— Был ли он частью «великого дела»?

— Нет… То есть я так не думаю.

— Для человека, которого Земейль избрал себе в наперсники, вы поразительно неосведомлены.

— Мардо был очень скрытным.

— Неужели? Он не говорил вам о своих родителях?

— Говорил.

— Значит, своего происхождения он не скрывал?

— Нет.

— А про дедов и бабок вы с ним не разговаривали?

— По-моему, он упоминал о них раз или два.

— А о других родственниках?

— Не помню.

— А не рассказывал ли он вам о своем далеком предке, который тоже занимался оккультными науками?

— Нет. — Мириэль плотно сжала губы.

— Откуда такая уверенность, если секунду тому назад вы не помнили, заходил ли у вас с ним разговор о других его родственниках?

— Я бы запомнила что-либо подобное.

— Охотно верю. — Коррогли вернулся к своему столу. — Говорит ли вам что-нибудь имя Архиох?

Мириэль замерла, ее глаза слегка расширились.

— Мне повторить вопрос?

— Нет, не надо. Просто я задумалась.

— Надеюсь, вы ответите?

— Да, я слышала…

— И кто такой этот Архиох?

— По-моему, волшебник.

— И достаточно знаменитый, не правда ли? Он жил несколько тысячелетий тому назад. Я не ошибаюсь?

— Кажется, нет. — Мириэль, похоже, напряженно над чем-то размышляла. Да, теперь я вспомнила. Мардо считал его своим духовным отцом. Кровными родственниками они не были… по крайней мере я не уверена…

— Больше вы о нем ничего не знаете?

— Нет.

— Странно, — проговорил Коррогли, теребя свою папку. — Давайте вернемся к ритуалу в ту ночь, когда был убит Земейль. Он имел какое-то отношение к Архиоху?

— Возможно.

— Но точно вы сказать не можете?

— Нет.

— Из показаний вашего отца следует, что Земейль обращался к своему отцу со словами: «Скоро ты освободишься!» Не имел ли он в виду своего духовного отца?

— Разумеется. — Мириэль села прямо, лицо ее приобрело выражение полной сосредоточенности, будто она желала всячески помочь суду. — Скорее всего он пытался связаться с Архиохом. Мардо верил в мир духов и часто проводил спиритические сеансы.

— Если я правильно вас понял, тот ритуал тоже был в известной степени спиритическим сеансом?

— Вполне вероятно.

— И вы вызывали дух Архиоха?

— Наверно.

— Вы уверены, мисс Лемос, что больше ничего не знаете об Архиохе? Например, не связывает ли его что-нибудь с Гриаулем?

— Я… Может быть.

— Может быть, — повторил Коррогли, — может быть. Я полагаю, что связывает, да еще как. Разве не чародей по имени Архиох, человек, с которым Земейль состоял в духовном, если не фактическом родстве, разве не он сражался когда-то давным-давно с драконом Гриаулем?

В зале послышался шепот. Ваймер ударом гонга призвал всех к молчанию.

— Итак? — спросил Коррогли.

— Да, — ответила Мириэль. — Я совсем забыла.

— Ну конечно, — заметил Коррогли, — ваша память снова вас подвела. — Он улыбнулся присяжным. — Если верить легенде, чародея и дракона постигла одинаковая судьба. Вы об этом слышали?

— Да.

— А Мардо?

— Думаю, что да.

— Значит, Мардо мог считать, что его предок жив?

— Да.

— Поговорим о деле, не о «великом», а о нашем деле. Верно ли, что вы участвовали в оргиях, которые Земейль устраивал в том самом помещении, где был впоследствии убит?

— Да… — На виске у Мириэль набухла жилка.

— И вы отдавались Земейлю?

— Да!

— А другим?

— Ваша честь, — вмешался Мервейл, — я не вижу смысла в вопросах защитника.

— Я тоже, — сказал Ваймер.

— Смысл есть, — уверил их Коррогли, — и скоро он станет ясен.

— Хорошо, — согласился Ваймер, — но будьте немногословны. Свидетельница, отвечайте.

— А каким был вопрос? — справилась Мириэль.

— Отдавались ли вы, кроме Земейля, другим людям, которые участвовали в ритуальных оргиях?

— Да.

— Почему? Что привлекало вас в подобном распутстве?

— Возражаю!

— Я поставлю вопрос иначе. — Коррогли подался вперед. — Эти оргии не преследовали никакой цели?

— По-моему, что-то такое было.

— И что же?

— Не помню.

Адвокат раскрыл свою папку и извлек из нее дневник Мардо.

— А что вам известно о приуготовлении плоти? — спросил он.

Девушка напряглась.

— Мне повторить?

— Нет, я…

— Что это означает, мисс Лемос, — «приуготовление плоти»?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Мардо не вдавался в объяснения.

— Скажите, перед оргиями вы предохранялись от зачатия? К примеру, может, вы пили какой-нибудь настой из кореньев и трав или прибегали к иным мерам, чтобы не допустить оплодотворения?

— Да.

— Однако в ночь гибели Земейля вы ничего такого не делали?

Мириэль вскочила:

— Откуда вам… — Она не докончила и, закусив губу, села на место.

— Мне кажется, Земейль считал, что на ту ночь приходится очередная годовщина битвы между Гриаулем и Архиохом.

— Не знаю.

— Позднее, — обратился Коррогли к судье, — я приведу доказательства того, что так оно и было. Мисс Лемос, в ту ночь вы хотели забеременеть?

Молчание.

— Отвечайте на вопрос, мисс Лемос, — распорядился судья Ваймер.

— Да… — прошептала она.

— Почему из всех ночей вы выбрали именно эту? Не потому ли, что надеялись зачать необычного ребенка?

Мириэль ожгла адвоката исполненным ненависти взглядом.

Коррогли показал ей дневник Мардо и поинтересовался:

— Того ребенка, которого вам предстояло выносить, должны были звать Архиохом?

У нее отвисла челюсть. Она не сводила глаз с дневника.

— Не к тому ли стремился Земейль, чтобы при помощи гнусного колдовства освободить душу Архиоха? Вот в чем заключалась суть его «великого дела»! Ему нужна была плоть, причем настолько скверная, чтобы она не отринула мерзкой душонки древнего чародея, то есть ваша плоть, мисс Лемос! В вашем чреве он должен был возродиться к жизни! Господа присяжные, вы спросите меня для чего? Для того, чтобы при содействии Земейля раз и навсегда покончить с драконом Гриаулем!

Мириэль испустила вопль неподдельной муки и отчаяния. В зале повисло изумленное молчание. Девушка опустила голову на поручень, потом выпрямилась; лицо ее искажала злоба.

— Да! — воскликнула она. — Да! И если бы не он, — она ткнула пальцем в Лемоса, — мы бы прикончили проклятого ящера! Вы были бы благодарны нам, все до единого! Вы бы превозносили Мардо как освободителя, воздвигали ему памятники, вы…

Судья Ваймер велел ей замолчать, однако она не подчинилась. Ее глаза метали молнии, руки вцепились в поручень ограждения.

— Мардо! — крикнула она, поднимая глаза к потолку, словно там имелась дверца в царство мертвых. — Мардо, услышь меня!

Наконец, не в силах утихомирить ее, Ваймер приказал отвести девушку в комнату для допросов, отправил Лемоса обратно в камеру и объявил перерыв.

Когда зал заседаний опустел, Коррогли сел за свой стол и, постукивая пальцами по дневнику, уставился невидящим взглядом прямо перед собой. Собственные мысли представлялись ему сейчас золотистыми искорками — они то ярко вспыхивали, то пропадали во мраке.

— Что ж, — проговорил подошедший Мервейл, — думается, я могу вас поздравить.

— Еще рано.