— Тогда уж и отца… — вырвалось у Корвина.

— Но как? — Фауст насторожился.

— Напоить кровью призраков Лабиринта. Хаоситы могут таким же образом напоить своим огнем призраков Логруса. Мерлин уверял, что после подобной подпитки призраки становятся полноценными существами и гораздо меньше зависят от капризов породившего их Источника Силы.

Обдумав неожиданное знание, Фауст заметил:

— Но тогда и Ринальдо сможет воскресить Бранда. Тем более надо убрать с дороги обоих — и Ясру, и ее выродка.

Пожав плечами, Корвин подошел к окну и долго смотрел на паруса, скользившие по зеркалу бухты. Потом неожиданно поинтересовался, не желает ли гость выпить, и, не дожидаясь ответа, наполнил два стакана.

— Мне, пожалуйста, без содовой, — торопливо предупредил чародей. — Не признаю этого варварского обычая.

— Одобряю. — Сын Оберона одним глотком ополовинил свой стакан, — Пить так пить… Ты знаешь, меня беспокоит не столько угроза со стороны дальних родственников, сколько грядущее нападение Хаоса. В конце концов, Ясра, Ринальдо и Далт — всего лишь три личности. Их можно убрать поодиночке. А вот армия Дворов — это серьезно. Особенно теперь, когда рецепт моего пороха перестал быть секретом. Прошлую атаку на Черной Дороге мы отбили благодаря винтовкам моего батальона. Но сейчас светит хороший шанс увидеть у ворот Амбера целую дивизию монстров, вооруженных «эрмалайтами», «калашами», «вулканами» или таким вот подобием «хеклер-унд-коха».

Он швырнул на стол пистолет-пулемет, прихваченный накануне с поля межрасовой битвы, где полегли воины Империи Замбези. С интересом изучая конструкцию и маркировку незнакомого оружия, Фауст подергал затвор, несколько раз переключил предохранитель, попробовал, как отсоединяется магазин, после чего полюбопытствовал:

— Кто вообще знает секрет пороха?

— Ринальдо, Далт.

— Опять это отродье Бранда!.. Хочешь, я возьму это на себя? Тогда Мерлин сможет без помех жениться на Корал.

Заточение сделало принца маниакально недоверчивым. Настороженно прищурившись, он недоверчиво спросил:

— Зачем тебе это нужно?

— Изгнанники должны иметь могущественных друзей. Может, когда-нибудь ты поможешь мне.

— Никогда не думал, что ты настолько мне симпатизируешь, — ледяным голосом произнес Корвин.

— Наш дед сказал бы: к таким, как ты, не чувствовал я зла.

— И ты готов умереть ради друга?

— Не стоит преувеличивать степень моего альтруизма, — Фауст отрывисто рассмеялся и подмигнул. — Выразимся иначе: я готов убивать ради друга. Кроме того, я должен отомстить Хаосу за разрушение моей страны.

Взгляд Корвина заметно потеплел, и принц признался:

— Я чуть не заподозрил тебя. Альтруизм всегда вызывает сомнения… Но я не понял, что ты говорил об изгнанниках. Я вообще ничего не знаю о твоей семье.

— Наверное, будет лучше, чтобы мою историю услышала и Льювилла, — сказал Фауст. Пообедаем вместе, там и поговорим.

Нирванец предполагал, что амбериты ему не верят. Давно уже его не допрашивали столь назойливо. Что ж, никакая конспирация не способна держаться веками. Может быть, у кого-то возникнет идея проверить, была ли в действительности Межтеневая Буря, которая могла забросить в Амбер нежданного гостя. И наверняка они пошлют кого-то обыскать его комнату. На здоровье: на случай подобного визита Фауст и расставил защитные заклинания.

Вернувшись переодеться к обеду, он обнаружил скелет, застывший возле котомки. Кости были умеренно оплавлены, а из отверстий в черепе лениво вытекали струйки дыма, так что не оставалось сомнений — сработало заклинание Взбесившейся Микроволновки. Брезгливо поморщившись, герцог вынес останки в коридор и открыл окна, чтобы проветрить помещение. Когда он, покончив с туалетом, вышел из комнаты, скелета уже не было.

«Наверняка кто-то сейчас трясет охрану порта», — подумал Фауст, осторожно поднимаясь по импровизированной лестнице, заменившей каменные ступени, разрушенные в недавнем поединке Лабиринта и Логруса.

Корвин действительно выяснял, была ли буря в Тенях накануне появления Фауста. Оказалось, что никто даже не заметил появления нирванского герцога. Получив выволочку, начальник дворцовой стражи нашел командира смены часовых, охранявших порт. Солдаты сказали, что Фауст приплыл на парусной лодке, которая до сих пор стоит у причала. Приняв к сведению это сообщение, Корвин связался с Фионой, и та подтвердила, что вечером через Амбер промчался вихрь, пришедший со стороны Отражений, лежавших вдали от условной линии, соединяющей Амбер с Хаосом. Если верить Фаусту, именно там находилось его Отражение, хотя за много веков никто из амберитов не удосужился проверить, правду ли рассказывает этот колдун из Внешнего Круга.

Тем не менее Корвин был вынужден признать, что до сих пор в словах артаньянца серьезных отступлений от истины обнаружить не удалось. Вздохнув, принц вызвал мажордома и велел подать обед в варварском стиле. Чуть позже Льювилла озабоченно пожаловалась, что ее агент сгорел — причем в прямом смысле, — едва вошел в комнату Фауста. Корвин долго смеялся, а потом сказал:

— Твой любовник всегда был мне симпатичен.

— Но ведь ты ему не доверяешь, — напомнила сестра.

— А кому мы доверяем? — парировал Корвин.

Корвин сидел во главе длинного, рассчитанного на добрую дюжину едоков, стола. Фауст и Льювилла устроились по бокам, напротив друг друга. Об инциденте со скелетом никто не упомянул. Начало трапезы прошло в тишине, лишь дважды прерванной тостами: в первый раз нирванский гость предложил выпить за встречу, чуть позже он снова поднял бокал — за прекрасную даму.

После салатов и пикантного супа наступила очередь запеченных в глине с чесноком и томатами лапок птеродактиля. Этот деликатес возила из отдаленного Отражения флотилия торговых парусников, которой командовал принц Жерар, По этой причине лапки получили в Амбере почти официальное, хотя и не слишком почтительное название — «ляжки Жерара». Говорили, что командир пиратствующих купцов не слишком гневается на такое использование его имени.

Когда подали десерт и сигары, амбериты прервали игру в молчанки. По их репликам у Фауста сложилось впечатление, что Корвин находится под сильнейшим впечатлением от идеи, что можно вернуть Дейдру. При этом он явно проникся симпатией к Фаусту, который подкинул ему такую мысль. Развивая успех, герцог поведал душещипательную историю своей семьи — разумеется, в сильно подретушированном варианте.

— У нас немало общего, — говорил он, в голосе его звучала сентиментальная грусть, — Много врагов и мало друзей. Когда-то мой дед жил в большом замке и правил обширной страной. Дед был предательски убит, и отцу пришлось бежать. О том, что случилось потом, могу лишь догадываться. Мой старший брат помнит времена, когда семья жила в другом, очень приличном королевском дворце. А потом Хаос разорил нашу новую страну и поставил в столице гарнизоны из всевозможных мерзких тварей. Мать осталась в заточении, а отец с небольшим отрядом личной гвардии сумел прорвать кольцо блокады и вывез трех малолетних сыновей в дальнюю крепость.

— Когда это случилось? — Льювилла задала вопрос, лишь на мгновение опередив Корвина, который сам хотел спросить о том же.

— Давно. Говорят, в те дни Хаос развернул общее наступление на всех своих противников. На одном направлении наступала огромная армия монстров, которые называют себя гверфами, на другом — бесчинствовали Лунные Всадники из Отражения Ганеш. А кронпринц Суэйвилл тогда же возглавил генеральное наступление на Амбер. Так рассказывали нам очевидцы тех событий. Кажется, в те же времена силы Хаоса сокрушили твой Авалон.

Он снова наполнил свою вазочку вишневым вареньем, пользуясь паузой, чтобы уточнить реакцию сотрапезников. Оба слушали его весьма внимательно. Особенно Корвин, которого больно укололо напоминание об Авалоне. Фауст припомнил недавние слова принца: дескать, обращайся за помощью, если Хаос прижмет. «Как же, дождешься от вас подмоги, — подумал он, почувствовав, как пробуждается давняя неприязнь, — Просиди уже, только ваш папаша со старшими сынками не спешили снарядить обещанную экспедицию. Вот и доигрались — от владений Узора меньше половины осталось!»

Неторопливо запив варенье большими глотками горячего «Липтона», он продолжил:

— С тех пор мы живем в изгнании. Отец болен, много лет лежит без движения. Младший брат правит в крепости, изредка собирает нас для очередной попытки взять штурмом фамильный замок. В остальное время мы с Мефом слоняемся по Отражениям.

— Кто такие гверфы? — мрачно осведомился Корвин. — Они как-то связаны с Лунными Всадниками?

— Забудь об этом племени, — отмахнулся герцог. — Скоро их не станет. А что касается их родства с Ганешем — сомневаюсь. Это клыкастые парнокопытные с кабаньими харями, ходят на задних лапах, размножаются два раза в год, на верхних лапах копыта превратились в четыре грубых пальца. Из книг по этнографии мне известно, что Лунные Всадники выглядели несколько иначе.

— Да, пожалуй, — согласился Корвин. — Ты мог бы отвести меня в те края?

«В свое время — безусловно», — насмешливо подумал Фауст. Вслух же он объяснил, что сам выбирается из родных мест только при помощи смерчей МТБ. Пока гверфы удерживают главную цитадель, козырная связь с артаньянской зоной практически невозможна, сказал Фауст, не слишком погрешив против истины.

Поморщившись, принц обронил что-то насчет кустарных Козырей, которыми пользуются самоучки из периферийных Отражений. Льювилла очень уместно попросила:

— Покажи Корвину свою Колоду.

Разумеется, Фауст показал лишь рисованные Козыри. Главная Колода, включавшая трансформированные фотоснимки интерьеров и пейзажей, а также портреты Повелителей Теней — всего свыше двухсот Карт, — была надежно спрятана во внутреннем кармане.

— Если ты умеешь ходить через Отражения, то должен был пройти Лабиринт, — заметил Корвин.

Герцог был готов к такому повороту беседы, поэтому замешкался с ответом лишь для того, чтобы изобразить раздумье:

— Кажется, однажды отец провел меня через странную штуку. Говорил, что она поломана, однако действует. Это случилось ужасно давно, я был ребенком.

— Сломанный Лабиринт, — понимающе сказала Льювилла.

— Или Логрус, — уточнил Корвин. — По-моему, деформированные копии Логруса тоже могут создавать необходимый эффект.

После некоторых размышлений сестра согласилась с ним:

— Наверное, ты прав. Хотя я никогда об этом не задумывалась.

— Кажется, накопилось слишком много вопросов, о которых мы забывали думать, — раздраженно изрек Корвин.

С любопытством слушавший их диалог Фауст осведомился:

— О чем вы говорите?

— Ты не поймешь, — отмахнулась Льювилла и потребовала: — Покажи свой меч.

— Не могу, — уперся нирванец. — Я суеверен.

Потенциальным союзникам было незачем знать тайну происхождения серебряных мечей. Грейсвандир, Вервиндл и другие клинки амберских принцев тоже были выкованы при свете полной луны из того же материала, но амбериты не знали всех тайн кузнечного дела. Готовый меч следовало закалить, остудив в теле Повелителя Теней. Чтобы завершить процесс, Фауст в свое время воткнул раскаленную заготовку Рубильника в пленного рыцаря из армии Хаоса. Это также случилось давно, но к тому времени он уже не был ребенком.

— Ты слишком загадочен, — осуждающе изрек Корвин. — Мы не знаем, откуда ты родом.

— Я тоже многого не знаю, — Фауст приготовился к худшему.

В разговор вмешалась Лью:

— И тари не твой родной язык, хотя ты вполне прилично владеешь речью Повелителей.

— Жизнь заставила изучить много диковинных языков…

Он мысленно продолжил: причем на родном валаши я разговариваю реже, чем на всех остальных.

Хозяева явно намеревались продолжить допрос, поэтому он решил перейти в наступление.

— Друзья мои, — строго произнес он, — по вашим разговорам я понял, что в Амбере не все ладно. Может, поделитесь своими проблемами с не самым последним из колдунов?

— Это мысль, — неохотно согласилась Льювилла. — Ты не знаешь, кто в этих краях самый лучший лекарь?

— Скажем без ложной скромности, это я. А какую болезнь надо лечить?

Амбериты без подробностей поведали про дальнюю родственницу с камнем в глазнице. История звучала дико, но для Амбера это было вполне нормальным явлением. Как, впрочем, и для остальных Великих Царств, порожденных Источниками Силы.

— Что требуется от лекаря-окулиста? — с улыбкой осведомился Фауст, уже не сомневаясь в ответе.

— Нужно вытащить камень, не повредив его, — сказала Льювилла. — Учти, это не простой булыжник. Кристалл обладает Могуществом, пределов которого мы не знаем.

Фауст до смерти устал от их иносказаний, да и от своих тоже. В Амбере творились серьезные дела, однако он не понимал их смысла. Камень, обладающий Могуществом? Похоже, речь шла о пресловутом Камне Закона. Но у кого же в черепе он оказался? Какая родственница, имени которой они не хотят назвать? Очевидно, кто-то из тех амберских дам, с кем он не знаком, — вот Льювилла и рассчитывает, что провинциальный колдун не станет о ней расспрашивать… С кем же он не знаком? Внезапно его осенило: королева Виола! Все верно, он слышал, что жена Рэндома была слепа. Значит, кому-то пришло в голову вставить ей Глаз Змеи в надежде, что такая операция вернет способность видеть… Нет, такого не может быть. В Амбере просто нет врача, способного совершить подобное безумие!

— Признаюсь, я давно не врачевал органы зрения… — глубокомысленно протянул Фауст. — Для начала следовало бы попрактиковаться на простых недугах. Например, подлечить королеву Виолу.

Реакция хозяев замка показала, что Сын Вампира ошибся в своих предположениях.

— Ты хочешь сказать, что мог бы вернуть ей зрение? — недоверчиво спросил Корвин. — Почему же не сделал этого раньше?

— Ну, во-первых, меня об этом никто не просил. Во-вторых, когда я узнал о женитьбе Рэндома, то почему-то был уверен, что Виола — такая же амберитка, как все вы, и поэтому полагал, что ее глаза сами регенерируют со временем. Лишь совсем недавно я встретил одного чрезвычайно осведомленного… ну, неважно кого, и он объяснил мне, что Ребма населена почти обычными смертными, то есть Виола не принадлежит к числу Повелителей Теней, и ее организм не способен залечивать даже простые дефекты. — Фауст отпил пузырящейся воды с необычным сиропом, размышляя, не сказал ли чего-то сверх положенного легендой. Вроде все было в порядке, и герцог продолжил: — Вернемся к вашей родственнице с каменным глазом. Должен ли я вытаскивать камень так, чтобы не причинить большого вреда той особе, или ее дальнейшая судьба вас не беспокоит?

— Это имеет значение? — удивился Корвин.

— А как же! — вскричал Фауст, всерьез относившийся к клятве, которую придумал его давнишний приятель Гиппократ. — Я могу просто выдрать камень без наркоза, но тогда пациентка будет орать от боли и, скорее всего, отдаст концы прямо на станке. Можно применить заклинание, которое испепелит плоть, но камень останется невредимым. Наконец, можно осторожно извлечь инородное тело и вставить на это место новый живой глаз. В таком случае придется повозиться, но зато ваша родственница вскоре вернется к нормальному существованию.

Корвин погрузился в размышление: о таких тонкостях он явно не задумывался. Неожиданно Льювилла, расхохотавшись, сказала:

— Никто из нас даже не подумал о новом глазе для девчонки. Все-таки он — альтруист.

— Это еще не повод, чтобы отказаться от его услуг, — медленно проговорил Корвин.

V

Перед рассветом Мефа разбудило ощущение опасности. Порывисто вскочив с жесткого лежака, старший герцог схватился за меч, но быстро сообразил, что непосредственной угрозы пока нет. С помощью Амулетов он просканировал окружающие пласты реальности и понял, в чем дело: Огненный Ангел идет по следу и скоро будет здесь. Ну, может быть, не очень скоро — примерно к обеду. Не мешало бы хоть немного подготовиться к очередному развлечению…

Убогое жилище астролога состояло из беспорядочно слепленных воедино каморок. Словно несколько владельцев поочередно пристраивали новые помещения, не заботясь об удобстве. Побродив по этому захламленному лабиринту, Мефисто обнаружил Джильбера, который спал, накрывшись с головой дряхлым лоскутным одеялом. Когда гость принялся теребить спящего шарлатана, тот жалобно заканючил:

— Мамочка, ну пожалуйста, не надо сегодня в школу…

— Не в школу, дурачок, — нежно пропел Мефисто. — Очень богатый купец предлагает десять золотых за гороскоп.

Герцог еле-еле успел увернуться. Джильбер выпрыгнул из кровати с такой скоростью, что едва не нокаутировал гостя, боднув макушкой в челюсть. Впрочем, нирванские герцоги всегда отличались отменной реакцией, поэтому макушка астролога пролетела буквально в дюйме от подбородка Мефа и врезалась в дощатую стенку. Комната содрогнулась, с полок посыпалась утварь. Сам хозяин этой халупы, хныча от боли, массировал ушибленную часть черепа.

— У меня шишка будет, — прохныкал Джильбер. — Может быть, уже башка раскололась, сейчас мозги наружу вывалятся.

— Не бойся, расположение светил защищает тебя от мелких неприятностей, — молниеносно парировал герцог. — Другое плохо, при такой диспозиции небесных сфер ты рискуешь умереть нищим девственником, если немедленно не проснешься.

— Я проснулся, господин…

Продолжая тихонько стонать, астролог приложил к ушибленному черепу медную сковородку.

— Очень рад. Джильбер, сегодня у нас будет ранний обед. Вернее, очень плотный завтрак. Что мы имеем пожрать?

— Ни черта не осталось, господин, — печально сообщил хозяин нищей халупы. — Потому я снова собрался прогуляться в харчевню. Может быть, покормят в долг.

Кинув астрологу две золотые монетки, Мефисто приступил к инструктажу:

— Принеси из харчевни хорошие куски жареной свинины, рыбу, птицу, сыр, мед, обязательно фрукты, только свежие. Не бери гнилье по дешевке, если не хочешь, чтобы я затолкал их тебе с казенной части… Вино возьми не слишком крепкое, мне понадобится свежая голова. Надеюсь, сам сообразишь, что еще нужно — хлеб и все такое…

Джильбер убежал, а Меф, стоя у окна, стал думать о том, что поразило его накануне. Что знал он об этом месте? Много веков назад, когда порожденные Хаосом полчища гверфов сокрушили Нирвану, Авалоном правил невезучий принц Корвин. В те времена эта реальность входила во внешний пояс миров, окружавших Амбер. Безусловно, здесь должна была образоваться деформированная копия Узора. Так и есть, все сходится: вчера Меф отчетливо почувствовал близость необычного Источника Силы — это был не настоящий Лабиринт, но нечто очень похожее.

Чтобы не терять попусту времени, Меф занялся редактированием Заклинания Большой Клизмы, параллельно пытаясь вспомнить все, что когда-либо слышал об Авалоне. Кажется, этот мир подвергся очень мощной атаке сил Хаоса и был разрушен до самого глубинного уровня реальности. Безусловно, вокруг должны были оставаться бледные копии — вроде того Отражения, из которого Мефисто накануне забрал свой меч.