- Вот как?

- Не перебивай!-стиснул зубы Глаголев. - Сейчас ты возьмешь "Голконду". .. Дома магнитофон?

- Да-а. ..

- Возьмешь магнитофон. Раз. Возьмешь сумку, что я бросил в кухне. Там осталось чтонибудь?

- Туфли-на Стелле Викторовне,-озадаченно ответила трубка,-а комбинезон "Монтана" она вчера продала.

- Ладно, возьмешь, что осталось. Это два. И третье: в буфете наверху, в рюмке, должно быть золотое кольцо, понял? Это - три. Возьмешь, что я сказал, и сейчас же, понимаешь, сей-час же,-отчеканил Ванечка,-сейчас же выходи из дому и дуй... Нет, туда уже не успеть...

- Да что, собственно...

- .. .и дуй к булочной, на угол (он назвал тот самый угол). Стой там и жди меня. Понял? Сделаешь, как я сказал, - живи спокойно, Алмир. Не сделаешь, не захочешь, не дай бог, припозднишься, опоздаешь, не успеешь, Ванечка передохнул, - я тебя угроблю, Алмир!

- А что, собственно...

- Буду бить тебя, Алик, покуда не сдохнешь, понял? Ну, все. Действуй, дорогой!

Глаголев бросил трубку, торопливо рассовал в наружные карманы куртки морторгтрансовские книжки, схватил с подоконника рюкзак (нужен!) и, хлопнув дверью, прыжками помчался по лестнице.

Денис Робертович приветствовал его радостной улыбкой и поднятием руки.

- Быстро вы,-похвалил он,-раз-и в дамках! Теперь, значит, к "Чайке"? Планы не изменились?

- Планы те же. Как бы нам половчее проехать, побыстрее?

- С Охты туда дороженька одна, - ответствовал Денис, гоня машину. И вдруг быстро и остро (прищур, оскал) через плечо глянул на пассажира, на оттопыренный карман с торчащими корешками чековых книжек.-А что, обстоятельства поджимают?

- Обстоятельства, - ответил Глаголев, - целая куча обстоятельств. Обстоятельства образа действия, - вспомнилось ему что-то школьное,- а также- места и времени. Главное - места и времени, шеф.

Таксист хохотнул.

"Надо суметь, - думал Глаголев, - надо сообразить, как сделать максимально выгодно, вот твоя цель. Все остальное чепуха. Купить, что можно, в "Чайке", потом за магнитофоном к Алмиру, потом - загнать "Голконду", а потом снова -за золотом. Они ждут там. . ."

И "они" в мыслях Глаголева были и те заснеженные безликие фигуры в проеме, и его богини, которым чем-то угрожала затяжка времени.

- Шеф, - спросил Глаголев, - почем нынче грамм золота, ну хоть приблиэительно?

- Денис я, Иван Андреич,-укоризненно поправил его таксист, - ну что такое, целый день на линии: шеф да шеф... Обидно. Вот и вы тоже. Познакомились ведь, подружились, проникся я к вам персонально... А насчет золотишка, Иван Андреич, так ведь оно не граммами продается, а изделиями ("Как я и чувствовал",-подумал Глаголев). Само изделие цену за грамм и укажет. Допустим, кольцо гладкое или, к примеру, ажурное колье - разница? И цена пляшет. Сами увидите в ювелирном отделе. Бирочки там имеются под каждым изделием, и там и вес, и цена за грамм, и общая цена. В "Чайке", само собой, свои цены, а в обычном магазине дешевле пятидесяти рублей за грамм что-то и не припомню я, Иван Андреич. А вы не знали? А много ль нужно товару, простите за нескромность?

Глаголев пожал плечами.

- Ясненько. А то моя жена, Люська-повелительница, как я ее зову, насчет золота сама не своя...

Глаголев не слушал. По его прикидкам имеющихся средств хватало граммов на десять, не более. Сколько же это буханок можно будет в них затарить? Потом, не забудь еще, в отделе нужно и изделие отыскать, десятиграммовое.

А коли такого не будет? Больше - не укупишь, меньше-опять прогар. Ох ты!-сообразил он вдруг.-Чем же мне с таксистом-то расплачиваться, с Денисом? На счетчике было шесть рублей с копейками, да езды еще оставалось рубля на два. Притом ждал ведь еще Денис.. . Словом - червонец.

... - ну и зудит меня все время, мол, у нас вроде как и не у людей, и в загранку я не хожу, - меж тем говорил свое Денис. - Вообще-то можно ее понять, а, Иван Андреич?

Машина мягко присела на выбоине, понеслась дальше.

- Вот вы бы мне там маечку купили, Иван Андреич, - сказал Денис, улыбаясь простодушно. - Безрукавочку такую "Белый кондор", Италия, кондор там на плече фирменный. Для хорошего человека, а? - хохотнул он.-И цена-то ей, безрукавочке, тут рубль с копейками, а спекулянты три шкуры дерут, сволочи! А насчет этого, - Денис стукнул пальцами по счетчику, - забудьте. Не понимаю я, что ли: у человека спешка, обстоятельства. .. Так, Иван Андреич? - и ощерился по-стяердяковски, через плечо глянув на Ванечку. - А вот она и "Чайка"! - весело проговорил он, притирая машину к обочине, близ двери в магазин.-Про часы на обратном пути потолкуем, а, Иван Андреич? А ну, брысь!-с дурашливой свирепостью приказал он цифрам на счетчике и, крутнув рукоятку, сбросил наезженную Глаголевым сумму. - Так я жду, хозяин? Внутренний голос говорит мне: надейся, Денис!

- Жди, Денис, - на миг обернулся на лестнице Глаголев, - надейся, Денис Робертович. - И скрылся за дверью магазина.

Холл. Лестница. Поворот. Ювелирный отдел.

Застекленные стенды, а в них- почти неправдоподобное, сказочное, завораживающее скопление сокровищ: колец, перстней, серег, цепей, заколок, злпонок, кулонов, брошек, браслетов. . . В своих коробочках они жирно и жарко желтеют, плывя по черному бархату, как караваны тяжких испанских галионов, набитых золотом, и нет им простора выплыть из кильватерных колонн, нарушить строй: весь простор - сплошная жирная желтизна.

И вспыхивают каменья в тропических лучах ярчайших ламп, дробя и разбрызгивая драгоценные огни: алмазные огни, рубиновые, сапфировые, аметистовые...

"Все, что с камнями,-мимо,-сообразил Глаголев, спешно изучая драгоценную выставку, торопливо перемещаясь вдоль стендов, задевая, толкая прочих созерцателей.- В том конце-малахит, янтарь и прочая муть. Ясно. Значит, либо перстень, либо цепь: чтоб без ювелирного искусства, Правильно Денис подсказал. .."

Глаголев, с внешней стороны обойдя шеренгу, нависшую над стендами, вернулся к началу обзора, втиснулся (не сдвинешь!), склонился, сосредоточиваясь перед окончательным выбором. Все изделия были действительно снабжены бирками с указанием веса, ценой за грамм и общей стоимостью. У него пятьдесят четыре рубля, пятьдесят четыре, и нужно угодить в эту цену или чуть меньшую. Есть! Перстень. Пятьдесят один восемьдесят пять. Слава богу. Перстень: девять и три десятых грамма, почти три тех моих кольца, буханок на пять, на шесть.

- Девушка, выпишите чек! - Глаголев застучал пальцами по стеклу, не глядя на продавщицу.

- И примерить не желаете?-с иронией спросила невидимая продавщица.-Что ж, дело хозяйское. .. - Рука ее проникла под стекло, нависла над перстнем. И тут в глаза Глаголеву метнулось: пятьдесят три сорок, вес десять граммов, десять граммов ровно! Две цепочки с колечками!

- Стоп, стоп! - закричал Ванечка продавщицыной руке, уже было взявшей перстень. - Дайте мне вон те цепочки, там внизу, слева! Еще ниже, направлял он толстые, холеные, остроконечные пальцы продавщицы, пальцы в кольцах, при этом с завистью думал и о них, этих кольцах на пальцах. - Вон те толстенькие, - кричал он, - ага, ага. Эти!

- Это же серьги, молодой человек, - предостерег Глаголева участливый женский голос у плеча.-И совершенно кошмарное изделие!

Сзади фыркнули, хихикнули.

- Покупателю, как видно, безразлично, что брать,-снисходительно, с оттенком презрения произнесла продавщица, извлекшая из витрины коробочки с этими самыми цепочечными серьга-ми.-Так выписывать чек, гражданин? - В окольцованных ее пальцах поигрывал изящный металлический карандашик.

Ванечка глянул ей в лицо. Мать честная!

Вылитая Стелла Викторовна, только в гриме.

И в золоте. И в ушах золото, и на шее, и на пальцах. Граммов пятьдесят на заразе, не меньше.

- Сделайте одолжение, мадам, - сказал он, испытывая отвращение от этого сходства, от этого ее недоступного, бесполезного жирного золота. Снизойдите к моей просьбе, мадам. Мне еще в кассу бечь.

Отвращение было обоюдным, что и ощутил Глаголев, оплатив чек и получая свои серьги в дорогой ненужной упаковке.

- Во что-то нужно деньги вкладывать, - услышал он, уходя, - излишки давят, вот и хватает как щука.

- Не наши с вами доходы, молодой человек!

- Ха! Не наши! Да ему годик один за-прилавком секачом помахать, так всю витрину скупит!

. . .Всю витрину. Хорошо бы, граждане, замечательно это было бы, милые вы мои. Десять граммов - шесть буханок. Вперед, Иван!

- С приобретением, Иван Андреич!-распахивая дверцу такси, заулыбался навстречу ему Денис. (Мать честная, а маечка-то?) Машина была развернута в обратном направлении.-'Занято, занято!-весело отгонял Денис какую-то парочку. - Видите, рюкзак лежит на сиденье и зонтик? И не по пути нам, дорогие товарищи!

Глаголев сел.

- Извини,-сказал он таксисту,-не хватило на безрукавочку. Зонт не возьмешь ли?

- Сенкью вери мач! А быстро вы, Иван Андреич. Вот как надо дела прокручивать: чик и готово! А бончики - тю-тю? Ну и ничего, вы новых мигом наплаваете! Еще и больше из загранки натащите. Это уж как водится: одному-все, а другому... не все, ха-ха! Куда сейчас заспешим, Иван Андреич, куда прикажете? - И тронул машину.

- К тому углу, где я сел, - сказал Глаголев.

- Есть, к тому углу!

Машина помчалась.

"Десять граммов, - шевелил губами Ванечка', считая.- С запасом возьму буханок десять. Так, - сообразил он, - а деньги на хлеб? Опять про деньги забыл! - Он ссыпал в ладонь какую-то медь и серебро, комок "чайковской" бумажной сдачи.- Рубля бы два...

Вся надежда опять на Дениса".

Таксист молча снял с баранки руку, извлек из кармана трешку, не глядя, протянул Глаголеву:

- Сколько там на моих несторгованных? - весело спросил он. Хотя у самого на руке имелись часы, и на приборном щитке зеленели.

- Пять пятьдесят семь, - глянув, сказал Глаголев.

- Два часа до закрытия, - с непонятным удовольствием сказал Денис Робертович.Вот так. Все ювелирные в восемь закрываются.

Ну и проницательность у парнишки, ну и хватка! Только какие уж тут ювелирные. Не успеть уже. Нет времени. Сейчас прежде всего добытое золото в дело пустить. Все неотвязнее свербила его сознание мысль, что и с этим золотом он может не успеть, что на пределе последней возможности ждут его богини. Поздно торговать, дорогой Смердяков.. .

Машина ткнулась перед светофором. Лицо Глаголева непроизвольно исказилось: ждать!

- Граммчика на два я бы вам мог посодействовать. И - полная тайна вклада. Вот ведь совпадение: Люськин кулон неделю уж в бумажнике таскаю. Взял в мастерскую сдать (они поехали), да все вот не сдаю да не сдаю.

Как знал ведь, Иван Андреич! - крикнул Денис восторженно. - Как для вас берег! - Он достал бумажник, зажав его в коленях, на ощупь безошибочно извлек и протянул Глаголеву золотую бляшку. - Сгодится?

- Сгодится. - Глаголев опустил бляшку в карман, к прочему золоту. Он расстегнул и протянул часы таксисту, а тот, не глядя, кинул их в "бардачок".

- Может, тут и ке два граммчика, хозяия, - сказал он, - зато вещь редкая. Знак Зодиака. Близнецы. Мне Люська, чую, за это глаза выцарапает. Июньская она у меня, ее это созвездие! - и глянул на Глаголева, вызверившись.

- Мне все равно,- сказал Глаголев отворачиваясь, - это ваши подробности.

- Золотые слова, ха-ха!

Больше они не разговаривали. Денис гнал машину по Фонтанке, утренним Ванечкиным путем.

"Девоньки,-думал Глаголев о своих богинях, - девочки мои милые, везу! Сколько смог, сколько успел. Не знаю, сколько тут объемных единиц, только больше я не успел. А хлеба, конечно, возьму больше.. ."

Мост Пестеля. Поворот. Горловина того самого переулка.

Взвизгнув тормозами, машина остановилась в двух шагах от булочной.

- В расчете? - Глаголев, прихватив рюкзак, открыл дверцу.

- О чем речь!-вскричал Денис Робертович, вскинув руки. - Спасибо! Может, помочь чем?

- Нет, - мотнул головой Глаголев. - Езжай. Сколько сейчас, кстати?

Усмехнувшись, таксист глянул на свои часы:

- Шесть шестнадцать. Быстро мы с вами откатали, Иван Андреич. Жаль расставаться. Может, еще какой бизнесишко сладим? Может, еще какая закордонка у вас завалялась?

"Алмир! - вспомнилось Ванечке. Он огляделся по сторонам.-Нет Алмира, не пришел, мерзавец... А, все равно-поздно..."

- Поздно торговать, шеф, - сказал он. - Езжай, Денис Робертович.

- Жаль, жаль,-Денис включил зажигание, - жаль, Дядя, не раздел я тебя до отечественных плавок!

Взревев мотором, машина рванулась вперед, к Фонтанке.

Глаголев вошел в булочную.

- Серафима! Давешний опять пришел! Утрешний! Напугал-то еще всех! - в полный голос крикнула тетка из кондитерского отдела.

- Он и есть! - откликнулась вторая, из хлебного. - Опять оголодал, милок? Да и с мешком! Петровна! Марь Петровна! Идите-ка, оптовик тот самый!

Из внутреннего помещения появилась женщина в халате, с листком накладной в руке.

Глянула мельком, пожала плечами, ушла.

- Вот, граждане,-радостно комментировала тетка из хлебного,-а вы вилочками тычетесь: свежий, не свежий. Эвон как. надо брать!

"Кричи, кричи,-думал Ванечка, торопливо опуская буханки в рюкзак, - .. .семь, восемь... еще ведь и та бляшка, Денисова.. . десять... Черт, не лезет! В руку ее, одиннадцать, двенадцать. .. Все".

- Ты, милок, не корову ли кормишь? - озадаченно вопрошала продавщица. - Куда тебе столько?

Не отвечая, опять - вне всякой очереди, порождая общее негодование, ропот и толчки, протискивался Иван к кассе.

- Пожалуйста. . . - только и говорил он, - пожалуйста... ну, извините, ей-богу, нужно позарез. ..

От запаха хлеба его вдруг замутило, мелькнула мысль, что не ел он со вчерашнего вечера.

Наверное, он побледнел,

- Да тише вы, тише, граждане!-закричала продавщица. - Нужно человеку. Приличный же мужчина, видите? Чего вы так расшумелись? Не блокада же! Ты что, милок? - испугалась она, когда при этих ее словах Ванечкины глаза заволокло слезами. - Да сдачуто, сдачу возьми, тут еще прошлых твоих осталось! ..

Зажмурившись и мотая головой, выскочил Глаголев из булочной. Отереть слезы было неловко: одна рука уцепила лямку рюкзака на плече, другая прижимала к боку буханки. Глаголев кое-как проморгался, свернул в переулок и побежал, горбато и неуклюже.

- Скорее, клант! Предел присутствия близится!

- Ты принес металл, мое дыхание?

Два вопроса прозвучали одновременно. Глаголев кивнул, свалив рюкзак на пол рядом с прежними буханками. Говорить он не мог, дыша с запаленным всхлипом.