- Я - царь зверей!

- Конечно, ты, - сказала испуганная мышь. Затем он увидел котенка.

- Не я ли царь зверей? - прорычал он.

- Конечно, ты, - пролепетал испуганный котенок. Потом он схватил кролика, потом куропатку и, наконец, крота. Все сразу же соглашались, что царь зверей - лис.

Внезапно он увидел льва, стоявшего на лужайке. Лис подбежал к нему, выкрикивая, что он царь зверей.

Не говоря ни слова, лев оглушил его ударом лапы и зарычал. С трудом поднявшись на ноги, лис заковылял прочь. - Знаешь, сила - не ответ на обращение, - сказал он. - Я задел твои чувства, и все, что ты смог - придти в ярость.

Суфийские школы обладают особой привлекательностью, притягивающей как совершенно неподходящих людей, так и ту часть во многих людях, посредством которой не следует устанавливать связь с обучением. В действительности суфийская учеба трудна и непредсказуема. Люди должны учиться тому, что им необходимо знать, а не тому, чему, как им кажется, они хотят учиться. Внешние атрибуты, иногда включающие музыку, танцы, причудливые и богатые одежды, значительность в обществе, атмосферу тайн и достижений, могут иметь место, но все это является суфийской учебой не более, чем внешность основой, корнями, реальностью, той деятельностью, в результате которой появляется эта внешность.

Вполне естественно, что имитаторы и те люди, которые воображают, что суфийские дела - это целиком внешние проявления, организуют церемонии и посвящения, собрания и группы, учебу и т. п., включая так называемые "учения", возбуждающие эмоции и даже книги и декламации, обладающие тем же притягательным качеством. Некоторые люди никогда не поймут, что, фактически, являются потребителями внешних проявлений и тщеславия, а вовсе не духовными людьми.

Есть очень старая история, облеченная в религиозные термины, в которой сделана попытка наглядно передать некую структуру для того, чтобы, нацеливаясь на реальные вещи, удерживать ее в уме и не отвлекаться на стимулы, которые в действительности поверхностны.

Предварительное знакомство

Эта история о человеке, которого после смерти встретил ангел. Ангел сказал ему:

- В жизни, ты всегда был склонен верить, что на самом деле здесь не может быть столь плохо, как ты думал. Не хотелось бы тебе посмотреть на Ад и Рай и самому выбрать место пребывания, как ты всегда это делал в земной жизни?

Конечно, он согласился, и ангел открыл дверь с табличкой "Ад". За ней люди танцевали и развлекались. Казалось, что разгул здесь не прекращается, кругом плясали мужчины и женщины, резвились духи и демоны. Все это выглядело очень деятельным и интересным. Затем ангел открыл дверь с табличкой "Рай". За ней были ряды улыбающихся людей, сидящих и лежащих тут и там в состоянии бесстрастного блаженства. Но все это казалось довольно скучным.

- Я выбираю первый вариант, - сказал человек, потому что не хотел растрачивать всю вечность на ничегонеделание.

Они вернулись к первой двери, ангел открыл ее... и человек оказался в пещере, полной огня и сажи, копоти и дыма, демонов, хлещущих обитателей, и постоянных раскатов грома. С трудом встав на ноги, он остановил проходящего мимо дьявола.

- Я был на экскурсии и выбрал Ад, но тогда ничего подобного не было!

Дьявол ухмыльнулся:

- Так в тот раз ты был лишь посетителем, и тогда все было для туристов!

Говорят "дурная кличка накрепко пристает..." Нет сомнения, что вплоть до настоящего времени в обществе были сильны условности, согласно которым всех представителей традиционной психологии признают неприемлемыми, если они или не приторно слащавы (когда их можно назвать "хорошими и святыми") или не грубы и оскорбительны (когда их можно игнорировать, как переходящих границы приличия). Именно эти факторы породили внешнее поведение многих эзотерических учителей, как истинных, так и ложных.

Словом, они были угнетенным меньшинством, вынужденным принять внешние роли и ярлыки, данные обществом, имеющим свои собственные цели, ни одна из которых, скажем прямо, не включает в себя понимание человека мистическими методами.

Это означало, что прозрения суфиев (и других) могли быть представлены в основном потоке дел человеческих исключительно в замаскированном виде. Чтобы быть принятой, суфийской книге надлежало быть великолепной прозой или изумительной поэзией. Научные и иные вклады надо было делать анонимно. Суфиям приходилось организовываться тайно, за что их же впоследствии и упрекали.

Сегодня ситуация весьма изменилась, но как и во всех иных областях жизни человека, новые веяния не проникли очень глубоко, так что все еще находятся люди, преследующие тех, кто говорит и делает вещи, кажущиеся преследователям угрожающими.

Хорошую аналогию дает история о суфии, схваченном фанатиками; эту историю рассказывают представители всех угнетенных меньшинств.

Ловкач

Султан, для развлечения и предостережения толпы, приказал, чтобы суфий вступил на арене в единоборство с дикими львами. Собралась многотысячная толпа. Суфий вошел в круг, схватил львов за уши и выбросил их с арены. Толпа безумствовала. Тогда султан приказал связать суфию руки и ноги и бросить его на пути выбегающих на арену слонов. В последнее мгновение суфию удалось откатиться из-под самых ног слонов. Толпа взревела.

Тогда султан приказал закопать суфия по шею, а трем искусным воинам отрубить ему голову. Но всякий раз, когда кто-либо из них взмахивал саблей, суфий уворачивался от смертоносного удара, так что вскоре воины стали уставать. Тут уж все присутствующие вскочили на ноги с криком:

- Ну ты, мистик-ловкач, не крутись и сражайся как мужчина...

В то время как проблема обычного человека состоит в том, чтобы понять, что внешность не обязательно является реальностью, проблема учителя - в том, чтобы донести это понимание до тех людей, которые могут извлечь из него пользу.

Для чего он там был

В одном городе толпа окружила человека с четками вокруг шеи, в накидке с капюшоном, в сандалиях, с сумой для подаяния и длинной белой бородой. Люди шумно требовали от него благословений, и он повел их на вершину холма, где и просидел в молчании несколько часов.

Наконец кто-то робко к нему приблизился и попросил что-нибудь им сказать.

- Я знаю, что все вы ждете слов от такого-то Великого Учителя, - сказал он, - надеюсь, что его посещение вашего города, которое уже закончилось, даровало городу обычное благословение... Однако как только он, в наше отсутствие, прошел по улицам, МОЯ работа тоже закончилась...

- Так КТО ЖЕ ВЫ? - вскричал взбешенный поклоняющийся.

- Я? Ну, я - приманка...

То, что суфии умудряются передавать реальность невоспринимаемого опыта, для них может стать вопросом реального выживания - как в ситуации, что изложена в истории о грамматисте, которому пришлось доказывать неграмотным, что он умеет читать. К ней мы сейчас и перейдем.

Суфии всегда утверждают, что их опыт таков, что его могут воспринять лишь люди, способные понять, что он означает, и что это само по себе требует специальной настройки. Для многих людей, кто настроен враждебно или опасается, что имеет дело лишь с претензиями, все это кажется не более чем красивыми словами. Так как и на самом низком уровне возможно увидеть, что в истории могла бы быть просто некая аналогия, суфии иногда дают объяснения для ученых-филологов следующим образом.

Доказательство

Ученый в своей жизни может иметь опыт общения с людьми, находящимися вне области его деятельности или на ином уровне, но различия по степени и охвату здесь не столь велики, какими они бывают в практике суфиев.

Однажды ученый-филолог попал в руки бандитов, которые вознамерились его убить.

- Я думаю, ты шпион или агент полиции, - сказал главарь.

- Нет, я не шпион, а всего лишь бедный ученый, - сказал несчастный.

- Докажи нам.

- Я могу прочитать что-нибудь из книги.

- Ну и что это нам даст: мы все неграмотные. Как мы узнаем, действительно ты читаешь или притворяешься?

И они убили его.

- Я бы не стал вашим главарем, если бы верил всему, что говорят мне люди, ведь так? - сказал главарь. И, конечно, его мудрое решение единодушно одобрили все его люди.

Приписывание своих характерных черт другим, столь обычное среди, например, и щедрых, и скупых, нуждается и в иллюстрации, и в фиксации в ярких, живых рассказах. Краткость такого рассказа позволяет выбить человека из его привычной схемы. Необходимость указывать на синдром происходит оттого, что суфийское понимание не придет к тем людям, которые слишком во многом самообманываются. Воображать, что мотивами поведения других людей являются, на самом деле, собственные мотивы - самообман.

Суфии встраивают необходимый "шокирующий" фактор в некоторые из предлагаемых шуток, указывая в них на ошибочность выводов, сделанных на основе поверхностных предположений. В следующей шутке стойкое убеждение в том, что учащийся должен получать все бесплатно, забавным образом оборачивается против скупости учащегося.

Без платы

Жадный и самоуверенный человек с очень неглубокой способностью к учению попросил суфийского учителя взять его в ученики. Предусмотрительно он убедился, что за знание суфий никогда ни у кого не брал деньги.

- Я приму вас при одном условии, - сказал суфий.

- Каком? - сказал самонадеянный скряга.

- Заплатите мне за полгода вперед.

- Но за мудрость не берут деньги!

- Эта плата не за мудрость. Это компенсация нашей школе за репутацию обманщиков, которую мы приобретем, принимая таких как вы!

Юмористические загадки, известные большинству школьников, обычно используются только для развлечения. Суфии применяют их для того чтобы проиллюстрировать, каким образом работает ум. Например, нужны определенные суфийские упражнения, чтобы дать средства для дальнейшего развития понимания.

Переправа через реку

Один суфийский ученик пожелал узнать, почему ему не только приходится каяться, но впоследствии также раскаиваться в своем раскаянии. Что ж, сказали ему, раскаяние до некоторой степени человеку доступно, но нужно выскользнуть из самоцентрированности, и для этого предназначено раскаивание в раскаянии. А почему не сделать это за один раз? Вот здесь и приходит на помощь следующая история.

Ситуация с раскаянием напоминает случай с человеком, которому надо было переправиться через реку с волком, козой и капустой, однако места в лодке было только на двоих.

Решение таково: сначала он перевозит на другой берег козу и там ее оставляет, затем перевозит волка. Далее, возвращается с козой за капустой. Оставляет козу и перевозит капусту. В конце концов, возвращается за козой.

Объяснение такого вида лежит посередине между разъяснением и аллегорией, является неким эквивалентом.

Конечно, иногда за таким объяснением следуют лишенные чувства юмора попытки добиться дальнейших разъяснений истории. Например:

В: "А нельзя ли было связать веревкой волка и козу?"

О: "Если бы у него была веревка), не было бы истории. Если бы ученики могли учиться, как они считают, без учителей, дающих им структуры, - не было бы нужды в мастере!"

Предполагаемая неуловимость суфийских понятий и опыта не оказывается таковой на самом деле. Суфийский опыт трудно отметить лишь тем, кто очень привык к грубым воздействиям: трудно услышать тиканье часов, когда оглушен колокольным звоном или слушаешь фабричный гудок.

Интересно, что веши, которые сильно волнуют людей эмоционально, часто принимаются ими за духовные. Конечно, примитивные или невежественные люди действительно поклоняются (пока не узнают получше) таким естественным явлениям, как гром, или же изготовленным предметам - оружию. Хотя историки, антропологи и психологи знакомы с этими проявлениями и рассказали о них достаточно широко, такая примитивная реакция еще осталась, особенно в "развитых" странах. Там, где имеется грубый опыт, более тонкий, не производящий сильного впечатления, опыт не ищут и не ценят. Может ли человек работать с тонкими восприятиями, видит ли грубость того, что производит сильное впечатление? - это я назвал бы диагностикой его знания о высших восприятиях.

В истории о двух мальчиках, обсуждающих сладости, имеется аналогия.

Познание - в ощущении

- Интересно, - сказал первый, - почему мы всегда покупаем леденцы, ведь мягкие конфеты намного слаще?

- Я покупаю их потому, что мне нравится ЗНАТЬ, что я ем что-то!

Суфийская цель полностью иная. Можно учиться суфизму и не осознавать этого. Более того, можно учиться тонкими средствами, что эквивалентно сосредотачиванию на вкусе леденца, а не на его твердости. В суфийском контексте стало почти классикой, что только после того, как проходит желание грубых стимулов, может начаться реальная учеба.

Можно сказать, что существуют два вида "избирательности". Люди внимательны либо к вещам, которые им знакомы, либо к вещам, которые активизируют одно или несколько эмоционально связанных с ними восприятий. Такие привычки оставляют неиспользованной огромную часть способности к восприятию более широкого диапазона чувствительности, с которым работают суфии. И для того чтобы работать там, суфиям приходится учиться как концентрированному вниманию, так и всеохватывающему вниманию. Избирательное чтение, интерес лишь к тем предметам, которые считаются важными или центральными для суфийского - или любого другого - знания, могут привести к смехотворным результатам, если вообще к чему-нибудь приведут. На этот счет есть выражение: "сделать гребешок без зубьев". Мне весьма нравится одна история, предназначенная помочь учащемуся отметить, что необходимо уделять внимание всем аспектам обучающей истории, или инструкций, данных настоящим учителем, или даже процедурам, дошедшим из глубокой древности.

Медовый месяц

Как-то раз один человек в пышном наряде что-то шумно праздновал на улицах города. Кто-то спросил его, что он празднует.

- Знаете, - ответил он - у меня медовый месяц!

- А где же ваша невеста?

- О, она уже была здесь раньше и поэтому осталась дома!

Сказано: "тактичный учитель - вообще не учитель". Репутация людей с тяжелым характером, традиционно приписываемая некоторым суфиям, несомненно возникла благодаря тому, что в первую очередь они были озабочены достижением своих целей, а не тем, что социально чувствительные, но духовно мертвые люди могли о них подумать.

Если мы применим этот суфийский тест к большинству тех людей, которых обычно считают духовными учителями или мистическими мастерами, то нет сомнения, что это большинство будет настаивать на том, что суфии вообще не духовны (потому что эти люди приравнивают духовность к кротости и мягкости во всех ситуациях), в то же время суфии склонны игнорировать таких людей, как вовлеченных в социальные, родовые, общинные, но не духовные, в широком смысле, дела.

Тактичный гуру

Как-то раз я беседовал с одним широко известным духовным учителем, всегда окруженным учениками и последователями. Из того, что он говорил, я понял, что он не одобряет поведение окружающих его людей и, фактически, жалуется на них.

- Они хотят праздников и говорят: "Конечно, все мы должны много работать для праздника..." Они чувствуют, что им следует молиться, и говорят: "Конечно, теперь все мы должны молиться..." Они приходят ко мне и говорят: "Вы должны дать нам наставление..."

Я сказал:

- Ну почему же вы не велите им подождать до тех пор, пока не возникнут условия для наставлений: пока не соберутся правильные люди в правильном месте в правильное время?

- Я пытался, - сказал он, - но они не слушают, более того, покидают меня.

- Как же согласуется с вашей совестью то, что вы соглашаетесь со всеми их требованиями?

- Мы пришли к некоторому договору. Всякий раз, когда они хотят что-то делать, они должны мне сказать: "Нам ведь необходимо выполнять религиозные обязанности, не так ли?" И я всегда вслух отвечаю "Да", а себе под нос "Еще нет".

Я это называю "юмор ситуации", даже если первоначально ситуации не предназначалось быть шуточной...

Суфиев часто спрашивают, что неправильного в том, чтобы вести себя культурно, и почему бы восприимчивость не сопровождать подобающим поведением. Опыт показывает, что все дело в приоритетах. Если дом в огне, то действовать надо адекватно, отбросив в сторону весь этикет. Это не означает, что вы хам или хотите им быть.

Надо заметить также, что время, ушедшее на церемонность, потеряно, если, вместо этого, может быть сделано нечто более эффективное.

Действие

Насреддин сидел в чайхане и пристально смотрел на двух человек возле ямы на дороге.

- О чем Вы думаете, мулла? - обратился к нему прохожий.

- Как же ленивы люди. Я сижу здесь уже четыре часа, не отрывая взгляда вон от тех людей. Представляете, за все это время ни один из них и пальцем о палец не ударил!

Есть множество шуток о различии между тем, что видит суфий, Реальностью - и тем, чем озабочено большинство окружающих его людей, ритуалом. Суфий часто становится жертвой этой шарады, называемой повседневной жизнью. В самом деле, ему нужна высокая степень мастерства при планировании, чтобы избежать дискомфорта и еще худшего. Величайшие суфии были (а большинство из них и по сей день остаются) почитаемы, их превращали чуть ли не в объекты поклонения - вот пример неправильного понимания людей, жаждущих идолов, а не знания. Многих убивали, даже казнили но решению суда, за ересь. Многих все еще считают идиотами, поскольку только к такому заключению может придти обычный человек относительно поведения, связанного с "чем-то за пределами". Такой феномен просто не мог не породить множества шуток.

Намерение

Однажды некий суфий оказался в большой толпе, окружавшей королевский дворец. Дело было в том, что несколько месяцев тому назад король приказал созвать в этот день всех выдающихся людей королевства и каждого почтить персональной одой. Придворные поэты приготовили свои вирши, и вот настал день Великого Чествования.

Когда королевские стражники отделяли гостей от зрителей, суфий начал говорить:

- Я не хочу, чтобы меня хвалили, я не хочу, чтобы меня чествовали, я не хочу, чтобы хвалебная ода звучала в мою честь...

Однако это было бесполезно, и стражники втолкнули его в зал приемов. Он сопротивлялся столь упорно (прочие противились лишь из-за принятой при дворе скромности), что король велел, чтобы его усадили возле трона. Затем Его Величество приказал Королю поэтов прочесть оду в честь этого наискромнейшего человека. Но стихотворение найти не удалось. У мудреца спросили его имя, но никто не мог вспомнить, кто же он вообще такой. В конце концов, король попросил его сказать что-нибудь, и тот сказал: