Но из подъезда, к которому мы приближались, внезапно донеслись звуки борьбы и приглушенное:

"Замри!", произнесенное явно не Диминым голосом.

Киллеру кто-то угрожал пистолетом; соваться туда с двумя пулями я не решилась; мы резко затормозили у темного входа, рассматривая объявления.

- Наверх! - прошипел тот же голос. Я услышала шаги по лестнице.

- Как бы его достать?! - прошептал Сергей, рассеянно осматривая балконы, трубы и окна.

На наше счастье, из окна третьего этажа прямо в этот миг показалась струйка дыма - не уследившая за плитой хозяйка гнала его на улицу.

- Пожар! - шепнула я. - Конечно же, пожар!

- Где пожар?

- Не где, а когда! Дима говорил, что живет на третьем этаже, окнами во двор! Пока его ведут, мы можем залезть на балкон!

Сергей, не говоря ни слова и не теряя ни секунды, подпрыгнул, ухватился: за трубу, подтянулся и забрался на парапет.

Под взглядами всего двора и очумевших старушек он оказался на краю балкона второго этажа, откуда перебрался на балкон третьего, судя по объяснениям киллера, на Димин балкон.

- Пожар же! - объяснила я, уже следуя за ним. Мы пригнулись под балконным окном буквально за миг до того, как в комнату ввели Диму.

За ним вошел мужик с пистолетом, а за мужиком... Аночкин собственной персоной.

- Две пули, - сказала я. - Услышит весь двор.

- Сдурела?!! - рассердился Сергей. - Черт, на нас и так весь двор смотрит...

- По моему сигналу вышибай дверь, я возьму их на пушку...

- Тихо, они уходят!

Трое действительно вышли в коридор, очевидно держа курс на кухню. Дима шел с руками за головой, Аночкин - довольный и толстый, в черном костюме. Прямо с картинки Доски почета нашего города... Только что не швея-мотористка!

- Как это открыть, твою мать?! - Взмокший Сергей старался не сделать ни одного шумного движения.

- Кто там? - раздалось снизу.

- Залезли!..

- Бандиты!..

- Убьют!

- У-у-у, развелись тут!..

Все это затараторили старушки, отвечая подошедшему молодому человеку с девушкой под руку, видно, здешнему жителю.

- Дай мне! - Я отстранила Сергея, стараясь не слушать голосов снизу, выдернула из волос шпильку... через три секунды защелка изнутри была снята.

- Вперед и тихо! - шепнула я.

- Я тебя прикрою, стреляй из-за моей спины.

В душе надеясь, что стрелять не придется, я надела кастет.

Мы вошли в квартиру, а снизу хлопнула подъездная дверь вместе с дробным стуком быстрых шагов.

Метр, два, три - невозможно красться совершенно беззвучно; мы шли вперед, словно партизаны, не зная, на кого идем.

Хотелось надеяться, что у Аночкина нет с собой оружия...

Вот уже и коридор, рядом кухня, из которой слышатся голоса...

- Дзын-н-нь! - заорал звонок; мы дернулись, скрываясь во мраке полупустой вешалки, с кухни протопал мужик с пистолетом, ведущий Диму и приставивший оружие к его спине. Из-за этого он нас и не заметил. А киллер, вытянутое бледное лицо которого я наконец увидела и разглядела, заметил и указал глазами на дверь.

- Кто там? - спросил он у звонившего.

- Дмитрий Владимирович! Это я, Саша! К вам на балкон залезли мужчина и женщина! Только что! Вызывайте милицию!..

Мужик дернулся, словно от пощечины, начал поворачиваться, а из кухни уже выплывал встревоженный Аночкин - и удар кастетом пришелся ему прямо в лицо. Сергей буквально врезался мужику в живот, причем тот со всхлипом вдохнул и принялся мучительно глотать воздух:

- Да это мои друзья! - заорал Дима, сваливая мужика ударом в шею. Они мне сюрприз сделали! - продолжил он, бросаясь вслед за удирающим на кухню Аночкиным.

Я отобрала у ползающего на грани сознания мужика его пистолет и сунула в карман Сергеевой куртки, догнав его на кухне.

Аночкин к этой секунде уже успел распахнуть окно, под которым собралась толпа, и заорать на весь двор:

- Убивают! Помогите! Милиция!

- Ура! - заорал Дима, появляясь в окне рядом с ним и ударяя чиновника по почкам кулаком. - С Новым годом, товарищи! У нас тут попойка! - И заржал.

- Да! - голосом пьяной шлюхи поддержала я, также высовываясь, чтобы подхватить оседающего с нехорошим лицом Аночкина, который что-то хрипел и шептал. - Можем еще раз по стенке забраться, а потом спуститься!

- С Восьмым марта! - закончил Сергей, захлопывая окно и задергивая занавеску.

- Блестяще! - прохрипел Аночкин, с почерневшим лицом держась за почки. - Только мой шофер все видел и слышал. Через пять минут здесь будет вся милиция района! Быстрее сваливайте! Я вас отпускаю живыми!

- Так ты же пьяный, - возразила я, - а пьяных необходимо вести под руки! - И кастетом врезала ему в висок.

- Быстрее! - повернулась я к моим мужикам. - Тащите его к дороге, а я пойду вперед: надо найти какое-нибудь такси!

- Сейчас, - кивнул сосредоточенный Дмитрий, - только мой черный чемоданчик возьму!..

ГЛАВА 12

ЛОЖНАЯ СМЕРТЬ

Мы едва успели поймать такси и втиснуться туда вчетвером, как со стороны местного отделения милиции заулюлюкали ментовские машины. Значит, Аночкин не соврал про шофера, иначе откуда бы им прикатить?

Но подходы и выезды перекрыть никто не успел, так что мы спокойно вырулили на Чапаева, рванули к центральному шоссе и быстро оказались у моей квартиры.

Распрощавшись с таксистом (честно вытащенными из кошелька Аночкина деньгами), вздрагивая от каждой тени в ожидании засады, мы миновали двор, подъезд и проникли ко мне за дверь.

С необычайной радостью удостоверившись, что никто на мою собственность не покушался, я первым делом закрыла окна, задвинула все занавески, переоделась и принялась готовить, рассчитывая накормить мужиков нормально - они ведь, мужики-то, на голодный желудок ни соображать, ни кулаками махать не умеют!

- Класс! - отметил сияющий Сергей. - Хочу такую жену!

- Двинулся, - буркнул всем недовольный, все еще бледный Дима. Нашел о чем страдать!

- У-му-му! - яростно прошипел связанный Аночкин, вместе с другим барахлом сваленный у газовой плиты, пытаясь ругаться через кляп. У-му-му-мооо!

- Да ты что? - удивился Тенев. - Да неужто?! Ай-яй-яй!

- Хватит прикалываться, - оборвала я. - Наелись? Довольны? - Они синхронно кивнули. - Вот и хорошо! Приступим! Только сначала возьму из шкафа отмычки - вдруг пригодятся, а потом забыть могу. Освободите ему пока рот.

Дима освободил чиновника от кляпа.

- ... ... ... !!! - нехорошо выругался тот. - Вы за это кровью блевать будете! - Лицо у него было очень помятым; растрепанная редкая шевелюра придавала Аночкину вид приведенного на расстрел советского ученого. Но глаза чиновника горели отнюдь не коммунистическим вдохновением. - Короче, - хрипло прорычал он, - я все еще предлагаю вам спасти свои шкуры! Вы сами не знаете, кому перешли дорогу! Вас сожрут, не заметят и не подавятся! - Он зло сглотнул. - Если вечером этого дня я не встречусь с большими людьми, вас начнут искать и, будьте уверены, найдут очень быстро, где бы вы ни прятались. А уж тогда... - он многозначительно замолчал, обводя нас внимательным настороженным взглядом.

Мы молчали: договориться о том, как будем себя вести, мы успели еще в такси, пока субъект нашего допроса был без сознания.

- Вы, наверное, сами до конца не поняли, с какой целью так поступили, - словно разговаривая сам с собой, размышлял Аночкин. - Может, под горячую руку подвернулось... случайно оказались в центре непонятных событий, едва избежали смерти, а потом решили, что лучше всего взять заложника и выпытать у него все, что можно... Единственное, чего я никак не могу понять, это почему ты, Дмитрий Аксаков, закончил свой профессиональный путь, причем так глупо и не по-мужски. Наверное, подумал: "Не получилось выполнить заказ, значит, надо шлепнуть заказчика". - Аночкин осклабился. - Недоразмыслил, неопытный, молодой, что умный заказчик о такой возможности тоже всегда подумает! Что наймет того, с кем может управиться! Понял?!

- Понял, - кашлянул весьма удивленный Дима. - Не пойму, как я прокололся, кто на меня вышел и вызнал все, что ты знаешь. Еще не пойму, зачем тебе, уважаемому человеку, влезать в аферу с деньгами Батырова, известную уже всем спецслужбам и даже некоторым частным детективам. Ты сам недоразмыслил, немолодой и опытный, что за твоими большими людьми давно уже присматривают. И, в случае чего, ни положение, ни деньги, ни подручные вроде тебя или Дергача им не помогут.

- Ты лучше выкладывай, старик, что и как, - посоветовал Сережа, с отсутствующим видом глядя в окно, - тогда в твоем будущем появится хоть какая-то альтернатива, кроме преднамеренного убийства. А то ведь мы отпустим тебя... к большим людям, которые все спросят, все узнают. А потом... Как ты думаешь, что они сделают потом? - Он глянул жестко, цепко и, щурясь, приказал: - Колись, старый дурак!

Аночкин этого не ожидал; он думал, что после его проникновенной речи мы, все трое, действительно устрашимся ситуации, в которой оказались. Но теперь, после спокойных слов киллера и Сергея, он сам начинал ощущать то болото, в которое его завели трое непонятных людей, объединенных судьбой в одну команду.

- Вы совершеннейшие придурки, - начал он, исподлобья глядя на нас, причем только сейчас он внимательно присмотрелся ко мне, очевидно, перестав принимать за штабную сучку. - Или вы просто пытаетесь разговорить меня таким идиотским способом. Но вы забываете, что я не дворовый хулиган. И не мальчик на побегушках у дядей. И не шалава с проспекта! Ваши измышления меня не напугают и лишнего говорить не заставят!

- Да мы и не собираемся кормить тебя одними измышлениями, возразил киллер. - Мы тебя заставим не то что говорить, а скулить и признаваться во всем, что нам нужно, причем в письменном виде признаваться. Но это будет неприятно как для тебя, так и для нас. Поэтому перед тем, как приступить, - он снял свитер, начал закатывать рукава рубашки, - мы хотим поговорить нормально, без крови.

- Ты решай, Аночкин, - ласково кивнул Сергей тоже начиная раздеваться, - потому что сейчас твоя сраная жизнь не стоит НИЧЕГО. Ты уже на примете органов, причем по наводке из администрации области.

- На него профессор Куролесов написал докладную с обоснованием подозрений, - вставила я - Прямо перед своей загадочной смертью на острове, по следам на песке которого эксперты установили размер обуви и вес, а из этого и объемы тучного мужчины. Кстати, в черном костюме и с вот этими волосами, несколько из которых нашлись на месте - он расчесывался в тот момент, когда убивали профессора! - Я продемонстрировала Аночкину свой маленький трофей-улику.

- Кроме того, - продолжал Сергей, раскрывая кухонный стол и вынимая оттуда несколько ножей разного калибра, овощерезку, вилку, шило и еще кое-какие мелочи, необходимые в хозяйстве, - ты прокололся с киллером, которого хотел подставить после выполнения дела. Не сомневаюсь, это была не твоя инициатива, а приказ тех, кто стоит выше тебя. Мол, сделал дело - помирай смело! Но ты не подумал, Аночкин, как поступят с тобой, когда ты сам отслужишь свою роль. Не подумал?

Чиновник посмотрел на Тенева с ненавистью, смешанной с холодной злобой и тоской.

- Ты дерьмо, - тихо проронил он, - ты ничего не стоишь и не значишь. Я нужен тем, кто делает дело. Они не могут меня убить, потому что меня некем заменить.

- Незаменимых не бывает, - пожала плечами я, - ты подумай о своем заместителе. Он ведь, наверное, не такой наглый, как ты, и не такой самоуверенный. А большие люди любят таких помощников, которых при случае можно легко запугать. Ты в эту категорию не входишь, но твои подчиненные? Неужели им неизвестно то, чем ты занимаешься, то, ради чего ты нужен этой мафии, стремящейся прикончить Батырова?

- А если и неизвестно, их быстро введут в курс дела, - согласно кивнул Тенев. - А твой труп будет служить хорошим примером того, что не нужно болтать, корчить из себя крутого и пытаться переиграть своих партнеров, нанимая киллера по голову Дергача.

- Теперь-то ты начинаешь понимать? - спросил Дима, жестоко улыбаясь тонкими губами.

Аночкин молчал, не глядя на нас.

Мне показалось, что он лихорадочно обдумывает планы бегства, спасения, обмана всех и вся. Чтобы окончательно опустить его, я сказала, будто бы безразлично:

- И это надо же, что в такой дерьмовой ситуации, когда верная смерть исходит сразу из двух мест, Дергач, узнав о контракте, тоже поклялся откопать Аночкина и пришить его?! Нет, старик, ты погорел. И то, что мы тебя здесь держим, тебя не убивает, а спасает, потому что в противном случае ты был бы уже мертв.

- Ну? - спросил Сергей.

Мысли отражались на лице чиновника с пугающей ясностью, и мне было даже жаль этого преступного старика из администрации области.

Вот он подумал, что нужно закричать, заорать во все горло, чтобы соседи прибежали или хотя бы вызвали милицию. Но Дима уже проверял остроту ножей, задумчиво поглядывая на связанного.

Вот у него в голове мелькнула мысль о побеге: притвориться задыхающимся, слабым, потерявшим всякую волю к жизни, а когда развяжут, рвануться к окну, разбить его и...

Но Сергей уже смешивал в блюдце густую массу бурого цвета, в которую последовательно добавил горчицы и соли.

- Перец. Где перец, Таня?

- Вон там, у плиты. Ты "щипалку" делаешь?

- Нет, не факт, что "щипалкой" его возьмешь. Я хочу попробовать новый рецепт Сташевского - он его "красной смертью" назвал... Тьфу, тут черный перец, а нужен красный!

- Красный под окном, в шкафчике. Слушай, он же смесь так до конца и не опробовал, там результат воздействия на печень и почки неясен! Такое лакомство повышает сердечную активность в четыре раза! Ты его убить хочешь? - Я испуганно кивнула на сжавшегося Аночкина.

- А чего мне с этим хреном делать?! - возмутился Сергей, высыпая половину пакетика красного перца в блюдце и сноровисто размешивая кирпичного цвета месиво. - Я, между прочим, его охранять не вызывался!

- Чего ты за него переживаешь? Тебе его жалко? Он тебе родственник? - недоуменно спросил Дима, надевая резиновые перчатки. - Где лук, Таня? В сетке?

- В сетке. Погоди, ты на глаза собираешься?!

- Ну не на спину же!

- Он же ослепнет! Орать будет!

- Заткнем пасть! Помычит, помычит и успокоится! А что мне с ним делать, если он по-хорошему говорить не хочет?!

- Он слепой сможет выступать свидетелем в органах, на суде?

- Вообще-то сможет, - ответил Сергей. - Так, я почти готов. Теперь нужно разогреть. Где у тебя сковородка?

- Вы что делать собираетесь, сволочи?! - внезапно возопил Аночкин осипшим голосом. - Вы что?!. - Он сорвался на фальцет и не сумел закончить своего вопроса, со страхом глядя на нас, переводя чумной взгляд с блюдца на ножи, с ножей на стремительно нарезающийся лук, который начинал жестоко драть глаза всех в кухне, с лука - на меня.

- Нечего, Аночкин, - жестко проронила я, - ты сейчас думаешь, что надо согласиться, наговорить всякой херни, а потом сбежать, когда мы развяжем тебя и поведем куда-нибудь. Должна предупредить тебя - ничего не получится. Мы - не идиоты и не новички. Ты выйдешь за пределы этой квартиры живым, только если мы будем уверены в том, что ты выложил всю правду. Ты не сможешь связаться ни со своим шофером, ни с кем-либо другим - мы тебя спеленаем, как куклу, и повезем в мешке. Выбора у тебя нет: кричи, не кричи, пытайся убежать - тебя ждет лук прямо к радужке; дикая боль, возможное ослепление, шок, долгие мучения - и, рано или поздно, ты все нам расскажешь. У тебя есть только один выход: рассказать все сейчас же. Тут же. ВСЁ. С самого начала аферы и до самого конца. ТЫ ПОНЯЛ?!

Он долго молчал, и Дима уже начал было надевать фартук, придвигая табуретку поближе к чиновнику и ставя на нее блюдце с луком, когда старик весь как-то обмяк, жмуря слезящиеся глаза, и хрипло пробормотал:

- Расскажу.

Лук, "смесь Сташевского", ножи и другие кухонно-пыточные принадлежности были срочно убраны в сторону, окно открыто, кухня проветрена, а мы все перекочевали в гостиную.