— Представь себе! Девочки прибегали по первому звонку, никаких папиков, или как их там. Правда, — добавил Дима, прижав ступни Ольги к лицу, — у меня не было еще таких красивых девочек. А вдруг я захочу видеть тебя каждый день?

— Это вопрос или просьба?

— А вдруг ты влюбишься в меня, бросишь мужа…

— Это вопрос или просьба?

— Будешь готовить по утрам манную кашку — она очень полезна, — накручивать на ночь бигуди, читать мне вслух… Я, кстати, не люблю читать, а слушать люблю, стирать мои носки…

— Ну все, хватит, — Ольга схватила Диму за уши и потянула вверх, — носки — это перебор.

— Ладно, хватит, — согласился покорно Дима. — Обсудим будущее.

— Будущее у нас радостное и близкое. Муж сдаст отчет по поездке, планировалось, что после этого он сразу же на вечер отбудет в Ленинград. Но перестраховаться не помешает, позвони.

— Мы не пойдем с тобой в гостиницу.

— А куда мы пойдем?

— Мы пойдем к моим друзьям в студенческое общежитие и будем играть в рулетку.

— Потрясающе… На деньги?

— Нет, не угадаешь, пусть это будет сюрприз. — Дима схватил Ольгу за волосы и притянул ее лицо к своему. — Жизнь, она вообще — сплошная рулетка.

— Да уж, — Ольга шутливо отбивалась, — всегда есть кто-то, кто крутит колесо!

— Не знаю, мне интересней играть, а не крутить колесо.

— Поэтому ты подрабатываешь там и сям, а не вершишь судьбы.

— Это твой муж, надо понимать, вершит судьбы? — Дима стал серьезным и грустным, он надевал трусы, вечернее солнце спокойно и ласково обливало его белые волосы оранжевым светом.

Ольга тоже посерьезнела.

— По-твоему, лучше полагаться на какого-то распорядителя своей жизни, чем самому распоряжаться? От решения моего мужа сейчас зависят многие судьбы тех, кто просто играет в рулетку!

— Он что, такой всемогущий? Он вообще кто, а то мне уже страшно. — Дима подошел к окну и смотрел на город внизу.

— Он — шишка, — сказала Ольга, — и он меня любит.

Дима, сцепив зубы, смотрел на Москву в закате: Москва плавала в золоте, разбавленном чистой голубой краской июньского неба. Дима вышел на балкон. Игрушечные павильоны выставки, смешная крошечная статуя колхозницы и рабочего, но его взгляд выхватил странную суматоху, милицейские машины и странно бегающие туда-сюда толпы народа.

— Рулетка крутится. — Дима невесело усмехнулся.

Пока Ольга мылась в душе, Дима набрал номер телефона.

Завтра, вероятно, в Ленинград, — сказал он.

Теплой и ветреной ночью майор Карпелов не поехал к любимой женщине, а завалился в своей холостяцкой квартире на продавленную тахту, смотрел на стену, освещенную рекламой из кафе напротив, и прокручивал снова и снова происшедшее с ним сегодня.

Он еще не попадал в более идиотскую ситуацию. Какой-то придурок звонит в отделение, просит старшего по смене и сообщает, что хочет пристрелить кого-нибудь на выставке в любом удобном для Карпелова, но обязательно многолюдном месте. Жертва выбирается на месте, оружия не найдено.

Карпелов сел и включил лампу. Понурый «тюльпан» осветил беспорядок на письменном столе, но Карпелов безошибочно вытащил из мятой стопки журналов и газет чистый лист бумаги и, почти не глядя, нашарил ручку.

1. Почему я?

2. Знал ли звонивший, что я подставлю ему своего опера?

3. Он хотел убить или ранить?

4. Что за неопределимый тип пистолета?

5. Чего он хотел?

Карпелов прочел написанное и поставил напротив каждого вопроса минусы. Это значит, что ответа не было ни одного.

Зазвонил телефон. Карпелов посмотрел сначала на часы. Почти двенадцать.

Он снял трубку и с огромным удивлением выслушал возмущенный голос начальника управления. Голос требовал немедленных объяснений по поводу голой красотки в форме офицера милиции, в шляпе и с пистолетом. Карпелов в полном обалдении провел по лицу ладонью, потом с силой шлепнул этой же ладонью себя по лбу. Он вспомнил журнал «Плейбой», который заносил утром начальнику.

— Разрешите!.. Я все объясню. Никак нет, товарищ полковник, я еще не проверял, подрабатывают ли наши сотрудницы таким образом. Так точно, отличная боевая стойка. Да, я заметил, погон светится хорошо. Слушаюсь.

Карпелов вздохнул с облегчением. Слушая возмущенный голос начальника, он уже решил, что ехать с объяснениями придется сегодня. Но ему дали поспать и ни словом не обмолвились о происшествии на ВДНХ.

Гриша Покосов был выпущен после выяснения личности и нескольких утомительных допросов: два были ночью и два днем — после обыска на квартире его брата-дальнобойщика, где он остановился и зарегистрировался. К концу вторых суток Гриша сам почувствовал, как он опротивел всем в милиции своим неинтересным прошлым и безрадостным настоящим. Но, выйдя на улицу, Гриша не спешил смыть с себя камерный запах, а поехал прямиком на ВДНХ в павильон «Космос».

Он поднялся на второй этаж, минуя киоски с громкой музыкой, подошел к стеклянному прилавку. За прилавком, равномерно двигая челюстями, наслаждался жевательной резинкой молодой щуплый продавец. У него были потрясающие тонкие усики над пухлым ртом «бутончиком», слабый острый подбородок, темные глаза навыкат, зализанные назад волосы и красный маленький галстук под воротником белой рубашки с короткими рукавами.

Гриша рассмотрел продавца, вздохнул и решился.

— А здорово тут у вас пальнули, да? — спросил он весело.

Продавец медленно осмотрел Гришу, моргнул и снова уставился перед собой, двигая челюстями.

— А я тогда как раз гулял тут поблизости от вашего магазина, а тут пальба, милиция, народу похватали — ужас!

Продавец вздохнул и закрыл глаза.

— И я, значит, с перепугу забыл тут у вас свой приборчик. Приборчик, говорю, один я забыл! — повысил голос Гриша, надеясь пробить стену невозмутимости. — Можно мне его теперь забрать, когда милиция меня отпустила как вполне благонадежного гражданина?!

Продавец перестал жевать, встал, поправил галстук и вдруг улыбнулся лихо и радостно.

— Желаете чего купить? — спросил он у оторопевшего Гриши.

— Да нет же, я забыл у вас свой приборчик, так, ничего особенного, выпрямитель тока, он вам ни к чему, можно его забрать?

— Мы не торгуем выпрямителями тока. Могу предложить фен с уникальной подкруткой, электро-массажер японский на батарейках, фонарь автоматический с регулировкой света…

— Милейший, ты меня не понял, мне нужен мой выпрямитель. И все.

«Милейший» сделал почти незаметное движение ногой под витриной и утопил ногой черную педаль срочного вызова. Появился большой и потный человек, вытирающий лысину носовым платком.

— Гражданин требует выпрямитель тока, говорит, оставил у нас на днях. А мы не торгуем выпрямителями. — Продавец уже не улыбался, его усики изгибались, когда он вытягивал губы вперед с выражением скучного презрения на лице.

— Это мой выпрямитель, я его не сторговал, я его сам сделал, хотел показать тут кой-кому на выставке, а тут пальба, я испугался за прибор, это хороший прибор, точный, и положил вот сюда вам на коробку. — Гриша показал, куда именно.

Большой человек подумал немного, ничего не сказал и ушел за перегородку. Он вернулся быстро и положил на витрину небольшой продолговатый металлический ящичек.

— Это, что ли? Я нашел позавчера, не понял, откуда и зачем.

— Вот спасибочки, братцы, а тут к нему еще на проводках пультик такой был небольшой?

— Мы не можем так просто это вам отдать, только после учета! — Продавец подозрительно осматривал ящичек.

— Да ладно тебе, я уже и так его тыкал, и этак, не пойму, что это вообще такое. Я его открыл, поцарапал немного отверткой, но открыл. — Большой человек поманил к себе Гришу пальцем и показал именно, где поцарапал. — А там сам черт ногу сломит, ну и отложил на всякий случай, а пульт был, точно был, я его отодрал и закинул куда-то, если не спешишь, поищу. А что это за хреновина?

Гриша любовно погладил ящик.

— Ладно, скажу, так и быть. Это не выпрямитель тока. Это новое электронное оружие. Новинка, еще нигде ни у кого нет. Открывается вот тут, надо повернуть рукоятку — открывается патронник. Вот сюда можно вложить три пули, видите, для них специальные отверстия. Я уже придумал, как сделать обычный барабан, а это экспериментальная модель. Вот в эту дырочку пуля вылетает. Здесь дырочек три, я уже говорил, сейчас я знаю, как сделать один пистолетный выход. Закладываем, вот так, а теперь нужен пульт, который вы потеряли. Если бы был пульт, я бы вам показал, как оно стреляет.

Гриша наконец остановился и поднял глаза на слушателей. Он не видел, как недоумение на их лицах сменялось насмешкой. Когда он поднял голову, продавец и его помощник старались сдержать смех и незаметно толкали друг друга локтями, предупреждая преждевременный хохот.

— Нет, серьезно, — сказал Гриша, — если открыть вот эту стенку, то собственно здесь и есть прицел, да-да, вот этот экранчик… видите, настроек несколько: есть на цвет, есть на тепловые колебания, — это если в темноте хочешь пострелять, ставишь на землю, а он самонаводящийся, все теплое перестреляет, если патронов хватит. — Гриша теперь говорил, глядя в лица слушателей, ему не верили, он разгорячился. — Я теперь сделал и на определенный голос! Я бы вам показал, но у меня тогда была только одна пуля, для конспирации, ведь мне пришлось быстренько запрятать это, за мной гнались, без пуль никто никогда не поймет, что это. Смотрите, я ставлю красный цвет, вот так. — По крошечному экранчику забегал тонкий зеленый лучик, очерчивая поиск. — Потом просто держу это в руках или ставлю, без прицела почти, обратите внимание! Только направляю приблизительно в вашу сторону — и паф! Все, конец красному галстуку!

Продавец и большой мужчина больше не смогли сдерживаться и захохотали. Большой показывал пальцем на Гришу, потом вертел тем же пальцем у виска. Продавец подвывал тонко, не раскрывая пухлого рта.

— Нажимаешь на пульт, — продолжал Гриша с отчаянием в голосе, — производится выстрел именно по источнику красного цвета. С цветом, конечно, проблема: может быть несколько источников одновременно. С голосом будет легче, у каждого человека свой голос. Да вот же! — воскликнул он, словно что-то вспомнив, и открыл полу своего плаща. — Вот же дырка! Видите? Я держал его под мышкой в плаще!

Действительно, чуть пониже рукава со спины была небольшая дырка с опаленными краями.

— Слушай, мужик, иди сюда. — Большой мужчина вытер слезы и поманил Гришу. — Ты, знаешь, сходи в павильон «Пчеловодство», там у нас есть лавка с оружием. Ты сходи, они поймут! А то они затухли там со скуки, сходи!

Гриша вздохнул, собрал свое изобретение и поплелся к выходу.

Продавец поманил к себе большого потного человека. Уже успокоившись, тот присел на табуретку и складывал огромный платок.

— Слушай, это, пожалуй, он прострелил тут шляпу, не иначе!

Они захохотали по новой.

В павильоне «Пчеловодство» действительно было тихо и немноголюдно. Гриша потоптался, разглядывая оружие, собрался было уходить, как вдруг услышал разговор у одного из прилавков. Молоденький парнишка интересовался у продавца, куда именно надо стрелять, чтобы из воздушного ружья убить крокодила. Продавец предложил выяснить это в зоопарке. Парнишка стал задавать более профессиональные вопросы о силе и траектории пули. Продавец с трудом сдерживал зевоту.

— Без проблем, — прошептал Гриша на ухо удивленному парнишке и оттащил его от прилавка. — Один выстрел с дальнего расстояния — и без проблем! Где твой крокодил, мне нужно опробовать мой прибор на частоту сердечного ритма!

— У вас что, есть охотничье ружье? — Парнишка внимательно оглядел Гришу, трогая в задумчивости небольшую серьгу в ухе. — И при чем здесь сердечный ритм?

— У меня есть кое-что получше. Ты не любишь крокодилов? Тогда ты должен знать, что у них совсем другой, чем у человека, сердечный ритм. Это мы и используем.

— Вы — псих? — честно и серьезно глядя в глаза Грише, спросил парнишка.

Да, — сказал Гриша честно и серьезно, — и считай, что тебе повезло. Ты будешь свидетелем испытания великого открытия.

В восемь утра Карпелов ждал у дверей кабинета начальника управления. Он отлично выспался, а в шесть двадцать был уже у себя на службе и стучал вовсю на старой пишущей машинке свои соображения по поводу голой «мисс Июнь» и простреленной шляпы Миши Января.

Полковник был разъярен. Это чувствовалось с расстояния пяти метров — от двери до стола начальника столько и было. Карпелов вытянулся по стойке «смирно». Полковник смотрел перед собой, сцепив зубы. Потом нажал кнопку селектора и протянул Карпелову газету, показав жестом садиться.

Он отдавал приказания, оттягивая воротник рубашки, словно задыхаясь. Карпелов развернул «События и цифры» и сразу же безошибочно определил причину ярости начальника. На фотографии полковник удивленно таращился перед собой, один из офицеров рядом подался вперед с напряженным лицом, другой закрыл глаза, словно не веря в происходящее. Текста, как всегда, в этой бульварной газетенке было немного, он был помещен на синем фоне вразброс. «Вчера на Котляковском кладбище госпожа Бумцалова хоронила в узком кругу родных и близких любимую собаку, добермана по кличке Чиколитто. Из официальных лиц присутствовал лично начальник внутренних дел Западного округа с подчиненными. Не будем делать никаких выводов, только заметим, что подобные дорогостоящие ритуальные услуги для домашних животных, равно как и охрана их служителями закона при жизни, могли бы значительно пополнить казну города. Сообщаем, что в пятницу состоятся проводы в последний путь крокодила Пикассо, умершего насильственной смертью и принадлежащего младшей дочери известного банкира. Читайте в субботнем номере специальный репортаж». Подпись: Пеликан.

— Я никогда не читаю подобную дрянь! — заявил полковник, видя, что Карпелов отложил газету и задумался. — Я этого Пеликана со вчерашнего дня ловлю, его ждут в квартире с вечера наши ребята. Вот записка, из-за которой я поехал на кладбище.

Карпелов медленно взял бумажку и долго изучал ее.

— Если удастся доказать, что записку писал этот самый Пеликан и он же и сфотографировал вас на кладбище, можно пристегнуть ему хулиганство по полной. — Карпелов осторожно положил записку на стол. — Отпечатки? — безо всякой надежды спросил он.

— Какое там, думали, что осведомитель передал. Кстати, ты прочел, как зовут крокодила, которого хоронят в пятницу?

— Пикассо. — Карпелов не выдержал и улыбнулся, стараясь не смотреть на полковника.

— Ты мне тут не ухмыляйся, ты мозгами работай! Ухмыляется он…

Карпелов поднял удивленные глаза на начальника, и полковник с удовольствием пронаблюдал, как сдерживаемая насмешка в них сменилась удивлением, а потом узнаванием.

— Пикассо! — почти крикнул Карпелов.

— Ну так! Неуловимый пачкун, подделывающий документы. А собаку эту чертову звали так же, как и бандита Чику!

Они замолчали надолго. Тикали часы на стене. Первым зашевелился и вздохнул полковник:

— И тут ты со своим «Плейбоем». Карпелов достал отпечатанные утром листки.

— Докладывай так, очень ты меня удивил!

— Так ведь я уже писал вам докладную, товарищ полковник. Самоубийства женщин в ноябре и феврале.

— Отставить! — Полковник откинулся в кресле и расслабленно прикрыл глаза. — Ну не начинай сначала, а? Не желаю слушать эту галиматью про подстроенные самоубийства. Хватит. Никаких улик, все чисто, отцепись ты от этого, ведь это жены больших чиновников, ну что тебе неймется? Мало тебе неприятностей?

— Чистые самоубийства, ничего не скажешь. Я бы и отцепился, так ведь парень один и тот же!

— Ну мотается по Москве какой-нибудь красавчик и спит подряд со всеми богатыми старыми дурами, что дальше?