— А куда, мама?

— В Фессалию. Я думаю, путешествие пойдет тебе на пользу, говорят, что тамошний климат имеет целебные свойства.

— Ты поедешь со мной?

— Не знаю. Если только разрешит твой отец, — ответила она, про себя удивившись, что совершенно забыла, что султан еще жив.

Халил схватил мать за руку.

— Можно я поиграю во дворе? — спросил он. Феодора хотела отпустить его, но потом решила прямо сейчас пойти с ним к Орхану. Она взяла мальчика за руку и повела его по узким дворцовым коридорам к апартаментам своего мужа.

— Доложи его величеству, что пришли его жена — принцесса Феодора и его сын — принц Халил и хотят поговорить с ним, — сказала она стражнику, стоящему перед дверью в спальню султана.

Через некоторое время стражник вернулся и впустил их в спальню. Первое, что они увидели, — это сидящая на ковре полуобнаженная девушка, последняя фаворитка султана. Даже на смертном ложе Орхан оставался верен себе. Когда Феодора с сыном проходили мимо девушки, Халил изловчился и пнул ее ногой.

— Чего ты здесь расселась, — прошипел он, — не видишь, что мама пришла?

Феодора одернула сына, но Орхан только рассмеялся:

— Ты родила мне настоящего воина, Феодора. Хотя, конечно, воевать с женщинами — не лучшее начало. Запомни это, Халил. А ты, — обратился он к девушке, — оставь нас.

Девушка ушла, и они остались втроем.

— Сядь ко мне поближе, сынок, — попросил Орхан.

Халил залез прямо на кровать, в которой лежал его отец, а Феодора опустилась на невысокий табурет. Орхан смотрел на нее, выжидая, что она скажет.

— Я пришла к тебе, мой господин, чтобы ты разрешил мне уехать в Фессалию и забрать с собой сына. Ему после травмы нужен свежий воздух, и я решила отвезти его туда.

Орхан нахмурился:

— А зачем тебе ехать вместе с ним?

— Халил еще маленький мальчик, ему будет тяжело без меня, к тому же сейчас за ним нужен глаз да глаз, а кто лучше родной матери присмотрит за ним. Я знаю, что нужна тебе здесь, но ты без меня можешь обходиться, а он нет. Нельзя же здоровье Халила поручить рабам.

Султан внимательно смотрел на Феодору, будто пытаясь проникнуть в ее мысли.

— Ты хочешь увезти его в Константинополь? — внезапно спросил он.

— Нет!

Орхан еще раз внимательно посмотрел на свою жену. Она попыталась придать лицу спокойное выражение, но ничего не получилось; ей казалось, что Орхан видит ее насквозь.

— Ты очень раздражена и испугана, моя дорогая. Скажи мне, что случилось?

— Я опять писала своей сестре с просьбой на время пустить меня с Халилом в Константинополь, и она отказала мне.

— Она высокомерная и тупая самка!

Султан понял, что Феодора лукавит. Он был в курсе ее переписки с Еленой, и здесь жена говорила правду, но этой причиной нельзя было объяснить ее взвинченное состояние: отказ от своей сестры она получила довольно давно, и сейчас, по прошествии месяца, Феодора не могла так переживать по этому поводу. Однако Орхан не стал с ней спорить.

— Ты можешь ехать, — сказал он Феодоре, — только обязательно возьми с собой Али Яхиа. — Потом повернулся к сыну:

— Смотри, Халил, в этом путешествии ты должен оберегать свою мать. Ты уже большой, и я надеюсь на тебя.

— Конечно, папа! — воскликнул мальчик. — У меня даже есть кинжал из итальянской стали, его из Галиополя прислал Мурад.

— Хорошо. А теперь иди, мне нужно поговорить с твоей матерью.

Халил вышел, а Орхан еще долго разговаривал с Феодорой. Орхан затеял эту беседу с умыслом, ему было интересно знать, что произошло с Феодорой. Среди прочих тем он коснулся и положения под Адрионополем, городом на европейском побережье Мраморного моря, который сейчас осаждала армия султана. Если удастся взять этот город, то Турция окончательно закрепится в Европе.

После ухода Феодоры Орхан надолго уединился в своей комнате и никого к себе не пускал. Он никак не мог понять, что же есть загадочного в этой молодой женщине, из-за чего он ведет себя с ней не так, как со всеми остальными — женами, любовницами, просто минутными фаворитками. Ему даже было обидно, что в последние годы он отдалился от Феодоры из-за каких-то, он даже и не помнил уже каких, увлечений.

Глава 8

Весь день небо было безоблачным и ничто не предвещало перемен, но, когда поднялся легкий бриз, капитан, как будто обеспокоенный чем-то, стал угрюмо бродить по палубе и тихо, неразборчиво бормотать себе под нос какие-то слова. Через некоторое время всем стали понятны причины его беспокойства. Небо на западе почернело, и на фоне далеких гор было видно, что там бушует нешуточная гроза; ветер все усиливался и нес корабль прямо в полосу сильного шторма. Возвратиться назад уже было невозможно — слишком далеко они отплыли от берега, — оставалось только молиться и просить Аллаха смилостивиться над мирными путешественниками.

Этот корабль принадлежал султану Турции, на борту его находились жена султана, принцесса Феодора, и его сын, принц Халил. Несколько месяцев назад они уехали в Фессалию и сейчас возвращались домой.

Гроза догоняла убегающее судно. Капитан Хассан вызвал начальника охраны принцессы Феодоры и предупредил о надвигающейся опасности. Войн все видел и сам, но слова капитана подействовали на него удручающе.

— Я не хочу никого пугать, но предупреждаю, что надо готовиться к худшему. Я плаваю в море с детских лет, однако в такую переделку, пожалуй, еще не попадал. Так что прикажите своим людям быть в полной готовности, они могут понадобиться мне сегодня.

— Они в вашем распоряжении, капитан, — сказал Войн и пошел поднимать своих людей.

Капитан спустился вниз к каютам пассажиров. Он постучался в каюту принцессы, и через секунду дверь открыла ее служанка Ирина. Принцесса, сидя за маленьким столом, играла с сыном в «да и нет». Она приветливо улыбнулась капитану и прервала игру, ожидая, что он скажет.

— Принцесса, я пришел сказать, что, вероятно, мы попадем в сильный шторм. От вас требуется, чтобы вы находились в каюте и не выходили на палубу без моего вызова. Извините, но сейчас на корабле все, в том числе и вы, должны повиноваться мне.

— Конечно, капитан, я понимаю. Но скажите, насколько велик риск для моего сына? Мы выберемся?

— Я очень надеюсь на это, но, если говорить честно, всем нам — в том числе и вашему сыну — угрожает большая опасность. С разъяренным морем шутки плохи.

— Я благодарю вас за откровенность, капитан. — В голосе Феодоры слышалась неподдельная признательность, что от нее не стали ничего скрывать. Хотя, конечно, она очень переживала сейчас за жизнь сына.

— До свидания, принцесса, я пойду на палубу и распоряжусь, чтобы вам принесли ужин.

Капитан низко поклонился и вышел из каюты. Наверху пока все было спокойно. Хассан послал матроса отнести ужин жене и сыну султана и собрался было пойти перекусить, но так и не успел этого сделать.

Удар огромной волны потряс корабль — шторм начался. В своей каюте Феодора тоже ощутила удар первой волны о борт корабля, но даже не успела испугаться: через минуту корабль уже швыряло из стороны в сторону и нужно было позаботиться о Халиле и о вещах, которые сразу же разлетелись в беспорядке по полу. О сыне ей заботиться, правда, не пришлось. Он ничуть не испугался и явно норовил подняться наверх, чтобы не только почувствовать, но и увидеть собственными глазами разбушевавшееся море.

— Мама, разреши мне подняться на палубу и немножко посмотреть на шторм, — умоляющим голосом обратился он к Феодоре.

— Тебе так хочется этого? А ты не боишься? Она смотрела на сына с доброй улыбкой, задавая ему эти вопросы, хотя точно знала, что не отпустит его.

— Да, мне очень хочется помочь капитану и матросам. Ты мне разрешишь, правда?

— Нет, не разрешу, даже если об этом будет просить капитан.

— О, мама! — Он готов был расплакаться, так ему было обидно, что он вынужден сидеть в темной каюте, когда там, наверху, решается вопрос их жизни и смерти.

— Подумай, Халил, — сказала Феодора, — ты же обещал своему отцу защищать меня, и вот, когда мне нужна твоя помощь, ты хочешь оставить меня одну. Где же твое умение держать честное слово?

Стоило ей сказать это, как настроение мальчика сразу поднялось.

— Я останусь с тобой, мама, — решительно заявил он.

Корабль сильно качало, и, несмотря на боевое настроение, Халила разморило, и он уснул.

— Только невинный может спать во время бури, — нравоучительно сказала Ирина. — Я же вот почему-то не могу уснуть, как закрою глаза, так мне кажется, что вокруг рыбы плавают, — закончила она уже более мрачным тоном.

Услышав такое откровенное признание, Феодора рассмеялась.

Внезапно ей в голову пришла мысль, которая полностью отвлекла ее от происходящего на корабле. «Мне с самого детства твердили о различиях между людьми, — думала она. — Между господином и рабом, между чиновником и крестьянином, между солдатом и ремесленником…» Еще ей внушали, что ее должны бояться, иначе они перестанут подчиняться. Она же никак не могла заставить себя жить по этим принципам. Ее больше любили, чем боялись. Ведь только что ее рабыня шутила с ней, и она даже не возмутилась. Она просто не видела ничего оскорбительного для себя в юморе этой старой, доброй и очень верной женщины. Страшный треск прервал течение ее мыслей. Сначала Феодора даже подумала, что это конец, но минуты шли, корабль не тонул, значит, выдержал, хотя, конечно, ему приходилось очень тяжело. Он скрипел, стонал, повизгивал всеми частями своего корпуса, но пока еще все-таки сопротивлялся натиску волн. Треск, который услышала Феодора, издала одна из мачт, что, не выдержав напора ветра, сломалась и упала в море.

Феодора почувствовала, как же не хочется умирать. Она подобралась к иллюминатору — маленькому окошечку, что имелось в их каюте, и посмотрела на море, как бы желая вглядеться в бушующую стихию, которая всего через несколько минут, может быть, поглотит ее. Ей очень захотелось выглянуть в это окошко, чтобы увидеть хоть какую-нибудь надежду на спасение — близкий берег или чистое небо, извещающее о скором окончании бури. Однако в такое маленькое отверстие она не смогла ничего разглядеть — только лишь бурлящая, пенящаяся вода. Тогда Феодора решилась на отчаянный поступок: несмотря на запрет капитана, она выбралась из каюты и, цепляясь за стены, стала подниматься наверх.

На палубе была полная неразбериха. Феодора своими глазами видела, как огромной волной в море смыло двух матросов, и, судя по всему, то были не первые, кого постигла такая участь. Все небо было затянуто тяжелыми, черными тучами, конца которым не было видно даже на горизонте.

Гак и не увидев ничего обнадеживающего, она спустилась в свою каюту. Через несколько минут туда же пришел капитан.

— Все в порядке, принцесса? — поинтересовался он с порога.

— Да, капитан Хассан.

— Боюсь, принцесса, что шторм не окончится еще долго и скоро вам придется подняться на палубу.

— Вы хотите сказать, что корабль тонет?

— Пока еще нет, но шторм очень сильный, и сейчас уже я не могу ничего сделать. Корабль неуправляем, и мне, как и всем остальным, ничего не остается, кроме как молить всемогущего Аллаха помиловать нас.

— Через сколько времени корабль начнет тонуть?

— Точно никто не скажет, но думаю, еще полчаса он продержится на воде, а потом — все в руках Божьих. Я надеюсь, что мы все-таки выберемся из этой переделки, какой-то внутренний голос говорит мне, что еще не настал день моей смерти.

— Предупредите нас, когда нужно будет подниматься наверх.

— Конечно, принцесса. Я лично приду за вами. Он ушел, а Феодора растолкала сына:

— Халил, просыпайся, вставай быстрее.

— Что случилось, мама? — спросил он, открывая глаза. — Мы тонем?

— Нет, малыш, еще нет. Но на всякий случай надо быть готовым к тому, что придется подняться наверх.

Как бы в подтверждение только что произнесенных ею слов корабль вдруг сильно тряхнуло, и через минуту Феодора увидела, как из щелей в полу каюты начинает просачиваться вода. В тот же момент вбежал бледный капитан:

— Все пропало, принцесса, нам не спастись!!! Казалось, этого человека подменили. Несколько минут назад он с улыбкой рассуждал о том, что день его смерти еще не настал и не надо впадать в отчаяние, а сейчас от страха он был на грани помешательства.

Феодора не знала, что надо делать в таких случаях, и она просто заговорила своим красивым тихим и спокойным голосом:

— Не надо истерик, капитан, давайте поднимемся наверх.

Как ни странно, ровный тон Феодоры, казалось, успокоил капитана.

— Поднимайтесь наверх, принцесса, и, пожалуйста, побыстрее, — произнес он уже обычным голосом.

Внезапно корабль сильно накренился, пол под ногами зашатался и послышался жуткий, пронзительно-тягучий треск. Капитан моментально выскочил за дверь, Феодора, подхватив Халила, уже было бросилась за ним, но ее задержал вопль Ирины:

— О Аллах, спаси нас, мы тонем! Мы тонем! Феодора вернулась, схватила ее за руку и потащила за собой, на ходу пытаясь успокоить старую служанку:

— Не кричи, глупая женщина, мы еще не тонем. Вот когда увидишь вокруг себя рыб, как ты говорила, тогда уже точно потонем, а сейчас надо не кричать, а подниматься на палубу.

Феодора за руку тянула Ирину, которая была явно не в себе и, казалось, даже не понимала того, что ей говорят.

Едва они выбрались на палубу, к ним подскочил капитан; он что-то говорил, но за неистовым ревом моря они не слышали его крика.

— Что случилось, что это за треск? — пыталась перекричать грохот волн и свист ветра Феодора.

— Мы потеряли главную мачту, — прокричал в ответ капитан. — Но шторм, кажется, стихает. Боюсь загадывать, может быть, мы и выберемся.

Буря и в самом деле окончилась так же неожиданно, как началась. В несколько минут море опять стало гладким как зеркало, ветер стих, а дождь прекратился. Корабль очень сильно пострадал, все три мачты переломило, в трюме была течь, во время шторма погибли несколько матросов.

— Принцесса, все ваши люди живы? — спросил капитан.

— Да. Скажите, корабль сможет доплыть до берега?

— Ничего не могу сказать. Я бы вам посоветовал спуститься в каюту, воду уже откачали, и там вам будет лучше.

— Если можно, я еще постою здесь, хочется побыть на свежем воздухе. Я благодарю вас, ведь именно вам, капитан, мы обязаны сегодняшним спасением.

— Не столько мне, сколько счастливому случаю, принцесса. К тому же, если б не вы, я бросил бы управление кораблем. Мне казалось, что все потеряно, и только ваше самообладание вернуло мне решимость продолжать борьбу. Для меня большая честь быть капитаном корабля, на котором находится такая смелая и красивая женщина.

Не привыкший к произнесению столь высокопарных речей, капитан смутился, неловко поклонился Феодоре и пошел осматривать корабль, вернее, то, что от него осталось.

Феодора просто стояла у борта корабля и вдыхала свежий морской воздух. После треволнений прошедшей ночи ей хотелось побыть одной. Она вглядывалась в морскую воду, думая совсем о другом: о том, как не хочется ей возвращаться в Бурсу, в гарем султана. Несколько месяцев, проведенных в Фессалии, показались ей раем. Она с ужасом вспомнила, что скоро опять придется жить среди навязчивых, лживых людей, каждый день разговаривать с другими женами султана, слушать сплетни о новых фаворитках. Как все это пусто и никчемно.

Не махнуть ли на все рукой, не возвратившись совсем? Она оторвала взгляд от воды и увидела, что на горизонте, переливаясь всеми цветами в лучах восходящего солнца, встала радуга. Феодора остановила пробегавшего мимо матроса:

— Мы не будем менять курс?

— Нет, ваше величество. Капитан сказал, что плывем на юг и, только если выяснится, что кораблю нужна срочная починка, пристанем к берегу раньше.

Она пошла в каюту. Ирина уже приготовила завтрак — горячий кофе с пирожными и фруктами. Халил сидел за столом с набитым ртом, и глаза его радостно сияли.

— Капитан разрешил мне помочь ему в починке корабля! — крикнул он, едва увидев мать. — Ты меня отпустишь?

— Иди, конечно, — ответила Феодора, и мальчик, даже не допив кофе, стрелой вылетел из каюты.