Эллен Бизли на вид была незамужней женщиной лет сорока, с миниатюрным личиком, крошечным ротиком и серьезными, но приветливыми серыми глазами. Она посмотрела на меня из-за стола и выжидательно улыбнулась.

— Я не по поводу телефона, — объявил я. — Мне нужно разыскать девушку, которая раньше работала в школе в вашем городе, и мне сказали, что если кто-нибудь и знает ее, так это вы. У вас найдется время на чашечку кофе?

— Думаю, что да, — ответила она, позвонила кому-то по телефону, который стоял у нее на столе, взяла сумочку, и мы пошли. Прямо за углом оказалось кафе, оборудованное кондиционером. Мы прошли к дальнему столику и заказали кофе. Я предложил ей сигарету, но она застенчиво улыбнулась и отказалась.

— Девушку зовут Синтия Спрейг, — сказал я. — И с тех пор, как она работала здесь, прошло уже три-четыре года.

Она задумчиво сдвинула брови:

— Вы не знаете, она работала в начальной или средней школе? Или, может быть, в подготовительной?

— Не знаю. Но она была очень молода. Не старше двадцати четырех — двадцати пяти лет, поэтому я думаю, что речь идет о младшей школе. Она была замужем, только я не знаю имени ее мужа.

— Ох, ну конечно, я знаю, о ком вы говорите.

Она не была учительницей, по крайней мере те два года, пока жила здесь. Она была замужем за учителем. Ее мужем был директор средней школы. Роберт Спрейг. Теперь я отлично припоминаю — до замужества ее звали Синтия Форест.

— Сколько она здесь прожила?

— Довольно долго. По-моему, они с матерью переехали из Джорджии, когда она еще училась в школе. Потом она получила аттестат и стала преподавать в третьем классе в… погодите-ка… должно быть, это было в 1950 году. Мне кажется, они с Робертом Спрейгом поженились в 1952-м, весной, и тогда она бросила преподавание, но иногда выполняла секретарскую работу в офисе. Да, так все и было, пока он не погиб…

Я встрепенулся:, — Погиб?

Она кивнула:

— Это был несчастный случай. И произошел он по вине одной из тех ужасных штуковин для ванной, о которых все знают, что они опасны, но не верят, что несчастье может случиться на самом деле. Я хочу сказать, что люди не меняются. Понимаете, в большинстве старых домов нет центрального отопления, поэтому в ванную ставят переносной электрический обогреватель.

Миссис Спрейг услышала, как муж упал, и бросилась в ванную, а обогреватель оказался в воде вместе с ним.

Наверное, он хотел его выключить или включить, когда сидел в ванне.

— Вот как?

«Вряд ли взрослый мужчина мог быть настолько глуп или беспечен», — подумал я. И мне стало ясно, что именно это я и искал все время. Это было не предположение, а свершившийся факт. А полиция и страховая компания — если он был застрахован — все проморгали.

— Когда это случилось? — спросил я. — Не помните?

— Гм… Они были женаты почти два года, так что это мог быть 1954 год. В январе или феврале. Я, конечно, присутствовала на похоронах и помню, что было довольно холодно и дул северо-западный ветер», Она очень убивалась.

— Она не вернулась в школу?

— Нет. Мистер Снелл сказал, что до начала нового учебного года она может рассчитывать на любую временную работу, а потом он готов снова взять ее в третий класс, но она ответила, что собирается уехать.

За год до этого умерла ее мать, так что ее действительно ничто здесь не удерживало. По-моему, она уехала вскоре после похорон. Мне кажется, это было во второй половине февраля.

— Не знаете, куда она направилась?

Она покачала головой: :

— Нет. Может быть, она кому-нибудь писала, но я ничего об этом не знаю. Извините, мне жаль, что я не смогла вам помочь.

— Вы мне уже помогли, — ответил я. Значит, в конце февраля она уехала отсюда и в сентябре начала преподавать в Галиции. Где она была в течение этих шести месяцев и чем занималась? — Наверное, она получила что-нибудь по страховке?

— Боюсь, сумма была небольшая, — она грустно улыбнулась, — учителя зарабатывают немного, как вам известно. По-моему, договор был на пять тысяч.

«С пунктом о возмещении ущерба это будет десять», — подумал я.

— Может быть, кто-нибудь в городе знает, куда она уехала? Кто-нибудь из его семьи, например?

— Нет. Он приехал из Орландо. У нас в городе есть еще Спрейги, но они не родственники.

Она допила кофе. Я поблагодарил ее, и мы вместе вернулись к ней в контору. Очевидно, я снова зашел в тупик. Ничего в этой истории не подтверждало ее связи со Стрейдером, и я не смог найти ни одной ниточки, чтобы выяснить, где она провела эти шесть месяцев. Я уже сел в свой фургон и потянулся к ключу зажигания, как вдруг меня осенило. Как можно быть таким тупоголовым? Я полез в портмоне и вытащил клочок бумаги, на котором записал те сведения, что раздобыл для меня Лейн. Даты совпали. Теперь, воодушевленный и очень взволнованный, я вернулся в закусочную и направился к телефону.

Ее я не обману — она узнает мой голос. Но начну я именно с нее. Я набрал номер офиса телефонной компании и попросил Эллен Бизли.

— Это все тот же любопытный субъект. Ответьте мне еще на один вопрос, и я оставлю вас в покое.

— Конечно, — ответила она.

— Кто теперь занимает должность директора средней школы?

— Мистер Эдсон. Джоэл Эдсон. И он, по-моему, сейчас в городе. Он недавно вернулся из Гейнсвилла, где работал в каникулы.

— Тысяча благодарностей, — сказал я.

Я нашел номер Эдсона и позвонил ему. И мне повезло.

— Да, я слушаю, — он сам взял трубку, — кто говорит?

— Моя фамилия Картер, мистер Эдсон, — приветливо представился я. — И я очень надеюсь на вашу помощь. Я работаю на «Белл и Хауэлл» и хочу узнать, нельзя ли устроить небольшую демонстрацию для вас и кого-нибудь из совета попечителей школы…

— Какое оборудование вы предлагаете?

— Кинопроекторы. Вы увидите, что…

Он рассмеялся:

— Вам стоит внимательнее вести учет. У нас уже есть ваш проектор, и работает он отлично.

Я почувствовал, как меня обдало жаром от волнения.

— Как странно, — удивленно продолжил я, — в офисе об этом нет никаких записей. Вы уверены, что ваш проектор нашей фирмы?

— Конечно. Он у нас уже около четырех лет.

— Вы купили подержанный?

— Нет. Нам продал его ваш представитель. Теперь я вспомнил, когда это было, — в октябре 53-го, как раз за несколько месяцев до того, как Боб погиб. Боб Спрейг, он был здесь директором до меня. Я преподавал физику и химию и попал на демонстрацию, когда Боб, его жена и ваш сотрудник пытались уломать школьного инспектора и школьный комитет. Ваш сотрудник пробыл здесь несколько дней и в результате убедил комитет приобрести еще один проектор для начальной школы.

— Теперь я вижу, что это действительно был наш человек, мистер Эдсон. Видно, в офисе что-то напутали. Извините за то, что оторвал вас от дел.

— Не стоит извиняться.

— А вы не помните, как звали того продавца?

— Нет. Ничего не могу сказать о нем, кроме того, что это был довольно крупный парень и неплохо разбирался в футболе.

— Большое вам спасибо.

Мне действительно начинало везти. Я понял, что приближаюсь к разгадке. Вернувшись к фонтанчику с содовой, я выпросил у продавца полную горсть мелочи и позвонил в контору Лейна в Майами.

— Его сейчас нет, — ответила мне девушка. — Впрочем, погодите-ка минутку. Недавно он звонил и сказал, что встречается с кем-то в Майами-Бич, и дал мне номер. Дайте мне ваш, и он перезвонит вам через несколько минут.

Я продиктовал ей номер, сел за столик и стал ждать.

Ошибки быть не могло — предположение было таким логичным, а все кусочки мозаики так идеально подходили друг к другу, что я не мог ошибиться. Я смотрел в окно на залитую солнцем площадь и размышлял обо всем этом, а потом начал думать о Джорджии Лэнгстон.

«До чего это глупо, — подумал я. — Но очень приятно».

В кабинке зазвонил телефон. Я вскочил и нырнул внутрь.

— Междугородная вызывает мистера Чатхэма, — раздался механический невыразительный голос телефонистки.

— Чатхэм слушает, — ответил я. Я взял на себя оплату за переговоры и сунул в щель четвертак, чтобы она успокоилась. — Алло… Лейн?

В ответ я услышал его голос:

— Да. Моя помощница только что связалась со мной. Рад вас слышать — я сам собирался звонить вам.

— Отлично. Но сначала я хочу задать вам вопрос.

В 53-м году Стрейдер торговал кинопроекторами для школ, церквей и тому подобное. Какая фирма их выпускала?

— «Белл и Хауэлл».

Все шло отлично — я так и думал.

— Тогда вот что. За ним была закреплена какая-то определенная территория?

— Нет. Не совсем так, как я понял. Определенная территория у него была, я вам называл ее, но на ней работали два продавца.

Это уже было хуже. Но такой расклад устраивал меня больше, чем сухое математическое пятьдесят на пятьдесят.

— Какие у вас новости?

— Есть парочка. Мне пока так и не удалось узнать насчет его подружки из Галиции, но я и не копал глубоко в этом направлении. Господи, этот парень… жаль, что до того, как его кокнули, он не успел написать письменное руководство и разослать его по почте. Но начну сначала. Я заполнил некоторые подозрительные пробелы в его послужном списке. Помните, я говорил вам, что он, судя по всему, провел какое-то время в Новом Орлеане?

— Да.

— Так вот. Я отработал это направление. И собираюсь ограбить вас на небольшие дополнительные расходы — оплата пары междугородных звонков и двадцать пять долларов для парня, который время от времени выполняет для меня поручения, но мне кажется, вам хочется услышать о результатах.

— Естественно. Что ему удалось выяснить?

— Стрейдер был там в 54-м. Провел там всю весну и лето — с марта и почти до конца июля. Естественно, он был с подружкой — миленькой особ яркими волосами цвета бургундского вина, и называл он ее Син. Не могу сказать, было ли это проявлением его чувства юмора или это просто сокращенное от Синтии. Ни в каком криминале он замечен не был.

Но в это время он не работал ни на кого. У него был бар на Декатур-стрит. По крайней мере, до тех пор, пока он не разорился. Не знаю, кто дал ему деньги, чтобы купить этот бар…

— Страховая компания, — ответил я. — Муж этой самой Син попытался принять ванну, вися на электрическом проводе.

— Господи, так, значит, им удалось уйти!

— Там фигурировало всего пять тысяч, — если учесть возмещение ущерба, то десять.

— Понятно. К тому же она, видно, достаточно сообразительна, чтобы больше не связываться с этим.

Обычно именно на этом и прокалываются.

— Как бы там ни было, этого уже не докажешь. Но у нас свои проблемы. Вы нашли еще что-нибудь?

— Еще один пункт. Я выяснил, что он делал в этой самой «Электроник энтерпрайзез» в Орландо. Они занимались охранной сигнализацией. Какой-то новой системой.

— Вот как? — Это меня насторожило.

— Да. Во время службы во флоте он приобрел большой опыт по этой части. Во всяком случае, он успешно продавал эти системы и руководил их установкой в Джорджии, Алабаме и Флориде. В основном это были ювелирные магазины. Вы хотите, чтобы я еще что-нибудь разузнал? Похоже, девицу вы уже нашли?

— Да, — ответил я. — Я ее нашел. Может быть, я не смогу ничего доказать, но я знаю, кто она. — Я помолчал и нахмурился, уставившись на белую стену кабинки. — Вы должны сделать еще одну вещь. Какая газета у вас считается самым крупным изданием с обзором по всем южным штатам?

— «Геральд».

— Не могли бы вы снять копии со старых номеров? Меня интересует восьмое ноября прошлого года.

Это тот день, когда заварилась каша с Лэнгстоном.

Пошлите мне ее авиапочтой.

— О Лэнгстоне заговорили девятого. Это было в утреннем номере — я сумею его достать.

— Хорошо. Однако поторопитесь, чтобы я успел просмотреть их и перезвонить вам. Я и сам не знаю, что в них найду. Может быть, ничего. Во всяком случае, пришлите мне счет, и я вышлю вам чек.

— Обязательно. С вами приятно иметь дело, мистер Чатхэм.

— Вы проделали большую работу. Если окажусь в Майами, загляну к вам, и мы выпьем по рюмочке.

— Непременно.

Я снова вышел на улицу и сел в фургон. Теперь я знал, кто была подружка Стрейдера, хотя это знание не стоило и ломаного гроша. Доказать я по-прежнему ничего не мог. Стоило мне только заявить об этом вслух, и моя голова разлетится на куски. Я так и не знал, что связывало ее со смертью Лэнгстона.

И все еще не нашел доказательств, что это именно она хотела меня убить.