Наталья с Анфисой дружила и однажды в программе «Дачники» видела ее бабушку и бабушкин дом. Маша Шахова в клетчатом шарфике гуляла по парку, трогала рукой стволы берез, рассуждала о вечном, и на заднем плане между облетевшими деревьями проглядывала беседка, а за ней река — свинцовая, осенняя, холодная. Наталья, чуть не уткнувшись носом в экран, все рассматривала и рассматривала подробности, и грустно думала о том, что у нее нет и никогда не будет таких корней, и Маша Шахова никогда не приедет в ее малогабаритную квартирку, где ее родители и она сама прожили всю свою жизнь!

Кроме того, Наталья даже не подозревала, что дома из программы «Дачники» бывают у обычных людей, а не у Аллы Пугачевой, к примеру! Анфиса оказалась удручающе нормальным человеком и Наталье было легко с ней дружить.

Может, они когда-нибудь и в кино сходят, а потом Анфиса подвезет ее домой на своей шикарной машине! Виктор увидит ее в окно и станет ревновать, спрашивать, что это, мол, такое, кто это, мол, тебя катает, а она ни за что не признается — пусть помучается, очень даже хорошо!

В таких успокоительных и теплых мечтаниях Наталья доехала до аптеки и обнаружила там некоторую сумятицу и неразбериху — второй день подряд!

В зале еще никого не было, даже аптечные старики пока не приходили за своей таблетированной валерианой, зато была Нина со своим пластмассовым ведром, Лида с сонным выражением на лице, Анфиса Коржикова и вчерашний молодчик с разорванной щекой.

Щека у него была нездорово красной, но вместо марлевой нашлепки заклеена тонкой полоской пластыря.

Анфиса сердилась — издали было видно, как сердится, — а молодчик что-то очень активно ей втолковывал.

— Опять приперся, — сказала ей на ухо Лида, зачем-то переставлявшая флаконы в шкафчике с шампунями, — видно, клюнул на скромницу нашу!..

Наталья дернула плечом и секунду соображала, подойти к ним или нет. Подходить было незачем. Не подходить значило пропустить что-то интересное.

И она подошла.

— Привет.

Анфиса оглянулась, полыхнула сердитыми глазами и вдруг схватила Наталью за руку.

— Ну вот, вот, — заговорила она. — Вот и Наталья вам скажет, какие это глупости все!

— Что такое? Какие глупости?

— Здрасти, — сказал Наталье молодчик. — Меня Илья зовут. Решетников Илья. А вас?

Наталья вдруг смутилась. Редко кто спрашивал, как ее зовут.

— Наталья меня зовут. Наталья Завьялова. А что случилось?

— А я это… — сказал Решетников Илья, — на прием вчера… Вот она мне карточку дала, этого, как его…

— Соломона Израилевича нашего, — подсказала Анфиса раздраженно и ткнула пальцем в монументальный пиджак, словно хотела его просверлить. — Вчера он упал, — пояснила она, будто Наталья не знала или забыла, — как вы сказали?.. А, да. Мордой в забор. А сегодня у него грандиозная идея на почве падения созрела!

— Какая идея? — спросила Наталья. На самом деле происходило что-то интересное.

— Да ладно, девушка, ну что вы шумите?

— Я не шумлю. — Анфиса начала все сначала. — Вчера он упал мордой в забор, и я ему дала телефон нашего Соломона Израилевича. Он вчера же к нему побежал, правильно я понимаю?

— Ну да, — согласился Илья Решетников и неприязненно потянул из рукава пиджака манжету, словно она ему мешала. — Я к нему пошел, а то, думаю, правда в другой раз меня кто-нибудь… того… уконтрапупит!

— Что сделает?!

— Уконтрапупит. А что?

Анфиса посмотрела на Наталью, ища у нее поддержки, и Лида перестала переставлять флаконы в шкафчике.

— Ничего. Дальше что? Зачем вы сегодня пришли?! Вы рассказывайте, выкладывайте, вот Наталье расскажите!..

— Так этот ваш Израилевич анализы сделал. Кровь там взял и…

— И, видимо, мочу, любезно продолжала Анфиса. — Вы хотите посвятить нас в ваш анализ мочи?

Тут Илья Решетников смутился почти до слез.

— Да не, не то я хотел!.. Просто… можно мне с вами поговорить?

— Да вы уже говорите!

— Так проблемы у меня! Иди, может, этого… кофе? Вот тут рядом…

— Господи, какой еще кофе?! У нас рабочий день начинается!

— Уже давно начался, — заявила Лида, и все трое уставились на нее. Она прошла, покачивая бедрами, как роковая соблазнительница из немецкой кинокартины времен вермахта, и зачем-то пощупала кожистый лист фикуса, который только вчера протирала Нина.

— А и правда, — вдруг нашлась Наталья, — пойдемте на кухню, кофе попьем! У меня булка есть! А то я утром даже и не позавтракала!

Илья Решетников при упоминании о булке очень оживился и выразил немедленную готовность идти на кухню и пить кофе.

Анфиса пожала плечами. Лида громко фыркнула.

— Пошли, пошли. Туда, молодой человек! Вот, в белую дверцу. Проходите!

Он пошел вперед, и в коридоре Анфиса зашипела на ухо Наталье:

— Ты что? С ума сошла?! Зачем он нам там нужен?!

— Да лучше там, чем у Лидочки под носом шептаться!

— А если Варвара Алексеевна придет?

— Она сегодня с утра в Москомимуществе!

Илья Решетников взялся за ручку двери, на которой была нарисована рюмка и куриная нога, и обернулся вопросительно.

— Сюда, сюда, — заторопилась Наталья, — проходите.

Он «прошел», оглянулся и сел на вчерашнее место, под полку.

— Берегите голову, — пробурчала Анфиса. — Она вам еще понадобится.

Наталья выбежала на минутку и вернулась уже в халате — как будто посвежевшая, — и захлопотала над чайником.

Анфиса присела напротив Ильи и уставилась на него, не мигая. Он все пытался выпростать манжету из рукава пиджака, но остановился и спросил:

— Что?

— Ничего.

— Нет, что вы на меня так смотрите?

— Я жду, когда вы расскажете о том, что с вами и с вашей мочой сделал Соломон Израилевич.

И тут он поведал им совершенно дикую историю о том, что великий и могучий Соломон Израилевич нашел у него симптомы отравления пестицидами — потому и в глазах темнеет, потому и обмороки. Короче, теперь он не знает, что ему дальше делать.

Анфиса посмотрела на Наталью, а та посмотрела на Илью Решетникова.

— Ну? — спросил Решетников. — Чего теперь делать?

— Вы у нас спрашиваете?

Он удивился:

— А у кого?

— Нет, я не понимаю. Ну, отравление у вас, и что? Мы-то при чем? Пусть доктор назначит вам медикаментозное лечение, а мы, если сможем, достанем вам препараты. Вы нам позвоните, и мы для вас…

— Да при чем здесь препараты, девушка!

— Меня зовут Анфиса!

— Анфиса. Дело-то в том, что этот ваш… лечила… доктор то есть, он сказал, что обмороки эти от того, что я… что я их постоянно потребляю, пестициды эти, понимаете, девушка?

— Анфиса.

— Ну да! Так чего делать-то? Вы мне этого… вашего… подсунули, а теперь чего?

— Да никого она вам не подсовывала, — вступила Наталья, — она вам помочь хотела, а вы что?..

— А я что? — он пожал необъятными плечами. — Я хочу, чтобы вы мне еще раз… помогли.

Анфиса пригубила кофе, обожглась и подула в кружку. Наталья подумала и тоже подула в свою.

— А вы уверены, что солите вашу яичницу именно солью, а не удобрением для цветов?

— Да что я, ненормальный, что ли?!

В его нормальности были кое-какие сомнения, но посвящать в них Решетникова явно не стоило.

— Тогда откуда пестициды?

— Так и я тоже вот думаю — откуда?! Это кто-то… того…

— Чего?

— Решил меня на тот свет проводить.

— Наймите частного детектива.

— Не, не пойдет. Куда я дену его, детектива этого?! И чего он сможет?! Прослушку на офисные телефоны поставить?! Да она у нас и так есть, потому что у фирмы своя охрана имеется! А еще чего?! Придет на работу и у всех станет спрашивать — не хотите ли вы шефа отравить?!

— Я не знаю, как работают частные детективы. Скорее всего, не так топорно.

— Да не надо мне детективов! Мне надо, чтобы кто-нибудь по-тихому выяснил, кто эта падла, которая… Ой, извиняюсь я!..

— Ничего, — великодушно сказала развеселившаяся Анфиса. — Мы вас прощаем. И я не понимаю, зачем вы в аптеку пришли. Вам нужны какие-то… лекарства?

— Да не в аптеку я пришел! — энергично возразил он. — Я к вам пришел! Я хочу, чтобы вы мне… еще помогли.

— Как мы можем вам помочь, Илья — как вас по отчеству?

— Да не надо меня по отчеству! Илья, и все.

— Хорошо, Илья. Как мы вам можем помочь? Мы ведь даже и прослушку вам на телефоны не поставим.

— Вот витаминчиков можем продать, — опять вступила Наталья. Ей тоже почему-то было весело. — Хотите? От них все умнеют и хорошо рисуют.

— Мне не надо рисовать! Мне надо по-тихому выяснить, кто меня… кто решил от меня… Короче, кто решил меня уморить, вот что.

— Да откуда мы можем знать, кто решил вас уморить!

Он вдруг рассвирепел, вскочил — Наталья и Анфиса отшатнулись в разные стороны, — стянул пиджак и швырнул его на соседний стул.

В дверь заглянула Оксана, сделала большие глаза и убралась обратно в коридор.

— У нас рабочий день начинается, а вы нам голову морочите!

— Я не морочу. Я вас… о помощи прощу, а вы не понимаете, что ли! — Он оперся двумя руками о стол. Стол, казалось, охнул и просел от тяжести. — Ну, мне не к кому больше обратиться, а вы мне вчера помогли! Я заплачу!

— За что вы заплатите?!

— Да за работу я вам заплачу! Вы придете ко мне в офис, будто я вас нанимаю на службу, будто вы новый менеджер.

— Я?! — поразилась Анфиса.

— Ну, помощник. В производстве-то вы сразу не разберетесь, я думаю. Ну, имеете право в кабинет входить в любое время и с любыми вопросами. Ну, всякие вам бумаги покажу, отчетность и прочее, а вы… понаблюдаете, кто на меня зуб точит. А?

— Вы хотите, чтобы я у вас на службе шпионила за вашими сотрудниками?

— А? переспросил он. — А, ну да.

После этого все замолчали.

Манжет у него сполз, и он со зверским лицом опять потянул его вверх. Тянуть было трудно, потому что мешала запонка. Наталье показалось, что он в последний момент едва удержался, чтобы не выдрать ее с мясом.