Я закурил и присел на корточки, глядя на него.

Полицейским он был хорошим, но никогда не выиграл бы соревнования каменщиков-любителей.

— Я хотел с вами кое-чем поделиться, — сказал я. — Сегодня утром я еще раз съездил туда. И нашел то место, где стояла его машина.

Он даже не обернулся:

— Я не беру работу на дом.

Он не умел обращаться с мастерком и большую часть раствора размазывал просто пальцами.

— Никаких отпечатков не останется, — заметил я, — у этой штуки шершавая поверхность.

— Я знаю, — ответил он. — Через полчаса я буду чувствовать, что мои пальцы как будто отшлифована наждаком.

— Если вы не возражаете, я покажу, как это делается.

— Вы каменщик?

— Но не член профсоюза. Мне приходилось заниматься садовыми работами. Дорожки, бордюры и все такое.

Он ничего не ответил, и я было подумал, что он откажется. Но он протянул мне мастерок и слегка отодвинулся. Я показал ему, как накладывать раствор и распределять его до конца кладки и как скользящим движением мастерка ровнять край одного ряда кладки с предыдущим. Я положил кирпич, снял излишки раствора и потянулся за следующим. Потом уложил еще три.

Он поблагодарил меня едва заметной напряженной улыбкой:

— У вас получается так, что кажется, это и впрямь нетрудно.

— Зависит от практики, — ответил я. — Только сначала вам нужно намочить ваш кирпич. Он слишком сухой.

— Зачем это? — удивился он.

— Он пористый и поэтому слишком быстро впитает часть воды из раствора. Раствор становится рассыпчатым и плохо затвердевает. У вас есть какое-нибудь корыто, чтобы налить воды?

— Конечно. — Он сходил в гараж и вернулся с небольшим мусорным баком. — Это подойдет?

— Отлично. Вы сложите туда кирпичи и зальете водой из шланга. Дадите им полежать несколько минут, а потом вытащите.

Он кивнул и вытер испарину с лица:

— Хотите пива?

— Звучит заманчиво.

Он поднялся на заднее крыльцо и скрылся в кухне за противомоскитной сеткой. Через минуту он вернулся, держа две откупоренные банки пива. Мы присели на корточки в тени. Я оглядел дворик. Второе крыло дома было направлено в сторону подъездной дорожки, и под навесом на углу я заметил передние колеса и капот какой-то старой машины. В центральной части дома было большое окно, а под ним цветочные клумбы и вымощенная кирпичом дорожка, соединявшая перекладины буквы «Г». Там я ее и увидел в тот раз. Я постарался не вспоминать об этом и понадеялся, что она не будет выходить из дома.

Я указал кивком на бугенвиллею, увивавшую стену гаража:

— Разве здесь не бывает заморозков? Как вы ее укрываете?

Он отхлебнул пива.

— Заморозки бывают не чаще двух-трех раз в год.

Хватает дымовой завесы — я развожу костер на углу.

Мы перешли к обсуждению местных сортов газонной травы. Это его увлекло, он оживился, и настороженность во взгляде исчезла. Он с интересом взглянул на меня:

— Вы говорите так, как будто сами занимались садоводством. Как случилось, что вы разбираетесь в стольких вещах?

— Мой дядя был ландшафтным архитектором, — ответил я. — И я помогал ему. — Я рассказал ему о том, какую сделку мы заключили с Джорджией Лэнгстон, и о своих идеях насчет благоустройства участка.

Он кивнул:

— Так что вы хотели? — Он повертел в руках пивную банку, изучая надписи на ней Потом сухо и с трудом произнес:

— Извините меня за тот случай в офисе.

— Забудьте об этом.

Он сунул руку в брючный карман, вытащил пачку сигарет и протянул мне:

— Закурите?

Это были сигареты «Кент».

— Спасибо, — поблагодарил я, и мы закурили.

Мы допили пиво, и он поднялся:

— Я должен разгрузить оставшиеся кирпичи. Пойду займусь этим.

— Я помогу, — предложил я. Меня не покидало приятное ощущение, что я в нем не ошибся.

Он скрылся за углом противоположного крыла дома, и я услышал, как хлопнула дверца машины. Она стала приближаться по подъездной дорожке и показалась из-за угла. Я вздрогнул. Это был пикап. Он затормозил, развернулся, подъехал к вымощенной кирпичом площадке и остановился. Я бросил незаметный взгляд на задние колеса. На них был тот самый ромбовидный узор, след которого я видел утром в пыли.

Мне удалось не выдать себя выражением лица. «Это еще ничего не доказывает», — подумал я. Масса народу курит такие сигареты, в округе найдется не одна сотня пикапов, а эта марка шин — самая распространенная. Но, когда я вернулся оттуда, его не было в офисе.

Мы разгрузили кирпич и аккуратно сложили его.

Он прислонился к задней дверце и задумчиво посмотрел на меня:

— Вы говорили, что ездили туда утром? И нашли место, где стояла машина?

— Да.

— Значит, вы знаете, на чем он приезжал?

Я не был уверен в том, как он отреагирует, но уйти от ответа не мог.

— Да, — ответил я, — он приезжал на пикапе.

Он одобрительно кивнул:

— Мне было интересно, заметили ли вы царапину на сосне.

Я почувствовал большое облегчение. Другой человек, мне незнакомый, был достаточно опасен, но, если бы это оказался Редфилд, могло быть еще хуже.

— Значит, вы тоже там были?

— Когда Митчелл вернулся и сообщил, что все случилось так, как вы и рассказали. Я примерно представлял себе, как он туда приехал, поэтому свернул на старую дорогу и пешком дошел до того места, где он развернулся около упавшего дерева.

— Вы подходили к амбару?

— Конечно. — И он саркастически усмехнулся. — Если вы намекаете на окурок, то это я бросил его там.

Или вы считаете этого типа настолько безмозглым?

— Нет, — ответил я. — Не считаю.

В этот момент с шоссе свернула машина и остановилась около гаража. Я понял, что задержался слишком надолго. Это был фургон, из которого вышла девушка — типичная домохозяйка из пригорода, если не учитывать того, что, глядя на нее, мне все время приходилось бороться с первым впечатлением. Я придал своему лицу безразлично-вежливое выражение, по крайней мере, сделал такую попытку.

Свои темно-рыжие волосы она собрала в конский хвост, спадавший до плеч. На ней были босоножки и очень консервативное, закрытое спереди хлопчатобумажное платье. Она была слишком хорошенькой.

И пожалуй, слишком загорелой… Я снова выругался про себя.

Редфилд довольно чопорно представил нас друг другу. Она протянула мне руку и улыбнулась:

— Очень приятно, мистер Чатхэм.

— Очень приятно, — ответил я.

— Вы ведь приезжий? — мило поинтересовалась она.

— Из Сан-Франциско, — кивнул я.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— Довольно странно. Не могу избавиться от непонятного ощущения, будто я вас где-то видела.

Я успел проглотить фразу, готовую сорваться с языка, и поспешно заменил ее другой:

— Очевидно… дело в том, что я уже дня два в городе.

— Может быть, поэтому. — Она обворожительно улыбнулась. — У вас бывает так, мистер Чатхэм? Я хочу сказать — знакомо ли вам ощущение, что вы уже видели какого-то человека раньше?

— Конечно, — ответил я. — Мне кажется, это со всеми случается время от времени.

Я разозлился и в то же время чувствовал себя неловко, потому что не мог понять, к чему она клонит. Значит, она не спала. Тогда она должна была понять, что это случилось непреднамеренно и я исчез, как только увидел ее.

— Как вам понравился наш сад? Вы не находите, что у Келли отлично получается?

— Да, — ответил я, — очень красиво.

Может быть, она сумасшедшая. Через несколько минут я поспешил убраться оттуда, причем без всяких церемоний. Редфилд ничего не сказал, только сухо поблагодарил меня за то, что я помог ему с кирпичами.

— Вы обязательно должны как-нибудь снова заглянуть к нам, мистер Чатхэм, — кокетливо сказала она.

— Непременно, — ответил я, — благодарю вас.

Я направился к своему фургону, опасаясь, что оставляю на шоссе кровавые следы. Что с ней такое, чего она добивается? Откуда такая язвительность? Или мне показалось? Может, она специально выставляла передо мной свое тело, чтобы поиздеваться, или это было приглашением?

В присутствии собственного мужа? Редфилда? Если она любит риск, почему бы ей не сыграть в русскую рулетку, зарядив всю обойму?

Когда я вернулся в мотель, Джорджия Лэнгстон сидела за конторкой и заполняла два больших гроссбуха.

— Я ничего не могу с ней поделать, мистер Чатхэм, — с возмущением проворчала Джози.

— А я могу, — ответил я.

Я закрыл журналы, взял ее за плечо и отвел в спальню. Взбив как следует обе подушки, я скомандовал:

— Прошу вас.

Она вздохнула с подчеркнуто мученическим видом, но улеглась. Я снял с нее сандалии, бросил их на пол и сел в кресло. Она повернула ко мне голову и улыбнулась:

— Вы нахал. Но очень милый.

— Мне тоже случалось думать о вас, что вы милая.

А я не люблю, когда тех, кто мне нравится, приходится собирать по кускам, поэтому вы останетесь здесь.

К тому же я все равно хотел с вами поговорить.

Она состроила гримасу:

— Вы разрешите мне курить, доктор?

Я прикурил сигарету для нее и другую для себя.

— Насколько близко вы с мужем знали Редфилдов?

— Не особенно близко. Мы редко общались. Просто нет времени, когда занимаешься мотелем. По-моему, два или три раза мы играли в бридж. Но муж довольно часто ездил с ним на рыбалку.

— Это как раз то, о чем я хотел спросить вас. Вы не волновались, когда он уезжал на рыбалку один?

Я имею в виду — после двух инфарктов?

Она кивнула: