Однако этот категорический ответ вовсе не удовлетворил мисс Диамонд.

— Но если вы с Язоном не знакомы, то почему вы предложили ему сыграть «квит-дубль», а потом, вытащив карту более высокого достоинства, позволили ему выиграть?

На этот раз Моран не вздрогнул, а мягко и насмешливо проговорил:

— Вы случайно не колдунья? Откуда вы все это знаете?

— Тут нет никакого колдовства. После того как вы ушли, я перевернула брошенную вами карту. И она оказалась тузом червей…

— Вы уверены, что не ошиблись?

— Да, я в этом уверена.

С видом «ну что ж, попался» Моран развел руками.

— В таком случае признаю себя побежденным. Вы разгадали мою маленькую хитрость. И, конечно, у вас сразу возник вопрос, почему я, будучи незнакомым с Хубертом Язоном, «подарил» ему миллион франков? Видите ли, мисс Диамонд, я не заработал, а выиграл эти деньги, поэтому и не считал их своими. Предложив Язону игру по принципу «квит или дубль», я давал ему шанс получить его деньги обратно. Но «госпожа Удача» и в этот раз помогла мне. Язон вытянул туза пик. Довольно крупную карту. Я воспользовался этим и сказал, что он выиграл, не показывая свою, после чего уже мог спокойно удалиться.

Девушка долго смотрела на собеседника. Осмотр этот вроде бы удовлетворил мисс Диамонд, поскольку лицо ее озарилось белозубой, будто жемчужной, улыбкой. Она протянула Бобу свой стакан, чтобы тот наполнил его, и сказала:

— Ну что ж! Теперь мне остается только выпить за вашу честность, господин Моран!..

Боб в свою очередь поднял бокал.

— Или за мою глупость, — усмехнулся он.

Они сделали по глотку, и дальнейший обед прошел отчасти в молчании, отчасти в разговорах, не касающихся игры в карты.

После обеда мисс Диамонд отправилась переодеваться к балу, который в этот вечер давался в салоне первого класса, а Боб решил прогуляться по палубе. Девушка выразила желание увидеться с ним на балу, но Моран, хотя и был превосходным танцором, предпочитал дышать свежим воздухом, а не толочься в душном помещении.

Задумавшись, он медленно, прогулочным шагом прошел к носовой части судна и потом долго стоял там, наслаждаясь вечерней свежестью и любуясь огромными усами сверкающей серебристым цветом пены.

Тем не менее мысли его постоянно возвращались к мисс Диамонд. К чему бы это девушке, которая разоблачила его маленькую хитрость, подсаживаться за его столик? Почему ее так интересовал вопрос, не знаком ли он с Хубертом Язоном? Любопытство? Неверие молодости в то, что человек бескорыстно может отдать миллион франков? Впрочем, вряд ли это. Чем больше Боб размышлял, тем больше в нем росла уверенность, что девушка следовала какому-то своему, только ей известному плану. Но какому?

«Эти глаза восточной лани что-то скрывают», — мыслил Боб. Он улыбнулся про себя и прошептал:

— Ну хватит, старина. У тебя просто разыгралось воображение. Ты уже начал считать эту грациозную мисс Диамонд воплощением сфинкса…

Моран растянулся в одном из стоящих в темном углу шезлонгов. Ему стало легко и приятно. Ночь была спокойной и даже слегка прохладной. Лишь из салона первого класса доносилась приглушенная музыка. Бал уже начался, и Боб в который уже раз спросил себя, зачем люди заставляют себя совершать эти танцевальные телодвижения, когда можно приятно и покойно развалиться в кресле на палубе.

Так он лентяйничал около часа, убаюкиваемый далекой музыкой, пока неподалеку не послышались шаги. Кто-то совсем рядом произнес:

— Вы считаете, что вам нетрудно будет вытянуть из нее эти сведения?

— Конечно, нетрудно. Здесь, на корабле, мы ничего не сможем сделать, а вот

уж в Коломбо вытряхнем из нее секреты этого старого козла Савадра Хана…

Невидимые собеседники, по-видимому, за углом остановились, так как Боб больше не слышал их шагов. Голос одного из совещающихся ни о чем ему не говорил, но голос другого показался знакомым.

— А не лучше ли проследить за мисс Диамонд, когда она сама отправится за кладом? Она нас и приведет…

При имени мисс Диамонд Моран насторожился. Но тут заговорил второй собеседник:

— Конечно, это было бы неплохо, но ведь мисс Диамонд может где-нибудь возле Фали скрыться, а я не хочу рисковать. При первом варианте мы заранее будем знать, где спрятана корона Голконды [1], а это надежней… Во всяком случае, прежде чем прийти к окончательному решению, нужно повидаться с господином Мингом, а это можно сделать только в Коломбо…

Вот тут-то Боб и узнал голос. Это был его противник, «король покера», а еще точнее, Язон Хуберт.

Поняв, что он подслушал нечто важное, но не слишком чистое, Моран старался не шевелиться, чтобы о его присутствии не заподозрили. Собеседники между тем отправились дальше, и вскоре все стихло. Только после этого Боб мог вздохнуть свободно.

— Да уж, повезло, — пробурчал он. — Этот Язон и его сообщник что-то замышляют против мисс Диамонд. И надо же было так случиться, что я оказался здесь как раз в тот момент, когда они об этом болтали.

Некоторое время он еще прислушивался к звукам румбы, доносящимся из салона первого класса, затем поднялся.

— Надо бы предупредить красотку о грозящей ей опасности, — пробормотал Боб. — К тому же интересно узнать у нее о Фали и о короне Голконды, о которых говорил наш «друг» Хуберт…

А поскольку Боб был человеком любопытным, то, наряду с желанием помочь мисс Диамонд, в танцевальный зал его влекло еще и неуемное любопытство.

Когда Боб вошел в салон первого класса, бал был в полном разгаре. Моран тут же засек мисс Диамонд, сидящую за столом в окружении целой кучи пассажиров и пассажирок. Девушка нарядилась в небесно-голубое платье с кружевами и напоминала райскую птичку.

Француз решительно пересек зал и поклонился красавице. Она молча улыбнулась, встала и направилась с ним к танцевальной площадке. Во время танца девушка подняла голову, поскольку Боб был значительно выше ее, и проговорила немного капризным тоном:

— Итак, команден Моран, вы наконец решили поиграть в Сержа Лифаря? [2]

— Поверьте, — ответил Моран, — что меня принудили к этому серьезные обстоятельства.

Лицо ее слегка напряглось.

— Серьезные обстоятельства? — переспросила она. — Что вы хотите сказать?

— Прежде чем объяснить, мисс, я хотел бы задать вам тот же вопрос, который вы недавно задали мне. Знакомы ли вы были с Хубертом Язоном до поездки на этом корабле?

Девушка сначала заколебалась, но потом все же подтвердила:

— Да, я его знала, но он об этом не подозревает.

— Мне известно только то, что он хочет сделать с вами что-то дурное…

— Дурное? Что вы хотите этим сказать?

В нескольких словах Моран пересказал ей случайно подслушанный им разговор и, закончив, почувствовал, что рука девушки, которую он держал, задрожала.

— Итак, — как бы прося, сказала она, — присутствие Язона на борту не случайно. Он следит за мной с единственной целью — завладеть наследством Савадра Хана…

Она замолкла, затем, с отчаянием посмотрев на француза, тихо, но настойчиво сказала:

— Я нуждаюсь в помощи, господин Моран. И вы один можете… помочь мне…

— Один только я?.. Но почему?..

Мисс Диамонд оглянулась по сторонам, как будто проверяя, не слушает ли кто-либо их в этом наполненном музыкой и разговорами зале.

— Здесь не могу говорить об этом. История длинная, а вечно танцевать невозможно, К тому же за музыкой мы едва слышим друг друга. Пойдемте на верхнюю палубу. Там сейчас никого нет. Там мы сможем поговорить без помех… и без посторонних ушей.

Боб хотел было запротестовать, но девушка за руку увлекла его наружу.

Глава 3

Поднявшись на пустынную палубу, мисс Диамонд и Моран могли говорить нормально: если бы кто-нибудь захотел их подслушать, они бы его сразу заметили. Ночь была прекрасной, спокойной и теплой. Вода казалась огромным куском черного бархата. Под ногами молодых людей глухо и как бы издалека доносилась музыка.

— Диамонд — фамилия моей матери, — начала евразийка. — Мое настоящее имя Савадра. Сароджини Савадра. Я дочь Савадра Хана, прежнего раджи Фали, небольшого королевства на севере от Хайдарабада. Мать моя встретилась с Савадра Ханом в Лондоне и была покорена благородством этого вельможи, как бы пришедшего из восточных сказок. Она вышла за него замуж и отправилась жить во дворец в Фали. Мне было два года, когда мать тяжело заболела и вынуждена была отправиться из Индии в Европу, чтобы сменить климат. Мы жили в Париже, но Савадра Хану пришлось вернуться на родину, так как он не мог долго жить на Западе. Ему не хватало Индии, и он уехал, а мы с матерью продолжали оставаться в Париже, где отец нас часто навещал. Война разлучила нашу семью на долгие годы.

В конце войны нас посетил лондонский нотариус и сообщил о смерти Савадра Хана. Смерти странной, которую не мог объяснить ни один человек, хотя бы немного знавший характер моего отца. Он был последним потомком Аурангзеба [3], этого сына Великого Могола [4], который в конце семнадцатого века покорил большую часть Индии. Чтобы добиться восшествия на престол, Аурангзеб совершил множество преступлений, в том числе убил трех своих братьев и отравил собственного отца. В течение всей своей жизни, которую сопровождали всяческие мистические домыслы, Савадра Хан ощущал проклятие, висевшее над его знаменитым предком, словно он был ответственным за совершенные тем злодеяния. Чувствуя приближение смерти, он, в качестве покаяния, приказал заживо замуровать себя в заранее подготовленном подземелье мертвого города в двадцати километрах от Фали. Этот город по большей части представляет собой руины, которые постепенно поглощаются джунглями. Только посвященные время от времени посещают храм, возведенный в честь Шивы. Построен он был прежними султанами Голконды, которые, согласно легенде, бежали при приближении Аурангзеба и спрятали там сокровища, среди которых была и корона Голконды. Она представляет собой тяжелую золотую диадему, украшенную невообразимой ценности алмазами и изумрудами, и является символом могущества древних владык. После тех волнений и битв, которые связаны с приходом к власти Аурангзеба, секрет этих сокровищ был утерян, а с годами все перешло в область легенд. Тем не менее корона Голконды околдовала моего отца и он потратил много времени на ее поиски. В конце концов он отыскал это чудо и показал моей матушке. Нет никакого сомнения в том, что она существует в реальности, как и в том, что отец, путем терпеливых многолетних поисков, обнаружил и другие сокровища, которые завещал мне и моей матери. Но чтобы получить их, мы должны были добраться до тайника. Прежде чем замуроваться в могиле, Савадра Хан описал секрет этого тайника на пергаменте и положил его в маленькую золотую коробочку, которую повесил на золотой цепочке себе на шею. В письме, которое после смерти отца нам доставил английский нотариус, было описано, как можно проникнуть в его могилу, то есть добраться до документа, позволяющего наследникам овладеть сокровищами Голконды. Моя мать и я являемся этими самыми наследниками, но мы догадываемся, что, чтобы вступить в наследственное владение этими сказочными сокровищами, нам предстоит преодолеть множество препятствий, победить множество врагов и в частности Раджа Сингха, нынешнего владельца Фали, двоюродного брата Савадра Хана, человека коварного и алчного. Во время войны болезнь моей матери обострилась, а после того как стало известно о смерти ее супруга, она окончательно слегла и вскоре умерла. Я осталась одна. Воспитана я как европейская женщина, но тем не менее мне не раз давали понять, что я евразийка. Вы, конечно, знаете, что наш мир еще не настолько эволюционировал, чтобы опрокинуть все расовые предрассудки. Мне давали понять, что мой отец индус. Уехать в Индию? Жить там? Не забывайте, что моя мать европейка, и драма полукровки продолжилась бы, только уже другой стороной. Мало-помалу я пришла к мысли, что преодолеть расовые барьеры можно только при помощи большого состояния. Деньги — это то могущество, которое покрывает любую неполноценность. Конечно, для тех, кто расовые различия считает неполноценностью. Это состояние — наследство моего отца — заставило бы некоторых людей с уважением относиться ко мне. Принадлежа и к Европе и к Азии, я заставила бы людей объединяться. Вот потому-то я и отправилась в Индию и вы встретили меня на борту этого пакетбота…

Девушка смолкла, а Моран смотрел на нее с любопытством и восхищением.

— Вы не лишены смелости, — признал он. — Вот так вот взять, сорваться с места и отправиться отвоевывать сказочные сокровища Голконды. Снимаю мысленно

перед вами шляпу… Но я не пойму, как во все это вписывается Хуберт Язон…

— Да, я ведь совсем забыла рассказать вам о нем. Еще до моего рождения Язон стоял во главе личной охраны Савадра Хана и, конечно, мимо него не прошел тот факт, что хозяин отыскал сокровища Голконды. Почти перед самым моим рождением отец поймал Хуберта на какой-то нечестности… Как-то раз в Париже моя мать показала мне Язона так, чтобы он меня не видел. Он тогда как раз проходил под нашими окнами. Мне запомнилось, что она тогда сказала: «Джини, — мои друзья и теперь называют меня этим именем, — если на своем пути ты когда-нибудь встретишь этого человека, беги от него как от чумы. Он способен на любую подлость». После этого я не встречала Язона, вплоть до того момента, когда он, одновременно со мной, в Марселе ступил на палубу этого корабля. После того, что вы мне сообщили, я не сомневаюсь в его намерении с моей помощью добраться до короны Голконды и других сокровищ.

— Да, никакого сомнения. Вы впутались в предприятие, в котором замешаны люди без чести и совести, способные налюбые преступления, лишь бы овладеть сокровищами. На мой взгляд, если вы хотите выжить, остается только одно…

— Что именно?..

— Бросить все, вернуться в Париж, и пусть корона лежит себе там, где она сейчас находится. Она может принести вам только неприятности… и даже смерть. Язон и его сообщники относятся к тем людям, которые не остановятся даже перед убийством. Поверьте мне, девочка, такие наследства прокляты, они несут на себе печать несчастья… По-моему, вам нужно забыть о нем, пока вас не убили…

Сароджини Савадра задумалась, на лбу у нее обозначились морщинки, но доминирующим на ее лице было выражение упрямства. Наконец она посмотрела прямо на Морана, который заинтересованно ждал ее реакции.

— Нет, нет, — решительно заявила она, — я не могу самоустраниться. И не только потому, что эти сокровища являются моим наследством, но и потому, что бандиты, которые хотят овладеть ими, не оставят меня в покое, пока не доберутся до них.

— Ну так откройте им секрет, — посоветовал Моран, — вот и весь сказ! Они будут иметь то, что хотят, и ваша жизнь будет вне опасности.

Джини снова наклонила голову.

— То, что вы мне предлагаете, невозможно. Как они распорядятся сокровищами, когда те попадут им в руки, в руки Язона и его сообщников? А вы бы сами, команден Моран, отступили бы так легко? Сами бы сделали то, что советуете мне?

— Конечно, нет, — признался Моран. По его губам скользнула и тут же растворилась жестокая улыбка.

— Я ведь не безоружная девушка. Я в состоянии защитить себя… и… — начал он.

— Конечно, — оборвала его евразийка, — вы в состоянии постоять за себя, и поэтому я так заинтересовалась вами…

— Заинтересовались? Не очень понимаю, — бросил Боб, который, напротив, уже все понял.

— Сейчас поймете. Представьте себе пакетбот в открытом океане. На его борту девушка, на которую имеют виды преступные негодяи. Тут же на борту знаменитый команден Моран, который небрежно бросается миллионом французских франков, играя в покер. Девушка делает все, чтобы оказаться с ним за одним столом, и рассказывает ему о своих несчастьях…

— …и команден Моран тут же надевает шлем, вытаскивает из ножен огромную шпагу, трубит в охотничий рог, гонится за врагами и небрежным жестом бросает к ногам мисс сокровища Голконды… — подхватил Боб.

— …половину которых получает в награду, — закончила за него Джини Савадра. — Все правильно.

— Нет, не все, — отрезал Боб сухо. — Во-первых, мне начхать на сокровища Голконды, на корону и на все остальное. Деньги не приносят счастья, или, как гласит поговорка, не в деньгах счастье. Соглашаясь добыть сокровища вашего отца, я рискую

головой, впрочем, как и вы, а жизнь у меня — самое большое богатство…

— Если я правильно понимаю, вы отказываетесь мне помочь?

— Вы правильно понимаете, мисс Савадра. Я отказываюсь.

Девушка взглянула в глаза француза, как бы стараясь убедиться в том, что решение его непоколебимо, затем холодно сказала:

— Прекрасно, командан Моран, я окажусь одна против Язона и его сообщников, одна слабая и беззащитная девушка…

«Ай-ай-ай, — подумал Моран. — Произошло то, чего я так боялся. Могу ли я бросить это очаровательное дитя в такой ситуации, на пути, где ее подстерегают многочисленные опасности? Я пытался напугать ее, но потерпел поражение. Мне теперь остается только расплачиваться за то, что не смог ее убедить…»

— Ладно, ладно, — сказал он вслух, смеясь. — Спускайтесь на грешную землю с вашей боевой лошади и перестаньте поносить бедного командана Морана, который всего-навсего пытался заставить вас прислушаться к голосу разума. Но раз вы не хотите слушать этот голос, то придется вместе идти по суровому и безрассудному пути.

Мисс Савадра подпрыгнула от неожиданности.

— Вы что же… Я случайно не ослышалась? — с надеждой в голосе проговорила она. — Вы хотите сказать, что согласны мне помочь?

Боб утвердительно кивнул головой и провел ладонью по ежику своих волос.

— Я сказал то, что вы слышали. Согласен помочь вам, но с одним условием: вы будете поступать как я скажу и не иначе.

— Принимаю это условие, команден Моран, — не колеблясь ответила она.

Француз глубоко вздохнул, как бы набирая в грудь воздуха, чтобы нырнуть в новую авантюру.

— Вот так и закончилось мое мирное путешествие на Цейлон, — весело проговорил он. — Объявляем войну Хуберту Язону и некоему господину Мингу, о котором этот самый Язон говорил своему невидимому сообщнику. У вас есть какие-либо идеи насчет личности этого сообщника и таинственного господина Минга, мисс Савадра?

— Вы можете называть меня Джини, командан Моран, — мягко проговорила девушка. — Разве мы не союзники?.. Я не знаю, с каким сообщником разговаривал Язон на палубе. Наверняка эти два негодяя стараются не появляться вместе, что бы легче было шпионить, каждому со своей стороны. Что же касается господина Минга, то я впервые слышу это имя.

Моран надолго задумался.

— Тем не менее этот Минг, как мне кажется, является главарем банды. Разве не о нем Хуберт Язон сказал: «…Прежде чем прийти к окончательному решению, нужно повидаться с господином Мингом, а это можно сделать только в Коломбо». Полагаю, что, наблюдая за Хубертом, мы можем добраться до этого загадочного шефа. Со своей стороны вы обещали, что будете буквально следовать моим инструкциям. Наши противники сильны и многочисленны. Но ведь и мы не простачки…

— Слушаюсь, команден Моран, — как солдат отчеканила девушка.

Глава 4

Хуберт Язон и его компаньон, крупный худой мужчина со взглядом ворона и огромным, напоминающим запиханный в горло переломленный нос, адамовым яблоком, стояли в порту у груды старых ящиков. Неподалеку полулежал какой-то бродяга, от которого за версту разило алкоголем. Одет он был довольно неопрятно, как любой бродяга южных морей. Свесив голову на грудь, он то ли спал, то ли приходил в себя после хорошей пьянки.

Если бы пассажиры первого класса пакетбота «Ганг» внимательно к нему присмотрелись да вдобавок смыли грим, то они признали бы своего соседа, всегда чисто выбритого и отутюженного Боба Морана. Притаившись за ящиками в порту Коломбо, Боб с отвращением вдыхал запах виски, которым специально облил себя. Он уже несколько часов выслеживал Хуберта Язона и его компаньона, которые однажды уже так близко прошли от него, что могли отдавить ноги.

До Боба донеслись некоторые отрывки их разговора.

— Мисс сняла номер в отеле «Короли Канди». После разговора с господином Мингом можно нанести ей дружеский визит…