до Главного Судмедэксперта дослужился, а настоящего судмедэкспертского напитка ни разу не пробовал! Позор!!! Поэтому надо, Прем, надо.

Ванька плеснул в деревянную чашку чуть спирта и добавил туда жидкого азота. Тот моментально бурно закипел, из чашки потянулись водопадиком белые ручейки пара, а потом из нее вылетела длиннющая белая змеюка – извивающейся шлейф дыма, как в фильмах про джинов. Ванька постучал пластмассовой линеечкой по стенке стакана. Звук был глухой – еще не готово. Через секунд десять опять постучал – звук был звонче, жидкий азот весь выкипел, а спирт перешел в какое-то кашицеобразное состояние. Ванька поболтал его, добиваясь, когда кашица чуть отморозится до консистенции густого растительного масла.

– Тут главное азота не перелить, а то переморозишь. Чуть-чуть надо, а то долго ждать пока опять нагреется – сказал Ванька и махом отправил весь стакан себе в глотку.

Следом запустили «Старика Хоттабыча» Сингху.

– Ну как?

– Черти всех религий – здорово! Полная холодовая анестезия! Даже если воду пить, и то больше почувствуешь. Ух, ну наверное развозит от этой штуки… Это ж считай чистейший алкоголь, даже не 96-ти, а 100-процентный – при таких температурах всю воду выморозит.

Закусили остатками сухпайка, затем еще раз маханули «Хоттабыча», опять поговорили про Америку, затем про Индию и про Россию. Кем бы не был эмигрант в Штатах, и с какой бы страны он не приехал, но дай только двоим сойтись – сразу выплывает столько общего, своего родного, типично эмигрантского и недоступного никому из людей, не живших такой жизнью, точнее двумя жизнями – «до и после». Второй час ночи. Пить больше не хочется. Сингх опять звонит кому-то из своих сержантов – ваставай, боец, война мол, вот приходится работать допоздна. Намекает на отпуск в город, а потом отдает приказ – взять напарника, чтоб одному по ночному Кувейту не мотаться и доставить гражданского эксперта Айвана Доу из его лаборатории в отель Мовенпик. По дороге не будить, а на месте действовать по обстоятельствам – если что, то помочь подняться по лестнице – эксперт сегодня много работал и очень устал.

Глава 14

На следующее утро Ваню разбудил телефонный звонок. Звонили из медотдела штаба Группировки – вход в Багдад возможен со дня на день, поэтому просьба перебазироваться из отеля во временное распоряжение майор-сержанта, командира интендантского подразделения, на складе у которого стоял Ванькин контейнер. (Как же перевести это звание с милитари-американского на военно-советский? Самый Большой Сержант? Сержант Мастер из Мастеров, master sergeant – «нормальное» высшиее воинское звание для enlisted, то бишь не офицеров. Нет, пожалуй Старший Прапорщик, хотя должность у него по советским понятиям вполне капитанская, если не выше.) Ну что же, раз требуют перекочевать из комфортных условий в поле к военным, значит выход (выезд) завтра-послезавтра. Ваня заварил себе отельного пакетного чайку (уж очень хотелось пить после вчерашнего общения со «Стариком-Хоттабычем»), затем быстро собрал шмотки, понежился в душе (не ясно, когда еще подобная роскошь выпадет) и стал звонить Шреку. Шрек, это не зеленый леший, мультфильмовский герой, это кличка того самого майор-сержанта, которую он случайно услышал от его солдат и которая как нельзя более точно подходила к этому человеку. Официально его звали Джим Бойл, телосложения крупного, силищи неимоверной, весь в цветных татуировках, пошляк, грубиян и… и в общем-то добрый малый. Во главе его личных пристрастий безоговорочно стояла физкультура, затем жратва, затем стрельба, а потом все остальное. Этим всем остальным он чем-то очень напоминал обычного советского прапора-хозяйственника в расцвете сил, разве что не отягощенного комплексом жулика-несуна.

Шрека на месте не оказалось. Трубку взял технарь петти-офицер. С ним Ваня тоже встречался. Этот малый заведовал непосредственно погрузкой, отвечал за техсостояние «вилок» и «гусей» (погрузчиков и кранов), и на счастье оказался в курсе Ванькиного прикомандирования:

– А-ааа, так вы тот «сивик», что со Шреком в Багдад поедет! Ну тогда ждите, Шрек через часок освободится и Вас заберет. А если не заберет, то лишь перезвоните – я доложу своему офицеру, и мы сами приедем за вами.

Ванька на всякий случай еще раз продиктовал свой адрес и дал короткое описание, как лучше всего к нему добраться. То, что его заберут, он не сомневался – военные обычно не пропускали случая выехать в город из пыльной и надоевшей за месяцы пустыни.

Шрек перезвонил часа через полтора, а еще через час Айван уже сидел в его «Хаммере». Обычно неразговорчивый сержант Джим Бойл сегодня разговорился – видимо нервозность перед предстоящим выдвижением в Багдад несколько развязала ему язык. Он скептически осмотрел Ваню, сказал, что приказано ему выдать бронежилет и каску, но бронежилет темно-синий, цивильный, а каску блестящую, без матерчатой обтягивающей накидки. Еще он может дать Ваньке солдатские ботинки с желтой подошвой и штаны-песочку, потому что то, в чем он сейчас одет, есть полное дерьмо и воевать в таком нельзя. И что блестящая каска тоже полное дерьмо – такую носить, только снайперов привлекать, поэтому накидку он ему все же даст, но нелегально. И темный броник фуфло, через пару деньков надо будет «ошибиться» – темный жилет сдать, а желтый получить, кевлар и титан одни и те же, но хоть не будет так сильно выделяться в солдатской массе. К сожалению оружие дать не может – поэтому полагаться можно только на него, Шрека, ангела-хранителя. Хотя с оружием штука интересная – это М-16 нельзя, но трофейный «Калаш», пожалуйста! Но не здесь, такое возможно только в самом Ираке (действительно, все «сивики» вооружались самостоятельно и порой выглядели весьма русско-бандитски, обвешиваясь «Калашами» и «Макарами»). А вот аптечку получить не мешало бы, война все-таки… И спальник. А еще солдатский рюкзак, потому как его чемоданы опять же полное дерьмо – много места занимают внутри «Хаммера», а ехать в нем придется вчетвером – водитель, Шрек, Айван и его переводчик, Муфлих Хузэйма, которого к ним в часть привезут непосредственно перед выходом колонны. Шрек пустился в рассуждения – раз народу много, то место надо экономить. Рюкзаки можно просто повесить снаружи, а Ванькины чемоданы с пиджаками и прочей цивильной дребеденью или выкинуть, или кому-нибудь подарить, или сложить один в один и запихать в грузовой контейнер, всё равно они ему не скоро пригодятся. Дарить было некому, а выбрасывать жалко – чемодан и сумку-перегибку для немнущегося хранения костюма Ванька купил перед самым отъездом в весьма престижном магазине. Решили лишнее барахло все же спрятать в контейнер.