— Глупости какие, — задумчиво сказала Анфиса.

— Да не, не глупости это, девушка! Вы же мне вчера велели к врачу сходить, а мне бы и в голову!.. И я пошел, а тут дела такие! Вам-то точно не нужно меня травить!

— Мне не нужно, — подтвердила Анфиса. — Зачем мне вас травить?

— Вот и я считаю, незачем. А у меня на этот счет… нет никого. Ну, на все случаи есть, а на этот нет!.. Кого я стану просить?!

— Она у нас, между прочим, мастерица загадки отгадывать, — тихонько сообщила Наталья.

— А я, между прочим, знаю! — свирепо сказал Илья Решетников, и девицы воззрились на него в изумлении.

Ох, как он ненавидел, когда девицы пялились на него с изумлением! Это еще от жены пошло — та все изумлялась, как он чего не скажет! И было в этом изумлении столько тонкости, столько сарказма, столько скорби, что под этим взглядом его обуревало желание немедленно выброситься в окно.

— А откуда вы знаете?

— Оттуда, что я вчера на улице встретил Славку-программиста! Он теперь у вас работает, а когда-то у нас работал!

— Наш Славик?! У вас работал?!

— Ну да. Славик. А что? Почему он не мог у нас работать?! Мы тут рядом… в двух шагах!

— И что он вам сказал, интересно знать?

— Он сказал — вон в окне Анфиска-сыщица. Вы то есть, я извиняюсь. Я спрашиваю, почему сыщица? А он отвечает — потому что все находит и любые загадки отгадывает.

Анфиса молчала, но по ее носу Наталья видела, что рекомендация Славика ей польстила.

— А я и думаю, значит, она — вы то есть — не только медсестра, но и… детектив, так сказать.

Так как Анфиса продолжала молчать, он еще раз с тоской рванул свой манжет, покрутил запонку и уставился в окно.

— Ну, не к кому мне обращаться! — сказал он с тоской. — Какой еще частный детектив?.. Выдумки из телевизора!.. А мне надо… разобраться. Этот ваш… Израилевич сказал: в следующий раз вы того… помрете. Он говорит: накапливается отрава-то. Во мне накапливается.

Он отвернулся от окна, покачнулся и взялся рукой за голову.

Этот жест был странным, болезненным, каким-то натужным. Загорелые пальцы на бритой голове казались толстыми и неуместными, он неуверенно потер висок и опустил руку.

Скулы у него покраснели.

Он не собирался устраивать никаких демонстраций, а получилось, что устроил.

Устроил словно специально для девиц с их «тонкостью» и изумленными взглядами!..

Та, которая с кудрями и шикарным бюстом, немедленно оказалась рядом с ним и вцепилась ему в локоть, уставилась в глаза и приоткрыла рот, и он стряхнул ее пальцы со своего локтя.

— Извиняюсь.

Кудрявая с бюстом куда-то отвернулась и сунула ему под нос стакан воды. Он взял стакан и попил немного.

Во рту было горько и так гадко, словно он жевал пенопласт и долго не мог проглотить. Вода вся застряла в пенопласте, в горло ничего не пролилось.

Анфиса смотрела на него довольно холодно.

— А… вы точно не алкоголик и у вас нет белой горячки?

— Точно и нет. Спасибо, Наташа.

— Пожалуйста, — пробормотала Наталья, никак не ожидавшая, что он запомнил ее имя.

Дверь открылась, и вошла Лида со своей чашкой в руке. Она никогда не оставляла чашку в шкафчике, всегда с собой носила. Она вошла, окинула медленным взглядом авансцену и перевела его в партер, где сидела Анфиса.

— В зале народу полно, — сообщила она скучным голосом, — а за столом одна Оксана. Как заведующей нет, так и в зале никто не работает, да, девочки?

Тут Наталья вдруг вышла из себя.

Она никогда не выходили из себя. А тут вдруг внезапно обозлилась.

— Чего тебе здесь надо, а? — спросила она пронзительным голосом. — Что ты все шпионишь, Лидочка?! Чего тебе не хватает?!

Она говорила и напирала на Лиду бюстом, и та хоть и нехотя, но начала отступать.

— И чашку свою прихвати отсюдова!

— Я чай пить хочу!..

— Вот когда мы уйдем, тогда и будешь пить! Не раньше и не позже! Поняла?

— Да что ты ко мне лезешь?! Не лезь ко мне!

— Это ты к нам не лезь!..

— Да я к вам не лезу, только всяким бандитам в аптеке делать нечего! Их надо в милицию сдавать, не приглашать туда, где материальные ценности!

Наталья вдруг покраснела, как помидор, воинственно тряхнула бюстом и пихнула Лиду в коридор.

— А… а он не бандит, выпалила она и зачем-то показала Лиде фигу, — он, может, ко мне пришел!

— А зачем это он к тебе пришел?!

— Ухаживает он за мной! Ну что? Съела?!

Илья Решетников распахнул глазищи и замер. Анфиса хохотала. Наталья захлопнула дверь перед возмущенным Лидиным носом, повернулась, погрозила Илье Решетникову пальцем.

— Что вы надо мной смеетесь?!

— Я? — удивился он. — Я не смеюсь.

По правде говоря, смеялась Анфиса. Наталья и ей погрозила.

— Нам надо работать, — сказала Анфиса, поднимаясь. — Извините нас, пожалуйста.

— Как работать? — поразилась Наталья. — Ты что? Разве не будешь ему помогать?!

— Наташ, ты с ума сошла!

— Да ничего я не сошла! — с досадой сказала Наталья. — Человек тебе говорит, что ему обратиться некуда, а ты что?

— А что я?

— А ты из себя — Лидочку строишь! Ну?! Ты ж всякие головоломки, как орехи, щелкаешь!

— Ну вот, — оживился Решетников, — и Славка-программист мне то же самое сказал! Говорит, Анфиска все загадки отгадывает! Ну, соглашайтесь, девушка!

— А Славка-программист всем на вашей работе расскажет, что я Анфиска-сыщица из аптеки, да? И вся наша конспирация рухнет.

— Да никому он не расскажет! Он два года назад уволился, так я его в первый раз увидел вчера! Соглашайтесь, а? Я вам все расскажу, где бываю, что делаю, с кем встречаюсь, а вы на работе посмотрите, может, заметите чего!..

Он подумал и вдруг добавил совершенно другим тоном:

— Помирать мне за просто так неохота. Радости никакой в этом нету.

— Это точно, — согласилась Анфиса.

— А вы не маньяк? — осведомилась Наталья.

— Да какой, блин, я маньяк! Я грузовыми перевозками занимаюсь. Фуры у меня, понимаете?!

— Так вы води-итель?!

Это Наталья зря спросила. У него на лбу было крупными буквами написано, что он не водитель, а хозяин. Впрочем, может, подобного рода надписи были отчетливо видны только Анфисе?

— Да какой я водитель! Я директор. У меня фирма, грузовыми перевозками занимается. Мы все подряд возим. Машины. Пиво. Панели. Бревна. Ну, канистра у нас есть, ее нам всякие химики часто заказывают. Ну… еще там кое-чего. У нас даже лошадиный фургон есть и платформа для гоночных машин. И страничка в Интернете! — Видно было, что страничкой он особенно гордится. — Нам ее Арсений Троепольский сделал! Слышали про такого?

Так звали самого именитого в стране дизайнера сайтов. Он был молод, амбициозен, хорош собой, зубаст и профессионален. Его любили показывать по телевизору, и интервью с ним печатались в разных деловых газетах для посвященных, вроде «Ведомостей».

— Да, — пробормотала Анфиса. — Троепольский — это хорошо, он сайты не всем делает, насколько я знаю, но я-то не Троепольский! Как вы это себе представляете?! Вот завтра я явлюсь в вашу контору и скажу, что я… кто там я? Помощник?

— Ну, помощник. Или секретарша. Нет, секретарша у нас есть, куда я ее дену! Помощник, значит. И понаблюдаете, что там у нас происходит. Потому что если кто-то меня… того… отравить решил, это, значит, только на работе. Дома у меня не бывает никого. Только мать да тетя Света, домработница. Ну, жена заезжает, раз в год по обещанию, а больше… никого не бывает.

— Гости, собутыльники? Партнеры?

— Да не пью я, сколько раз говорить-то! И в гости ко мне не приходит никто, я не люблю… чужих! Это только на работе, точно!

— Анфис, случай как раз для тебя, — вдруг опять выдвинулась Наталья, — ну что ты, правда?..

— А если я не найду никого? Я же не профессиональный сыщик?

— Ну, значит, похороните меня тогда, — сказал Илья Решетников и улыбнулся, как все молодые мужчины, твердо уверенные, что не умрут никогда. — Все равно мне больше специального сыщика искать некогда. Мне прямо сейчас нужно!..

Анфиса допила из кружки остывший кофе и посмотрела в окно, за которым опять принялся дождь.

Единственное окно особняка напротив даже и под дождем блестело, как отполированное.

Вот странность какая.

Наталья почесала свои кудри, стрельнула глазами в Илью и замерла.

Ей-то что за интерес, вдруг подумала Анфиса с раздражением. Она-то что так уж хлопочет?

— У меня работы полно, — произнесла она, прислушиваясь к этому самому раздражению, — кто за меня работать станет?

— Да мы поменяемся! Хочешь? Я за тебя выйду пару раз в день, а потом у тебя вечерние смены будут, и ты к трем сможешь приходить. Правильно, да?

Илья Решетников кивнул, потянул со стула свой пиджак, напялил его и сверху оглядел обеих барышень.

— Я вам заплачу, — энергично пообещал он. — Сколько скажете, столько и заплачу. В пределах разумного.

— Ну, это понятно, — заключила Анфиса, поднялась и сосредоточенно поправила на кармане пластиночку со своим именем. — Хорошо. Я согласна.

Кажется, Илья Решетников ничего подобного не ожидал, потому что уставился на нее во все глаза.

— Только вот что. У вас рабочий день во сколько заканчивается?

— У нас?.. Как у всех. В шесть, а что? — ответил Илья.

— А то, что у меня смена завтра до десяти. Если придется изображать вашу помощницу, мне надо как можно быстрее посмотреть, что к чему. Где у вас… контора?

— Ну гараж-то у нас на Дмитровском шоссе…

— Что-о?!

— А офис рядом, в соседнем переулке, — договорил он быстро. — До вас два шага. Вы, значит, как завтра работу закончите, так приходите, а я вас встречу и все покажу.

Он вытащил из нагрудного кармана визитную карточку, написал на ней мобильный номер, покрутил ее перед Анфисиным носом, но застеснялся и тихонько положил на стол.

Наталья вытянула шею и прочитала надпись на карточке.

«Илья Решетников» было выведено, разумеется, золотом. Генеральный директор.

Бедный, бедный Илья Решетников, генеральный директор!

— Вот что, я завтра во вторую смену выхожу. Я к вам перед работай зайду.

— Вы с подругой приходите, — вдруг сказал он, — чтоб на первый раз. А потом пообедать можно. У нас там рядом ресторанчик ничего…

Девицы опять воззрились на него с изумлением. Он поморщился, кивнул, стал отступать в коридор, задел белый аптечный стул, который страшно загрохотал. Генеральный директор подхватил стул, поставил его в центр кухоньки, кивнул в неопределенном направлении и исчез за дверью.

Анфиса с Натальей посмотрели друг на друга.