Мисс Силвер вновь занялась вязанием. Лайл замолчала и услышала, как тягучий голос произнес:

— Деньги пока недоступны, но он, наверное, сможет их получить, если что-нибудь с ней случится.

И второй голос, быстро и зло:

— С ней тоже произойдет несчастный случай?

Боль разрушила оцепенение, сковывавшее сердце Лайл. Лучше уж сказать это самой, чем прислушиваться к голосам. Дыхание ее прерывалось, но она проговорила:

— «С ней тоже произойдет несчастный случай?» Вот что они сказали… Несчастный случай… Потому что, если у него будут деньги, он сможет сохранить Тэнфилд. А мне, знаете, он не очень нравится, слишком большой. Я бы лучше жила в Мэноре, там чувствуешь себя по-настоящему дома. Так что я спросила, почему бы и не продать Тэнфилд? Один человек хочет его купить. Но Дейл сказал, что там всегда жили его предки, и мы поссорились. Но он бы не стал! О, это был несчастный случай!

— Какой несчастный случай? — спросила мисс Силвер.

— Мы купались. Я не очень хорошо плаваю, я не могла выбраться. Дейл, Рейф и Алисия смеялись и брызгались, они меня не слышали. Я чуть не утонула. Это был несчастный случай. Но они сказали…

Голоса в ее голове вдруг зазвучали громче. Волна звуков накрыла и заглушила ее собственный голос:

— С ней тоже произойдет несчастный случай?

И второй голос:

— Дорогуша, один уже был — ее вытащили из моря, словно захлебнувшуюся кошку. Дейл снова сыграет роль безутешного вдовца. Постоянные упражнения творят чудеса, но на сей раз это было немного преждевременно. Она поправилась, а он остался с носом — пока.

— Кто проявил такую бестактность и спас ее?

Тягучий голос ответил:

— Не Дейл.

Лайл уронила руки на колени. Бесполезно, ей придется их слушать.

До нее донесся успокаивающий голос мисс Силвер:

— Но вы же не утонули. Кто вас спас?

— Не Дейл.

Глава 3

Поезд медленно подъезжал к повороту рядом с Крэнфилд-Холт. Иногда он делал там остановку, а иногда — нет. Сегодня собирался остановиться. На открытой платформе стояло около дюжины пассажиров. Четверо из них устремились именно в тот вагон, где мисс Силвер рассчитывала продолжить столь интересный разговор. Они втиснулись между ней и бледной девушкой, которая только что рассказывала такую душещипательную историю, — разговорчивая миловидная матушка с тремя детьми от шести до шестнадцати. Они ехали в город на день, чтобы навестить родственников. Все они заговорили одновременно, высказывая свои мнения, неудовольствия, предположения. Их голоса заполнили вагон.

Лайл Джернингхэм откинулась на спинку своего углового сиденья и закрыла глаза. И зачем только она поехала в Маунтсдорф? Крэйны ведь совсем не были ее друзьями. Она их едва знала. Они — друзья Дейла. А в конце концов Дейл передумал и заставил ее поехать одну. Дела в Бирмингеме — деньги Лидии. Теперь от них остаюсь не так уж много, она знала. Деньги Лидии… Лайл попыталась не думать о Лидии. Мистер Крэйн показался ей очень милым — такой большой, веселый и добрый. А миссис Крэйн ведет себя так, что тебе все время кажется, будто у тебя пятно на носу. Ей нравился Дейл — как и многим женщинам, — но она злилась на него за то, что он снова женился. Ей нравились холостые и обожающие ее мужчины. Ей нравилось, когда за ней ухаживали. Преданная мужу, она любила, чтобы другие мужчины были преданы ей. А Дейл женился на Лайл. Поэтому ей не нравилась Лайл.

Дейлу не стоило заставлять ее ехать в Маунтсдорф без него. Ей нужно было отказаться, тогда ничего бы не случилось. Она бы никогда не стояла у тисов, вдыхая их запах, чувствуя жар солнца на спине и слыша голоса: «Удачный несчастный случай для Дейла».

Лайл отбросила эти мысли. Вчера в это же время она провожала Дейла. Потом отправилась по магазинам и встретилась за ленчем с Хильдой. А затем, в середине дня, — путешествие в нагретом солнцем поезде в Маунтсдорф… Лайл представила себя в серебристом платье и изумрудах своей матери. У некоторых женщин, если они надевают изумруды, глаза становятся зеленоватыми. Но цвет ее глаз неизменно остается серым. Ее глаза не меняются. В ней самой есть что-то, что не может измениться. Даже если все это правда, Лайл не способна стать другой. Даже если Дейл хочет ее смерти.

Она попыталась отмахнуться от этих мыслей. Обед. Восхитительный стол. Мистер Крэйн очень плохо рассказывает шотландские анекдоты, зато сам смеется над ними очень весело, ему, похоже, не важно, смеется ли еще кто-нибудь. Множество незнакомых ей людей. Толстый мужчина, приглашавший ее полюбоваться на розовый сад в лунном свете и ответивший: «Тем лучше», когда она указала ему, что никакой Луны нет. Бридж, долгая, утомительная игра в бридж. И, наконец, постель. Ей снился Дейл… Дейл смотрит на нее, его глаза смеются, он целует ее… Она не должна об этом думать…

Но о чем бы она ни думала, мысли ее неизбежно возвращались к Дейлу.

Она вспомнила сегодняшнее утро, такое чудесное, с моря поднимался туман и исчезал, растворялся в воздухе, открывая взгляду бледную, сияющую, совершенную голубизну неба. И солнце так жарко светило ей в спину, когда она стояла, спрятавшись за изгородью.

Удачный несчастный случай для Дейла…

Бесполезно, она без конца возвращается к этому.

В противоположном углу мисс Силвер отложила вязанье и снова раскрыла журнал Этель на тех же страницах, что привлекли ее внимание в прошлый раз. Там была помещена большая, в полный рост, фотография девушки в серебристом вечернем платье. Ниже стояла подпись: «Прекрасная миссис Дейл Джернингхэм в своем прекраснейшем платье». Вокруг фотографии извивались неравные строчки наполненного сплетнями письма. Начиналось оно с набранного курсивом обращения «Дорогая» и заканчивалось словами «С любовью» и большим вопросительным знаком. Анонимность может означать либо слишком широкую известность, либо что тебя вовсе никто не знает. В любом случае она дает некоторые преимущества, и автор письма вовсю ими воспользовался. Дейл Джернингхэм стал просто «Дейлом» после первого упоминания его фамилии. «Счастливец, не только потому, что владеет Тэнфилд-Кортом, содержать который нужна куча денег. Но и потому, что заполучил двух очень богатых женушек — о, конечно, не двух сразу, это было бы слишком большой удачей даже для такого счастливчика, как Дейл. А вдовцом он пробыл на удивление недолго. Первым его предприятием стал брак с бедной Лидией Барроуз, которая погибла, лазая по горам в Швейцарии, много-много лет назад. Теперешняя миссис Дейл раньше была Лайл ван Декен. Неужели у нее тоже полно денег? Ах, друг мой! Она так же хороша, как на картинке, или даже чуть красивее. Отец — американец и уже умер. Вот откуда взялись деньги! Бабка — скандинавского происхождения, отсюда и платиновые волосы, которые выглядят прямо-таки неправдоподобно прекрасными, но не…»

Мисс Силвер не смогла сдержать гримасы отвращения, искривившей ее губы. Вульгарно, в самом деле очень вульгарно. Куда только катится пресса! Пожилая дама бросила взгляд в угол напротив и увидела, что Лайл прислонилась к спинке и прикрыла глаза. Но она не спала. Лежащая на коленях рука сжалась в кулак, костяшки побелели. Нет, она не спит. Просто охвачена отчаянием.

Некоторое время спустя, когда поезд замедлил ход, девушка открыла глаза и устремила взгляд на мисс Силвер. И вновь сомкнула ресницы.

Мисс Силвер расстегнула сумочку и извлекла оттуда аккуратную визитную карточку, гласившую:

МИСС МОД СИЛВЕР

Монтэгю Меншинс, 15

Частные расследования

Вест-Лихем-стрит, Ю.З.

Она захлопнула сумочку, решительно щелкнув замком, когда поезд скользнул в полумрак вокзала. Носильщик распахнул дверь. Женщина с тремя шумливыми детьми собрала свой выводок и покинула вагон. Миссис Дейл Джернингхэм поднялась во весь рост и повернулась, чтобы последовать за ними.

Она уже была на платформе и успела сделать несколько шагов, когда почувствовала чье-то прикосновение к своей руке. Рядом с ней шла та маленькая, коренастая женщина, с которой она проговорила весь путь. Да, она говорила с ней, но Лайл не могла вспомнить о чем. Сейчас ей уже не хотелось с ней говорить. Она отсутствующим взглядом посмотрела вниз и поняла, что ей протягивают визитную карточку. Лайл взяла ее и опустила в сумочку. Голос, вызывавший в ней воспоминания обо всех ее гувернантках, произнес мягко и отчетливо:

— Если вам когда-нибудь понадобится помощь, вот мое имя и адрес.

Рука соскользнула с рукава Лайл. Не оборачиваясь, женщина прошла вперед.

Глава 4

Солнце ослепительно сияло над теннисными кортами в Тэнфилде. Их было три: два грунтовых, а третий — травяной. Они были обнесены смешанной живой изгородью из граба, падуба и колючего кустарника. Поэтому оттуда не была видна громада дома, за исключением высоких, симметрично расположенных по бокам башен.

На дальней, травяной площадке Алисия Стейн и Рейф Джернингхэм завершали очередной напряженный сет. Мяч, задев сетку, перевалился на сторону Рейфа. Он собирался ответить ударом слева, но тут ему пришлось бежать к сетке, неловкое движение ракеткой — и он неуклюже растянулся на земле. Алисия подбросила ракетку, поймала ее и закричала своим высоким, нежным голосом: «Игра окончена!»

Рейф поднялся. Алисия стояла и смеялась над ним. Она была маленькой и легкой, как дитя, с темными, разметавшимися в разные стороны кудрями и живым, своенравным лицом. Она была смуглой, но горячая кровь придавала яркость ее щекам и губам. У нее были белые, как лесной орех, зубы. Алисия подошла к сетке, размахивая ракеткой и смеясь.

— Уф! Я всегда буду у тебя выигрывать!

Вытянув губки трубочкой, Алисия громко чмокнула его в щеку.

— А знаешь почему? Потому что я играю намного, намного лучше тебя. И я никогда не злюсь.

Рейф тоже рассмеялся. Он был таким же темным, как она, невысоким, стройным и очень красивым какой-то цыганской красотой. У него были тонкие, необычно изогнутые черные брови. Изящно вылепленные смуглые уши, заостренные сверху, как у фавна. Между ним и Алисией существовало какое-то неуловимое сходство, у него были такие же белоснежные зубы, которые он сейчас обнажал в улыбке. Они были кузенами.

— Но я не злюсь!

— Никогда?

— Никогда.

— Даже втайне? Все мужчины злятся, если женщины их побеждают.

— А я даже тогда не злюсь.

С неожиданным раздражением Алисия отбросила ракетку.

— Ну, я-то бываю зла и мне плевать, кто что думает об этом! Но во время игры я не раздражаюсь. Приберегаю силы для более подходящего случая.

— Например?

Взгляд ее потемнел, предвещая бурю. А Рейф продолжал говорить в том же шутливом, хитром тоне:

— Любишь все делать по-своему, правда? А если не дают — начинаешь возмущаться, даже если это всего лишь игра.

Ее щеки вспыхнули.

— Это неправда!

— Нет? Ты уверена?

— Ты знаешь, что это не так!

Он засмеялся.

— Ну, вообще-то обычно тебе удается сделать все по-своему.

Румянец исчез, как будто ветер задул пламя.

— Не всегда.

Резко развернувшись, Алисия убежала подбирать свою ракетку. Рейф следил за ней насмешливым взглядом. Его тонкие, подвижные губы опять раздвинулись в улыбке. Ему было смешно думать, что Алисия, которая с младенчества все делала по-своему, не может добиться своего в случае с его кузеном Дейлом. Когда-то давно у нее была возможность получить Дейла. Ей было девятнадцать, ему — двадцать, он — без гроша, как и она. Зато у сэра Роланда Стейна было много денег. Поэтому она бросила Дейла и вышла за Роланда. Так что же теперь злиться? Она сделала свой выбор. К тому же с тех пор прошло уже десять лет. Дейл женился на Лидии Барроуз под некоторым давлением своей и ее семьи. А к тому времени, когда он вступил во владение наследством, Алисия уже стала леди Стейн. Все это очень забавляло Рейфа.

Интересно, а что бы произошло, если бы Роланд разбился в своем автомобиле месяцем или двумя раньше? К тому времени, когда в газетах появились некрологи, Дейл уже обручился с Лайл ван Декен. Они поженились еще до того, как Алисия получила возможность войти в список претенденток.

Она вернулась, помахивая ракеткой, глядя на него блестящими глазами.

— Ну почему ты на меня так смотришь? Я тебя ненавижу!

Улыбка его стала еще шире.

— Я просто подумал, что ты не очень-то похожа на вдову.

Это замечание ее рассмешило.

— А ты бы хотел, чтобы я нарядилась в траур?

— Совсем нет. Мне ты нравишься такой, как сейчас.

— Интересно, правда ли это, Рейф.

— Я тебя обожаю!

Алисия покачала головой.

— Никого ты не обожаешь. Ты любишь только себя и Тэнфилд. Тебе нравится Дейл и не нравится Лайл. И иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня.

Обняв ее за талию, он поднес губы к самому ее уху и произнес тихим, обольщающим голосом:

— Но ты же сама не веришь в то, что говоришь.

— Разве? Я уверена, что все так и есть.

Он прижался щекой к ее лицу.

— Милая!

— Ты меня ненавидишь, правда!

— Да — вот так…

Алисия сердито оттолкнула его, а затем рассмеялась.

— Тебе нравится за мной ухаживать, потому что это тебе ничем не грозит. А что, если я вдруг упаду в твои объятия?

— Попробуй!

— Будет слишком много толков.

Теперь она расхохоталась.

— Ты и в самом деле дурак, Рейф! Однажды кто-нибудь воспримет тебя всерьез, и тебе это совсем не понравится.

На его лице появилось выражение заинтересованности.

— Прекрасно, давай начнем прямо сейчас. Серьезно, почему ты утверждаешь, будто мне не нравится Лайл?

Алисия лениво ответила, явно поддразнивая его:

— Потому что не нравится.

Его интерес явно усилился.

— Но она мне ужасно нравится! Мне бы понравилась жена Дейла, кем бы она ни была, но Лайл понравилась бы мне, даже если бы не была его женой. Она в моем вкусе, светленькая и высокая. Почему она должна мне не нравиться?