– Странная особа, – сказал Томми. – Лично на меня она произвела смешанное впечатление.

– А не могла она сама похитить жемчужину? – задумчиво произнесла Таппенс. – Давай, Томми, уберем эти книги, найдем машину и съездим туда. Кстати, в чьем стиле ты станешь работать – по-прежнему Шерлока Холмса?

– Думаю, мне не помешала бы практика, – ответил Томми. – С билетом я дал маху, тебе не кажется?

– Верно, – согласилась Таппенс. – На твоем месте я бы не пыталась на нее давить… Она умна и остра на язык. И в то же время несчастна, бедняжка.

– Похоже, ты уже знаешь о ней все, – не без сарказма отозвался Томми. – Причем все твои суждения сделаны исключительно на основании формы ее носа.

– Я скажу тебе, что, по-моему, мы обнаружим под этими лаврами, – сказала Таппенс, пропустив мимо ушей его колкость. – Семейство снобов, озабоченных желанием попасть в высшее общество. Отец – если там есть отец – наверняка имеет воинское звание. Девушка изнемогает от такой жизни и презирает себя за то, что так живет.

Томми напоследок бросил взгляд на книги, теперь уже аккуратно расставленные на полке.

– Думаю, – задумчиво произнес он, – сегодня побуду Торндайком.

– Вот уж не думала, что в этом деле присутствует нечто медико-юридическое, – заметила Таппенс.

– Может быть, и нет, но должен же я, наконец, опробовать мой новый фотоаппарат! – заявил Томми. – В нем самый лучший из всех объективов! Таких линз нет больше ни в одном!

– Знаю я эти линзы, – возразила Таппенс. – К тому моменту, когда ты настроишь затвор и выберешь нужную экспозицию, твой мозг откажется тебе повиноваться и ты захочешь аппарат попроще, вроде «Брауни».

– «Брауни» – это для простачков, готовых довольствоваться малым.

– Спорим, я добьюсь этим жалким фотоаппаратом лучших результатов, чем ты – твоим.

Томми пропустил мимо ушей этот вызов.

– Мне понадобится «Спутник курильщика»[5], – произнес он. – Интересно, где его можно купить?

– Зачем? У тебя ведь есть прекрасный патентованный штопор, который тетушка Араминта подарила тебе на прошлое Рождество, – посоветовала Таппенс.

– Верно, – согласился Томми. – Забавного вида приспособление редкой разрушительной силы – таким мне тогда показался этот штопор. Довольно веселый подарок от стопроцентно непьющей тетушки.

– В таком случае я – Полтон[6], – сообщила Таппенс.

Томми смерил ее презрительным взглядом.

– Тоже мне Полтон! Ну и ну, на что ты замахнулась… Даже не мечтай.

– Это почему же? – возразила Таппенс. – Я могу довольно потирать руки. Этого будет вполне достаточно. Надеюсь, ты сделаешь гипсовые слепки следов?

Томми был вынужден замолчать. Взяв штопор, они спустились в гараж, выехали из него на машине и покатили в сторону Уимблдона.

«Под Лаврами», внушительного вида особняк, был увенчан коньками и башенками. Похоже, стены его были недавно покрашены, а сам он со всех сторон окружен аккуратными клумбами, пламеневшими алой геранью.

Не успел Томми позвонить в звонок, как дверь открыл высокий мужчина со щеточкой седых усиков и нарочитой военной выправкой.

– Я поджидал вас, – поспешил объяснить он. – Мистер Блант, если не ошибаюсь? Я полковник Кингстон-Брюс. Прошу вас пройти в мой кабинет.

С этими словами он провел гостей в маленькую комнату в задней части дома.

– Юный Сент-Винсент рассказывал о вашем агентстве удивительные вещи. Я и сам обратил внимание на рекламу в газете. Гарантия расследования в течение суток… это высший класс. Именно то, что мне нужно.

Томми мысленно отругал Таппенс за столь безответственное заявление, а вслух ответил:

– Именно так, полковник.

– Это крайне неприятное дело, сэр. Крайне неприятное.

– Надеюсь, вы любезно поделитесь со мной фактами? – деликатно намекнул Томми с ноткой нетерпения в голосе.

– Разумеется… прямо сейчас. В данный момент в нашем доме гостит наша старая приятельница, леди Лора Бартон. Дочь покойного графа Кэрроуэя. Ее брат, нынешний граф Кэрроуэй, недавно произнес в Палате лордов поразительную речь. Как я уже сказал, она старая наша знакомая, и мы ее очень любим. Мои американские друзья, мистер Гамильтон Беттс и его супруга, которые недавно приехали посмотреть нашу страну, очень хотели с нею познакомиться. «Нет ничего проще, – ответил я. – Она сейчас гостит у меня. Приезжайте на уик-энд». Вы же знаете, как американцы относятся к титулам, мистер Блант.

– Иногда не только американцы, полковник Кингстон-Брюс.

– Увы! Совершенно верно, мой дорогой сэр. Терпеть не могу снобов. Как я сказал, Беттсы приехали на уик-энд. Вчера вечером… мы играли в бридж, как вдруг у миссис Беттс сломалась застежка кулона. Поэтому она сняла его и положила на небольшой столик, намереваясь забрать его, когда пойдет наверх, в свою спальню. Однако она забыла это сделать. Должен объяснить, мистер Блант, что кулон представлял собой два небольших бриллиантовых крылышка, между которыми была вставлена крупная розовая жемчужина. Сегодня утром кулон был найден там, где миссис Беттс вчера его оставила, однако жемчужина – очень дорогая жемчужина – исчезла.

– Кто нашел кулон?

– Горничная… Глэдис Хилл.

– Есть основания подозревать ее?

– Она работает у нас вот уже несколько лет, и ее всегда отличала безупречная честность. Но конечно, невозможно знать наверняка…

– Именно. Вы можете охарактеризовать ваших слуг и назвать тех, кто присутствовал вечером в доме во время ужина?

– Есть кухарка… она у нас всего два месяца, но, как правило, не выходит из кухни… то же самое можно сказать и про ее помощницу. Затем горничная, Элис Каммингс. Она у нас тоже не первый год. И еще служанка леди Лоры. Француженка.

Полковник Кингстон-Брюс произнес эти слова с внушительным видом. Томми же, нисколько не впечатленный национальностью служанки, сказал:

– Понятно. А кто присутствовал на ужине?

– Мистер и миссис Беттс, мы – моя жена и дочь – и леди Лора. С нами также ужинал юный Сент-Винсент, а после ужина к нам заглянул ненадолго мистер Ренни.

– Кто такой мистер Ренни?

– Растленный тип, отъявленный социалист. Симпатичный, разумеется, и, главное, наделен редким даром убеждения. Но из тех, скажу вам честно, кому нельзя верить ни на грош. Опасный, можно сказать, тип.

– То есть вы подозреваете именно мистера Ренни, – сухо заключил Томми.

– Верно, мистер Блант; я уверен, принимая во внимание взгляды, которые он исповедует, что этот тип вообще не обременен никакими принципами. Что могло быть легче для него, чем тихонько прикарманить жемчужину в тот момент, когда мы все были поглощены игрой? Было несколько напряженных моментов… удвоение ставки без козырей, а также неприятный спор, когда моя супруга имела несчастье объявлять ренонс при наличии требуемой масти.

– Воистину, – произнес Томми. – А как отнеслась к пропаже миссис Беттс?

– Она хотела, чтобы я позвонил в полицию, – неохотно признался полковник Кингстон-Брюс. – То есть после того как мы все обыскали, в надежде на то, что жемчужина куда-то закатилась.

– Но вы отговорили ее?

– Мне бы очень не хотелось огласки, и жена и дочь меня поддержали. Затем моя жена вспомнила, как за ужином юный Сент-Винсент сказал, что ваше агентство способно решать проблемы за одни сутки.

– Да-да, – с тяжелым сердцем подтвердил Томми.

– Видите, в любом случае вреда не будет. Если мы позвоним в полицию завтра, всегда можно сказать, что мы решили, будто жемчужина просто куда-то закатилась, и мы пытались ее найти. Кстати, этим утром я всем запретил выходить из дома.

– За исключением вашей дочери, конечно, – уточнила Таппенс, впервые подав голос.

– Верно, за исключением моей дочери, – подтвердил полковник. – Она выразила желание съездить к вам и изложить суть дела.

Молодой человек встал.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вы остались довольны, полковник, – сказал он. – Я хотел бы осмотреть гостиную и стол, на котором лежал кулон, а также задать несколько вопросов миссис Беттс. После этого я поговорю со слугами… или точнее, это сделает моя помощница, мисс Робинсон.

При мысли о том, что он должен допрашивать слуг, «мистеру Бланту» стало немного не по себе.

Полковник Кингстон-Брюс распахнул дверь и повел их через вестибюль. При этом из открытой двери комнаты, к которой они шли, донесся обрывок фразы. Голос же принадлежал девушке, которая приходила к ним утром.

– Ты прекрасно знаешь, мама, – сказала она, – что она принесла домой ложку в муфте.

Через минуту их представили миссис Кингстон-Брюс, капризной даме с томными манерами. Ее дочь удостоила гостей лишь коротким кивком. Ее лицо было мрачнее тучи.

Миссис Кингстон-Брюс оказалась особой говорливой.

– …но я знаю, кто взял ее, – закончила она. – Этот ужасный молодой социалист. Он любит русских и немцев и ненавидит англичан… что еще от него можно ожидать?

– Он к ней даже не прикасался, – возразила мисс Кингстон-Брюс. – Я наблюдала за ним… все время. Я бы обязательно заметила, если б он сделал это.

Сказав эти слова, она с вызовом вскинула подбородок.

Томми поспешил перевести разговор на другую тему, попросив разрешения пообщаться с миссис Беттс. Как только хозяйка дома в сопровождении мужа и дочери удалилась на поиски миссис Беттс, он задумчиво присвистнул и негромко произнес:

– Интересно, кто это прятал чайную ложку в муфте?

– Я тоже об этом подумала, – ответила ему Таппенс.

В комнату, сопровождаемая мужем, влетела миссис Беттс – дородная, громкоголосая особа. Глядя на ее подавленного супруга, можно было подумать, что у него несварение желудка.

– Насколько я понимаю, мистер Блант, вы частный сыщик, знаменитый тем, что проводите расследования с огромной скоростью?

– Скорость, – ответил Томми, – мое второе имя, миссис Беттс. Позвольте мне задать вам несколько вопросов.

Затем события развивались в стремительном темпе. Томми показали кулон и стол, на котором он лежал. Мистер Беттс вышел из состояния немоты и назвал цену похищенной жемчужины в долларах.

Увы, Томми не оставляло неприятное чувство, что здесь что-то не так.

– Я думаю, этого достаточно, – в итоге произнес он. – Мисс Робинсон, будьте так любезны, принесите из холла специальный фотографический аппарат.

Мисс Робинсон выполнила его просьбу.

– Мое маленькое изобретение, – скромно пояснил Томми. – По внешнему виду это всего лишь обычный фотоаппарат.

Он не без удовольствия отметил про себя, что на супругов Беттс это произвело впечатление.

Молодой человек сфотографировал кулон, стол, на котором тот лежал, а также сделал несколько снимков комнат. После этого «мисс Робинсон» была отправлена допрашивать слуг. Заметив на лицах полковника Кингстон-Брюса и миссис Беттс ожидание, Томми понял: самое время сказать несколько веских слов.

– Вывод следующий, – изрек он, – жемчужина или все еще находится в доме, или ее уже здесь нет.

– Именно так, – произнес полковник с бо́льшим уважением, нежели того заслуживал только что озвученный вывод.

– Если ее в доме нет, то она может быть где угодно… но если она все еще в доме, то, скорее всего, где-то спрятана…

– И необходимо провести обыск, – прервал его полковник Кингстон-Брюс. – Именно так. Предоставляю вам полную свободу действий, мистер Блант. Обыщите весь дом от чердака до подвала.

– Чарльз! – печально пробормотала миссис Кингстон-Брюс. – Неужели в этом есть необходимость? Слугам это не понравится. Уверена, они пожелают уйти от нас.

– Мы обыщем их комнаты в последнюю очередь, – поспешил успокоить ее Томми. – Вор наверняка спрятал жемчужину в самом неожиданном месте.

– Кажется, я где-то читал о чем-то подобном, – согласился с ним полковник.

– Именно, – подтвердил Томми. – Возможно, вы помните дело «Рекс против Бейли», которое создало прецедент.

– Э-э-э… да, – растерянно подтвердил полковник.

– Самое невероятное место – это комнаты миссис Беттс, – продолжил Томми.

– С ума сойти! Вот это хитрость! – восхищенно воскликнула миссис Беттс.

Без лишней суеты она отвела его в свою комнату, где Томми еще раз воспользовался своим специальным фотографическим аппаратом.

Некоторое время спустя туда вошла Таппенс.

– Надеюсь, миссис Беттс, вы не станете возражать, если моя помощница осмотрит ваш гардероб?

– Отнюдь. Вам еще требуется мое присутствие здесь?

Томми заверил хозяйку комнаты, что необходимости в ее присутствии нет, и миссис Беттс удалилась.

– Мы можем и дальше хитрить и выкручиваться, – сказал Томми, – но я лично не верю, что у нас есть хотя бы крошечный шанс найти пропажу. Черт бы побрал, Таппенс, тебя и твое обещание выдать результат за двадцать четыре часа.

– Послушай, – успокоила его жена. – Я уверена, со слугами все в порядке, но мне удалось кое-что узнать о служанке-француженке. Когда леди Лора гостила здесь год назад, она пошла на чай к друзьям семейства, а когда вернулась домой, из ее муфты выпала чайная ложечка. Тогда все подумали, что вещь попала в муфту случайно… Кстати, если говорить о подобных кражах, я разузнала кое-что еще. Леди Лора вечно у кого-то гостит. Скорее всего, у нее за душой ни гроша, но она любит пожить с комфортом у тех, для кого титул кое-что значит. Возможно, это совпадение, а может, и нет, но за то время, когда она жила в разных домах, произошло пять краж. Иногда пропадали какие-то мелочи, иногда драгоценности.

– Вот это да! – Томми даже присвистнул. – Не знаешь, где комната этой старой перечницы?

– На той стороне коридора.

– Тогда давай проскользнем в нее и все там осмотрим.

Дверь комнаты напротив была приоткрыта. Сама комната была просторная, с белой лакированной мебелью и розовыми занавесками. Внутренняя дверь вела в ванную. Возле двери стояла стройная смуглая девушка, аккуратно одетая.