— Простодушен до идиотизма, — согласилась Льювил-ла. — Король из него, как из меня мужчина.

Новостей оказалось даже чересчур много, хотя некоторые звучали слишком неправдоподобно. С другой стороны, Фауст никогда не забывал, что непонятные события обычно имеют свою потайную логику. Если хорошенько подумать и состыковать новые сведения с тем, что было известно прежде, общая картина неизбежно должна проясниться.

Теперь ему становилось понятно, почему Логрус и Лабиринт не обрушили удар возмездия на его семью, дерзнувшую послать войско на освобождение Спиральной Пирамиды. Лабиринт был поврежден, а потому утратил дееспособность, Логрус же, обрадованный параличом последнего серьезного соперника, наверняка готовился ударить по Амберу, отложив на потом разборку со слабосильным противником, который трепыхается на периферии Отражений. В тактическом плане такое решение выглядело рациональным, однако грозило серьезными стратегическими потерями в достаточно близкой перспективе. Впрочем, Змея никогда не умела просчитывать отдаленные последствия своих дебильных действий. К счастью…

— О чем задумался, Фау? — осведомилась Льювилла, обиженная его затянувшимся молчанием. — Повалялся в койке, набил брюхо — можно забыть обо мне? Прямо как дворцовый конюх или кузнец из нижних кварталов.

— Насчет конюхов тебе, конечно, виднее, — хмыкнул герцог. — Хотя не подозревал, что у моей изумрудной принцессы столь низменный вкус… Ладно, ладно, я не ревную. Все мы не без греха, а у меня — широкие взгляды… Я вот о чем подумал: если ваш Узор поврежден, стало быть, Хаос стал сильнее. Насколько я знаю жителей этого местечка, они не упустят такого шанса.

— Полагаешь, Хаос развяжет войну? — Гримаса оскорбленной девчонки медленно сползла с ее лица, сменяясь хищным расчетливым прищуром. — Признаюсь, я тоже об этом размышляла и даже собиралась предупредить Рэндома. Только наше величество сильно запило. Я послала братьев привести его в чувство, но потом появился Корвин, потом — ты… В общем, серьезного разговора не вышло.

— Устрой мне встречу с Корвином, — попросил Фауст. — Посидим втроем. Может, дельную мысль родим. И вообще, хочется повидать твоего брата.

Принцесса замялась, начала отнекиваться. Наконец призналась, что сама пыталась побеседовать с серебристо-черным, однако Корвин был в дурном настроении, даже через Козырь не соизволил ответить. Сказав о Козыре, она вдруг запнулась, но после короткой паузы вдруг воскликнула с просветленным лицом:

— А что, если раскинуть пасьянс? Иногда намеки наших Карт оказываются полезными. Ты умеешь?

— Попытаюсь. — Фауст мысленно торжествовал. — Только дай мне свою Колоду. В моей слишком мало картинок.

— Держи. — Она протянула сафьяновый футляр. — Заодно посмотрю на твои Карты.

Они спустились на второй этаж. В комнате для не слишком почетных гостей, где накануне вечером бросил свою котомку Сын Вампира и Брат Дьявола, ничего не изменилось. Похоже, никто не проявлял излишнего любопытства к его вещам. Ну, все еще впереди.

Сняв заклинания, защищавшие кровать, Фауст раскрыл лежавшую поверх одеяла сумку и после недолгих поисков достал запасную Колоду. Это был примитивный набор Карт, которые он считал возможным показать амберитам. Настоящих Козырей здесь имелось всего ничего: портреты трех нирванских братьев, Корвина и Льювиллы, пейзажи Амбера, Артаньяна, еще нескольких варварских Отражений, а также Карта для тюремного подземелья в охотничьем замке неподалеку от Артаньяна. Грубо намалеванные рисунки должны были подтвердить легенду о не слишком умелых колдунах из глухой провинции.

Льювилла взяла в каждую руку по Колоде и веером пустила Козыри навстречу друг другу, повторив эту процедуру трижды. Фауст даже позавидовал: он не умел так ловко перемешивать карточные колоды — из-за этого и не любил играть в бридж и покер. Другое дело — преферанс, где случайное распределение рангов и мастей не имеет слишком большого значения, поскольку компенсируется умением игроков.

Отобрав у принцессы Козыри, он сам перетасовал Колоду, чувствуя пальцами, как пачка твердых прямоугольников становится ледяной на ощупь.

— Срежь, — сказал герцог, протягивая Карты изумрудной красавице.

Она ловко разрезала Колоду, азартно предупредив:

— Не вздумай колдовать. Я буду следить, чтобы Козыри ложились без твоих подсказок.

— Успокойся, Лью, я не базарная гадалка, цель которой — доставить удовольствие богатым и глупым клиентам. Мне самому хочется знать будущее.

— Не обижайся, — проговорила Лью умоляющим голосом и нетерпеливо добавила: — Начинай…

— С удовольствием, — весело отозвался Фауст и начал расстегивать ее сорочку.

Льювилла вырвалась, сердито выкрикнула:

— Не об этом речь! Гадание начинай!

«Ну, шутки в сторону», — решил герцог, Сын Вампира, Брат Дьявола и Оборотня. Фауст чувствовал себя превосходно, Искусство было готово помочь, Карты многообещающе холодили ладонь. Фауст осторожно снял верхнюю Карту, положил на скатерть рубашкой вниз. Поверх нее колдун бросил Козырь, извлеченный из самого низа Колоды. Комбинация получилась скорее забавной, чем информативной.

— Я лежу верхом на тебе, — прокомментировала Лью-вилла. — Давненько мы не пробовали такую позу.

— Все в наших руках, можем в любой момент осуществить пророчество, — рассеянно откликнулся озабоченный Фауст. — Попытаемся иначе.

Он снова перетасовал Колоду и разбросал по столу лицом вниз две дюжины наугад извлеченных Козырей. Когда Лью перевернула Карты лицом вверх, сложился весьма любопытный рисунок. Возле Артаньяна сгрудилась мелочь черных мастей во главе с Дарой и Пиковым Валетом. Карты Фауста, Мефистофеля и Ринальдо лежали поверх Кашеры. Козырь Корвина оказался в стороне, а рядом расположились Дейдра и безымянная Червовая Дама. Самое пикантное предзнаменование выпало Дворам Хаоса — эту Карту бесцеремонно побил Бубновый Король. Прочие Карты упали без какой-либо системы и вообще были тройками-восьмерками, то есть не могли всерьез повлиять на общий расклад.

— Пики — масть Хаоса, — задумчиво морща лоб, медленно произнесла Льювилла. — Очевидно, Дара и кто-то из ее приближенных поведут армию на твое Отражение. Вы с братом должны навестить Ринальдо в Кашере, а Корвин снова встретит Дейдру — вернее, призрак Дейдры. Дама Червей — безусловно, кто-то из наших отдаленных родственниц, для которой у меня нет Козыря. Вероятно, очередная побочная дочка папаши Оберона. Может быть, даже Корал… Но меня сбил с толку Король Бубей — ума не приложу, кто он такой!

В отличие от амберской принцессы для Фауста личность бубнового старца секрета не составляла, поскольку бубны всегда были мастью нирванской династии. Куда сильнее заинтриговали его слова, которые неосторожно обронила Льювилла.

— Я не совсем понял, что ты имела в виду, когда упомянула призрак Дейдры, — вкрадчиво сообщил он. — Надеюсь, это не слишком страшная тайна и мне можно будет узнать, о чем идет речь…

Недовольно поглядев на него, принцесса призналась, что и сама не слишком глубоко разобралась в этой истории.

— На днях Мерлин в очередной раз куда-то запропастился, а после его возвращения в нашем дворце устроили разборку Лабиринт и Логрус. Наверняка ты обратил внимание, что из холла видны в прореху сквозь верхние этажи… — Льювилла говорила осторожно и многословно, на ходу обдумывая, что еще можно рассказать, чтобы не сболтнуть лишнего. — А в промежутке мой племянник побывал в каком-то месте, откуда есть выход во все или многие Отражения. Там он и узнал о призраках. Как я понимаю, когда кто-то из Повелителей Теней проходит через Символы Великих Сил, эти Узоры снимают с нас точную копию. Лично я бывала в Лабиринте семь раз — следовательно, в его памяти хранятся семь файлов с записью моей структуры, включая личность. При необходимости Лабиринт и Логрус могут материализовать такую копию и забросить в любое Отражение… Мерлин рассказал об этом Рэндому, но очень бегло, без подробностей.

— Почему же вы называете их призраками? — Фауст не мог удержаться от этого вопроса. — Они, что же, не вполне материальны?

— Похоже, что так, — Льювилла изо всех сил спешила свернуть тему, граничащую с областью особо важных государственных секретов. — Не заставляй меня признаваться, что я в чем то плохо разбираюсь… Давай лучше снова раскинем Карты.

— Давай, — неохотно согласился Фауст. — Теперь твоя очередь. Только, чур, без магии.

Льювилла торопливо зашелестела карточными веерами, после чего начала сдавать Козыри сверху, раскладывая в две стопки: нечетные — слева, четные — справа. Когда принцесса перевернула Козыри рубашками вниз, взорам предстал новый расклад: Бубновый Король и Меф побили Дару, Мандора и Пиковую Даму поблизости от Хаоса, тогда как армия черной масти обложила Корвина с его Червовой Дамой возле Туза Червей.

— Туз, да еще Червовый… — Фауст решил разобраться сам. — Похоже, второсортные Дворы Хаоса решатся атаковать какое-то Отражение Амбера, где в тот момент окажутся твой брат и неизвестная родственница.

Он вдруг вспомнил воеводу Смилодона, что был родом из Отражения, где живут люди-кошки. Эх, оказаться бы сейчас в Эльсиноре! При известных навыках магические зеркала и натюрморты, украшавшие коридоры и залы Замка Метафор, могли предсказать будущее куда точнее, чем примитивная — и к тому же далеко не полная! — Колода амберских Козырей.

Льювилла решительно смахнула Карты, и те послушно заплясали в воздухе. Три хлопка в ладоши, энергичный взмах изумрудной гривы, по комнате распространяется запах серы — и на столе смирно лежат две стопки Козырей. Фауст взял ту, что потоньше, — это была его Колода.

— А теперь — к Корвину! — прошипела принцесса.

Она погладила Карту брата, и Фауст услышал голос серебристо-черного принца, проговоривший с монотонной интонацией автоответчика:

— Привет, сестренка. Извини, у меня нет настроения болтать по душам. О своих приключениях я уже рассказывал, можешь спросить у Бена или Рэндома. Блейз тоже в курсе, но к нему я уже послал Флору и Жерара. Поэтому Фиона и ты…

— Остановись на секунду! — Зеленые глаза Льювиллы потемнели. — Здесь со мной герцог Фауст.

— Он в Амбере? — удивился Корвин и насмешливо добавил: — Значит, вы еще в постели…

Отобрав Козырь, Фауст сказал четырехдюймовому по диагонали изображению Корвина:

— Салют, приятель. Есть серьезный разговор.

Его собеседник, видимо, понял, что разговор предстоит в самом деле серьезный. Во всяком случае, перестал кокетничать, только вздохнул:

— Козыряйтесь. Хоть свежие лица будут. А то родственники совсем забодали.

Льювилла немедленно прошла в комнату брата через распахнувшийся Козырь, но Фауст задержался под предлогом, будто желает переодеться. Быстренько натянув спортивный костюм от «Пумы», он восстановил невидимую защиту, наладив трехслойную Сферу Обнаружения, а также" Гильотину, Пресс и Микроволновую Печь. Удовлетворенный плодами своих шестиминутных трудов, Сын Вампира поднял упавшую на пол Карту.

— Я готов, — сообщил он.

Лицо Корвина на Картинке снова ожило, сказав с неудовольствием:

— Долго возишься, чернокнижник.

Козырь увеличился в размерах, превратившись в распахнутую дверь. Фауст шагнул сквозь туманный прямоугольник. Крепко обняв хозяина апартаментов, он огляделся и весело произнес:

— Сразу видно, что ты вернулся совсем недавно. Почти не успел навести беспорядок.

— Это у него быстро, — хохотнула Лью. Мрачно ухмыляясь, Корвин предложил гостю садиться, но сразу предупредил:

— Только, умоляю, не спрашивай, где я пропадал столько лет!

— Между прочим, еще пару часов назад, пока Льювилла не рассказала, я и понятия не имел, что ты где-то пропадал, — очень правдоподобно соврал Фауст. — Меня самого здесь давно не видели.

— Откуда мне знать, сколько раз ты здесь бывал, — буркнул принц. — Не припомнишь, когда мы с тобой виделись в последний раз?

— В дни битвы у Ворот Хаоса, — быстро сказал Фауст. — Мы с Вервольфом привели отряд рыцарей и ударили во фланг правому крылу Суэйвилла… — Он вдруг заулыбался. — В тот раз мы слишком сумбурно отмечали победу, и я не успел рассказать тебе забавную историю. Представь себе, однажды я видел твое Отражение на Земле и даже пытался лечить от амнезии. Но потом приперся мой брательник Мефистофель, и начался обычный кавардак, так что стало не до твоего двойника.

— При чем тут двойник, это был я сам! — рассмеялся Корвин.

Светская часть беседы на этом завершилась, и Льювилла деловито поведала брату о недавних откровениях Козырной Колоды. Выслушав сестру, Корвин пренебрежительно пожал плечами. Однако собеседники ждали, чтобы он высказал собственное мнение, поэтому Корвин нехотя произнес:

— Ничего нового я не услышал. Дара давно грозила покончить с Амбером, поэтому следует ждать очередного передвижения войск по Черной Дороге. Что же касается рейда на Нирвану, то здесь тоже мало удивительного. Наемники из Хаоса постоянно фланируют по Отражениям, сражаясь с кем придется.

— Если твоему королевству будет угрожать опасность со стороны Хаоса — обращайся ко мне. Поможем, если получится, — сказал принц. Затем рассеянно добавил: — Признаюсь, не ожидал тебя здесь увидеть. Откуда ты взялся?

Это был очень опасный вопрос. Один из самых опасных. Фауст всегда стремился избегать разговоров о своей способности путешествовать по Отражениям. Однако всякое появление нирванца в любом уголке этого мозаичного мира вызывало недоумение — особенно у тех, кто сам умел творить Тени и перемещаться между ними. Хорошо было братцу Вервольфу — он крайне редко покидал Нирвану. Хорошо было братцу Мефисто — его считали уроженцем Дворов Хаоса. В отличие от них, Фаусту приходилось держаться за давно придуманную легенду, которая была шита нитками не просто белого цвета, а какой-то кричаще-яркой расцветки. Допустим, сегодня Льювилла и Корвин спрашивают его из чистой вежливости, но ведь неизбежно наступит день, когда кому-то захочется всерьез разобраться: каким образом добрый доктор Фауст блуждает по Отражениям и почему бренное тело означенного доброго доктора не истлело за множество столетий… Что отвечать тогда? Увы, не существует секретов, которые удалось бы хранить вечно. Он ответил, как всегда, небрежно:

— Ты же знаешь, я чувствую приближение ураганов, пронзающих Отражения.

— Тебе везет, — в голосе амберского принца прозвучали нежелательные нотки. — Сколько веков я слушал твои рассказы, и всякий раз получалось, что Межтеневая Буря приносит тебя в нужное место, причем в самый подходящий момент. Тебе не кажется, что это несколько подозрительно?

— Я сам много думал об этом, — признался Фауст со вздохом. — Полагаю, что некая высшая сила, управляющая судьбами, взяла за правило посылать меня в те Отражения, где я кому-то нужен. Я уже смирился с подобными прихотями Рока и даже получаю от них удовольствие.

Льювилла подтвердила, посмеиваясь:

— Он действительно мазохист. Я давно это заметила. Кивнув, Корвин сказал:

— Вполне возможно, что у нашего друга просто не оставалось иного выхода, как стать мазохистом. От этих высших сил не спасешься. Но ты не должен жаловаться — благодаря столь пристальному вниманию к твоей особе ты можешь блуждать среди Теней.

— Не так уж это приятно. — Фауст снова вздохнул. — Большинство Теней просто неинтересны. Аборигены туповаты, законы природы — примитивны. На Земле меня считали колдуном, в других местах — демоном или безумцем. Пожалуй, лишь однажды путешествие доставило истинное удовольствие. Это случилось, когда меня занесло в одно гнилое местечко неподалеку от Хаоса.

Корвина передернуло, и принц брезгливо осведомился:

— Что могло там понравиться? Неужели мерзкие твари, в чьих жилах вместо крови пульсирует жидкий огонь? Или идиотская зависимость между метаболизмом и гравитацией? Я никогда не понимал, почему в тех краях земля притягивает живых и отталкивает трупы…

— Я в этом разобрался, — самодовольно усмехнулся Фауст. — Мне удалось вывести полную систему уравнений, описывающих механические и электромагнитные процессы в той группе Отражений. Получились очень изящные соотношения, и целый час я чувствовал себя счастливым.

Он печально замолчал. Выждав некоторое время, Корвин произнес:

— А потом…

— В каком смысле?

— Ты явно рассказал эту историю не до конца.

— Да, ты прав. А потом мне опять стало скучно. Что с того, что я разгадал тайну физики Хаоса — разве женщины стали сильней меня любить? Дурочка Гретхен позволила раздеть ее лишь из страха, что злой чародей организует землетрясение, которое разрушит отцовскую лавку.

— И что же ты сделал?

— Бросил физику и занялся алхимией. Тоже еще та мура… Они долго смеялись. Потом проницательный Фауст осведомился:

— Ты говорил о Хаосе с таким отвращением… Твое отсутствие как-то связано с Дворами?

— Женщина, которую я любил, много лет держала меня в плену.

— У тебя проблемы с женщинами? — оживился Фауст. — Мне это знакомо.

— А еще какие проблемы достают тебя?

— Семья. Родители и братья.

— Мне это тоже знакомо, — сообщил Корвин.

— Все-таки стоит поговорить о том, что с тобой случилось, — предложил Фауст.

Хотя совсем недавно Корвин наотрез отказывался вспоминать неприятную историю своего пленения, сейчас он неожиданно сдался. Наверное, сыграло свою роль обаяние доброжелательности, источаемое нирванским герцогом. Более того, повествование Корвина оказалось более подробным и откровенным, нежели та усеченная версия, которую он накануне изложил братьям. В разгар его рассказа Льювиллу вызвали посредством Карты — кажется, Флора. Переговорив с сестрой, Лью очень неохотно попрощалась с мужчинами и козырнулась в неизвестном направлении.

Выслушав до конца невеселые воспоминания принца, Фауст сказал, недоуменно подняв брови:

— Допустим, мне подобные привыкли, чтобы их пинали, и считают такое положение вещей неизбежным. Но в твоем случае даже я понимаю: необходимо отомстить. У тебя слишком много врагов, с которыми надо быстро расправиться.

— Ты считаешь, что врагов так много? — Принц вяло помахал ладонью. — Пожалуй, ты преувеличиваешь. Конечно, одна Дара стоит целого племени вампиров, но ее злоба мне больше не страшна.

Фауст ничем не показал, что обижен столь негативным отношением к вампирам. Сейчас было не слишком подходящее время для дискуссий о связи между гастрономическими пристрастиями и характером.

— Когда же вы, амбериты, научитесь видеть ситуацию в целом? — задав этот риторический вопрос, нирванец сокрушенно покачал головой и несильно шлепнул ладонью по собственной коленке. — Пойми, несчастный, враги Ам-бера — это твои личные враги.

— И наоборот, — согласился Корвин. — Но кто же они?

— Очень опасен Ринальдо, который весьма толково и своевременно повредил Узор. Именно он убил Каина, покушался на Блейза, на Мерлина. Коварен, весь в отца, умеет убеждать людей, так что те начинают действовать себе во вред. А еще есть Ясра. Эта тварь ради сына пойдет на все. Кроме того, она — давний агент Хаоса.

— Слышал о такой, — кивнул принц, начиная утрачивать невозмутимость. — Мерль сообщил мне между делом, будто Ясра была подружкой Дары.

— Беда в том, что у тебя нет надежных друзей, — напористо продолжал герцог. — Если бы можно было оживить Дейдру…