— Есть один нюанс. Тело его не нашли.

— Нет, Ариф, наверное, не смог бы, — после напряженной паузы выдавил из себя Френд. — Он, конечно, был далеко не ангел. Но с мокрым бы не связался.

— Как знать, может, да, а может, нет, — сказала я. — На мгновение что-то изменилось в лице Фрейда. Казалось, он начинает что-то понимать в этой путанице.

— Неужели это он?

— Все может быть. Но пока у меня нет никаких доказательств не только его вины, но и того, что он, возможно, жив, — ответила я, поднимаясь с мягкого пуфика и раздавив окурок в пепельнице. — Я уезжаю расхлебывать эту кашу. Можешь отдохнуть без меня.

Анна Воронцова производила впечатление одной из тех легкомысленных молодых особ, которым красота и обаяние с лихвой заменяют мозги. Никогда не могла ответить себе на мучительный вопрос, что умные мужики находят в этих пышнотелых девицах, с которыми поговорить не о чем. Но вполне возможно, им вообще не до разговоров, мужики ищут всегда что-то другое. Нельзя сказать, чтобы мы, женщины, этого не искали в мужчинах, но не до такой же степени…

К моему визиту Анна отнеслась то ли равнодушно, то ли разочарованно, возможно, мужская компания ее устраивала больше. В целом она производила впечатление ожившей рекламной дивы. Каждое ее движение, оборот головы, полуоборот тела, томный взгляд как бы говорили «вот я какая, сделайся как я, повторяйте за мной, я — совершенство, эталон, предел ваших желаний».

Выяснив у Расторгуева, чем занимается мадам Воронцова, я решила выступить в роли ее работодателя, то есть предложить ей сниматься в журнале.

— Садитесь, прошу вас, — топ-модель улыбнулась так, словно рекламировала зубную пасту «Бленд-а-мед».

Казалось, вот-вот должны послышаться уже набившие оскомину слова: «Всякий раз после еды вы подвергаете зубы разрушительному воздействию…»

Я присела в кресло напротив нее.

— Меня предупредили. Вы от какой организации? — Блондинка выключила телевизор, присела напротив и, закинув ногу на ногу, бросила на меня изучающий взгляд, вероятно гадая, что я ей предложу и за сколько.

Я вытащила «липовое» удостоверение на имя владелицы дома свиданий «Донна Роза». Она недоверчиво покрутила в руках картонную карточку и несколько наигранно произнесла:

— Впервые слышу. Правда, много их тут развелось. Но я топ-модель, а не проститутка.

— Мне порекомендовал вас наш общий знакомый… для съемок в журнале.

— И кто же он? — Анна бросила на меня свой кошачий взгляд.

— Ариф, или попросту Кубинец.

— Но вы еще не знаете… Я не хотела бы говорить об этом сейчас… Но… Вы ведь не хозяйка «Донны Розы». Вы от него? — она явно чего-то испугалась.

— От кого? — в свою очередь изобразила удивление я.

— Не морочьте мне голову. Я никогда не поверю, что вы содержите публичный дом.

— Но вот мои документы.

— Эти фальшивки можете показывать маленьким дурочкам. А не мне. Даже если вы предоставите целый пакет документов за личной подписью Ельцина, я вам не поверю. Такие женщины по-другому себя ведут.

— По-вашему, я должна выглядеть, как уличная девка? У нас солидное заведение… Не дав мне договорить, Анна сказала:

— Скажите мне, кто вы на самом деле, и если это не то, что я подозреваю, я выложу вам всю правду. Мне надоело молчать.

— А как вы думаете?

— Или от него, или из ментовки.

— Ни то и ни другое, — с улыбкой развеяла я ее подозрения.

— Только не повторяйте, что из «Донны Розы» или чего-нибудь в этом роде. Кто вас ко мне направил? — спросила блондинка, слегка прищурившись.

В голосе ее проглядывала то ли легкая, едва уловимая надменность, то ли скрытая боязнь. Только вот чего она боится? Я решила действовать напрямую.

— Я частный детектив. Татьяна Александровна Иванова.

— Ну, это больше похоже на правду. Чтобы у собеседницы не оставалось сомнений, я вытащила из сумочки визитку и протянула ей.

Анна еще раз фальшиво улыбнулась, а я отметила про себя, что, возможно, в ней есть чему поучиться. По-видимому, это нечто от воинственной женственности амазонки и холодного кокетства заставляет мужчин терять голову. Ее просторный китайский халат с традиционными для этой страны драконами прекрасно гармонировал с белокурыми локонами, отливавшими платиной, и золотыми браслетами и кольцами на холеных руках. Действительно, по-русски красива, по-китайски прикинута. Я думаю, что если бы кобель Костян приперся бы со мной, то он бы беззастенчиво разглядывал ее точеные ножки от ушей.

— Это несколько меняет оборот разговора. Но кто вам платит, если не секрет?

— Сейчас человек, который субсидировал мое расследование, не платит, так как уже получил, что хотел. Но ниточка преступлений ведет дальше к загадочной гибели двух бизнесменов — Арифа и Макса.

— А разве он… умер? — лицо Анны стало недоуменным.

— Вы про Арифа?

— Я… — Воронцова запнулась. — Я ничего не знаю… Это страшный человек…

Не успела она договорить, как в комнату вошел шикарно одетый молодой человек лет тридцати, в пиджаке и при галстуке. Увидев меня, он на минуту замешкался, но, взглянув на Анну, которая подала ему, вероятно, какой-то знак, снова приобрел свой представительный вид и быстро начал рассказывать ей что-то по-немецки, на что Анна бросала какие-то едкие высказывания на том же языке.

«Прямо настоящая графиня Воронцова», — подумала я. Они не могли знать, что моя тетя, вернее будет сказать, жена моего дяди по материнской линии, всю жизнь прожившая с нами в коммунальной квартире, работала учительницей немецкого языка и постоянно трещала на нем. Этот любимый теткин предмет с детства впичкивался и в меня. Таким образом, я худо-бедно понимала, о чем речь. Несмотря на то что они говорили очень быстро, я поняла, что кто-то поклялся их обоих убить, и он, этот кто-то, «обо всем знает».

Беспокойный взгляд Анны блуждал по комнате. По выражению ее глаз я поняла, что ей есть чем поделиться со мной. Через несколько минут мужчина вышел из комнаты.

— Еще раз прошу прощения. Это мой муж Эрнст. Завтра мы уезжаем в Германию. Перед отлетом я хотела бы поделиться с вами всем, что знаю.

— По поводу смерти Арифа и Макса?

— Не делайте удивленных глаз. Я знаю, пожалуй, больше, чем вы можете себе представить. Многие думают, что такие, как я, ничего не смыслят в жизни и даже не умеют любить, — на этих словах Воронцова прожгла меня взглядом, словно читая мои мысли. — Кто знает, может быть, именно такие, как я, понимают в жизни больше остальных, и, может быть, только шлюхи умеют любить по-настоящему… Я страшно боюсь… И мало кому доверяю. Это ужасный человек, вы не представляете, насколько он негодяй. Поймите меня, я не хочу умирать. Я устала бояться смерти.

— То есть…

— То есть я не хочу сдохнуть в его кровавых лапах. Ах, если бы я раньше знала, что все так плохо кончится! — ее душили рыдания. — Мне кажется, я знаю имя убийцы. Это…

— Кто же это?

— Его имя вы узнаете завтра.

— Почему вы не хотите мне его назвать сейчас?

— Я уже сказала, что боюсь смерти. Завтра вы подъедете в аэропорт к девяти утра, и за пять минут до отлета я сообщу вам имя убийцы. Я не хочу стать жертвой этого «мясника». Мне все надоело — эта работа, эти люди, эта идиотская страна. Я уеду в Германию, и там, в Гамбурге, у меня будет семья, муж, дети, нормальная жизнь. Я забуду весь этот кошмар. Постараюсь забыть, стереть из памяти, на веки вечные. — Всхлипы перешли в истерический плач.

Тут же прибежал Эрнст и несколько сконфуженно принялся утешать свою русскую красавицу жену, говоря ей что-то успокоительное по-немецки.

— И все же я не понимаю, что мешает вам сказать имя убийцы сейчас, тем более что вы, как я поняла, знаете его?

— Я же сказала, что никому не доверяю. И вам в том числе. Откуда я знаю, кто вас послал и с какими целями.

В голосе ее заметно стали преобладать металлические нотки. Кроме того, Эрнст приосанился, и у меня сложилось впечатление, что, если я не прекращу своих попыток расспрашивать его жену, он будет отстаивать свои права с позиций иностранного гражданина и будет готов призвать сюда официальных лиц, вплоть до консула ФРГ.

— Что вы хотеть от моя жена? — с ужасным немецким акцентом произнес он по-русски с вызовом.

На миг я представила себя Зоей Космодемьянской, которую допрашивают в гестапо. И, опасаясь международного скандала, сочла за лучшее удалиться.

— Завтра к девяти я вас жду. Не забудьте, — чуть охрипшим голосом напомнила на прощание Анна…

…Я возвратилась домой к двенадцати ночи. Надо было еще выспаться и к утру привести себя в порядок. Едва я вошла, в прихожей меня встретил щекочущий ноздри ароматный запах жареного мяса.

— Сегодня у нас плов с курагой и бараниной, — Френд вошел в роль домохозяйки и даже нацепил мой фартук. — Как раз к ужину подошла.

Слегка перекусив очень вкусным горячим мясным блюдом с дымящимся «золотым» рисом, я отошла ко сну. Едва меня приняли нежные объятия Морфея, как раздался тревожный ночной звонок телефона.

Я приготовилась к дурным новостям. Поскольку кости, которые я бросила перед сном, не давали мне повода для оптимизма.

35+20+10.

«Вы скоро попадете в ловушку, подстроенную врагами».

— Слушаю, — почти вне себя от злости глухо произнесла я.

— Таня Иванова — детектив? — бесцветным голосом спросила трубка.

— Да. С кем имею честь?

— В таких случаях говорят — с доброжелателями.

— Ну и что мне скажет доброжелатель?

— Он посоветует вам не встречаться с Анной Воронцовой.

— Что? По какому праву вы мне будете указывать?

— По своему собственному. Я думаю, мы сможем в принципе договориться.

— О чем?

— Вы прекращаете расследование, а я в свою очередь пересылаю вам десять тысяч долларов.

— Мало.

— Сколько вас устроит?

— Десять миллиардов долларов.

— Вы в своем уме? — бесцветно удивился голос на том конце провода.

— Абсолютно. Спокойной ночи.

— И все-таки я вам не советую соваться в это дело.

— Спокойной ночи, — и я положила трубку.

Глава 5

Увы! Мне, конечно, всегда хочется как лучше, но… Не все в моей власти.

На ночной звонок я отреагировала сразу же. Я поняла, что могу не успеть. Кто-то знал о моей встрече с Воронцовой и даже о содержании нашего разговора…

Я гнала свою «девятку» на предельной скорости к дому Воронцовой. Вбежав на пятый этаж, я яростно нажала на кнопку звонка.

За дверью не было ни звука. Может быть, уже спят… Я снова нажимала на звонок, напряженно, уже десятый раз… Ни ответа ни привета. Прислушиваюсь. Звонок работает, как полагается. Я опоздала?

Она решила уехать, не сказав мне имя убийцы? Скрыться? Нет, надо выяснить все до конца. Я полезла за отмычками, но массивная дверь фирмы «Тайзер» легко поддалась, стоило мне лишь повернуть ручку двери.

Увы, произошло самое худшее. В прихожей, распластав руки, лежал Эрнст, стеклянные глаза смотрели в потолок, как бы чему-то удивляясь. Его модный костюм был забрызган кровью.

В гостиной на полу лицом вниз лежала Воронцова с простреленным затылком. Вокруг были разбросаны ее вещи, какие-то бумаги, все это было обильно забрызгано кровью и затоптано чьими-то грязными следами.

Я прошла в смежную с гостиной спальню и обратила внимание, что двери встроенного шкафа-купе были открыты. На полу в спальне валялась одежда, распотрошенные шкатулки. Матрац на кровати, подушки, одеяла были вспороты ножом. Интересно, что они здесь искали?

Если драгоценности, то вряд ли. На туалетном столике лежала длинная нитка натурального жемчуга. Если бы бандиты знали, что это драгоценность, они бы ее прихватили, а так как они искали что-то другое, то и жемчуг приняли за обычные бусы.

Неожиданно сзади громкий окрик скомандовал:

— Милиция, стоять! К стене! Мне пришлось повиноваться.

— Что здесь делаешь? — строго спросил один из прибывших в квартиру оперативников.

— Я частный детектив. Моя фамилия Иванова Татьяна Александровна. Вот лицензия на право заниматься частным сыском.

— Вам принадлежит автомобиль девятой модели бежевого цвета?

— Да. Я оставила ее у входа.

— Мы вынуждены вас обыскать.

Отпираться и ломать комедию было незачем. С такими не поспоришь.

В конечном итоге в моей машине оказались драгоценности Воронцовой, две тысячи долларов, опий-сырец в целлофановом пакете и пистолет.