— Пожалуй, вы правы, Таня. Я просто свинья и трус. Я поеду с вами. Только вы обязательно заезжайте за мной. Мне будет так легче, — и положил трубку.

Я с облегчением вздохнула, но поверить до конца еще боялась. У этого господина семь пятниц на неделе, и неизвестно еще, что он выкинет через пару часов.

Вадим смотрел на меня с восхищением:

— Ну ты даешь! Такой талантище пропадает. Тебе бы проповедником стать.

Я пожала плечами и улыбнулась — скромность украшает женщину:

— Можешь наградить меня за это поцелуем. Такой вид поощрения Вадиму очень даже понравился. И он не заставил себя долго упрашивать. Сами понимаете, как все это бывает. В итоге в ванную я попала только около семи часов. Хватит продолжений. Пора и честь знать. А вот мой новый друг так вовсе не считал. И когда я вышла из ванной, он попытался продолжить меня поощрять.

— Все, Вадим. На взлет.

— Так ведь рано еще, Танечка.

— Извини, я еще позвонить должна в одно место. Я набрала домашний номер своего старого знакомого, с которым вместе училась. Это Кирсанов Владимир Сергеевич, а по-простецки Киря.

Не вовремя, конечно. Но ничего, потерпит. Он от меня и не такое терпел. Пусть еще скажет спасибо, что я его из люли ночью не вытащила. За это он смело может благодарить Вадима — его заслуга.

Владимир Сергеевич, видимо, не так давно проснулся и никак не мог взять в толк, чего я, собственно, от него-то хочу.

— Понимаешь, мне нужна твоя помощь. Ты же в курсе дела, связанного с убийствами девочек-подростков. Так вот, этот самый «маньяк», которого осудили, вовсе не маньяк, а очень хороший человек, ни в чем не повинный.

— Господи, Таня, тебя и в это дело влезть угораздило. Там, по-моему, все ясно, как божий день. К тому же я им не занимался. Что ты от меня-то хочешь?

— Мне надо, чтоб ты помог мне встретиться со следователем, который вел его. У меня есть очень важный свидетель, который полностью опровергнет обвинение Харламова. Помоги. Мы с ним подъедем к восьми.

— Попробую. Не знаю, правда, как получится.

— Спасибо, дорогой. Я так на тебя рассчитываю. После этого я позвонила адвокату Елене Петровне и назначила ей встречу в УВД Центрального района.

Вадим слушал все это с большим интересом и, когда я закончила разговор, спросил:

— Ты бы хоть вкратце объяснила, в чем суть дела. А то я с тобой туда-сюда ношусь, а до сих пор в роли пешки. То тебя кто-то преследует, то ты ищешь этого Немо и исчезаешь с горизонта на длительное время. Я подошла к этому милому мальчику, потрепала его шевелюру и улыбнулась:

— Зачем тебе все это? Я ж тебя про твою работу не расспрашиваю.

— Так у меня и рассказывать-то нечего, а у тебя не жизнь, а гонки по вертикали прямо. Я пожала плечами:

— Каждому свое. Выпадет случай, может, и расскажу, только когда все это будет в прошлом. Сейчас не время. Сейчас кофе, тосты и вперед, в обход всех мин на тернистой дороге.

После завтрака я решила подновить фасад, так сказать. Уж больно он пострадал. Просто ужас. Свет мой, зеркальце, поведало, что приличной девушке в таком безобразном виде на улице стыдно показываться. Усталое лицо с фиолетово-зелеными разводами под глазами.

Синяк под глазом выглядел просто ужасающе. А еще совсем недавно я была так обворожительна, так элегантна. И вот на тебе. Такая катастрофа. Мне в такое место идти, а я как алкашка какая-нибудь выгляжу. Только злость на того гада заставит меня весь Тарасов перевернуть и найти его, чтоб ему пусто было.

Пришлось прибегнуть к гриму. Десять минут колдовства у зеркала, и я себе почти понравилась. Не супергерл, конечно, но все-таки.

— По сигаретке на дорожку, Вадим, и отчаливаем. Ему хотелось говорить и говорить со мной. Я машинально кивала головой, не слушая, а сама обдумывала ситуацию.

Моя излишняя самоуверенность завела меня совсем не туда. Тот, кого я считала убийцей, оказался лишь подставным лицом. Преступника я еще неизвестно когда поймаю. И поймаю ли. Свидетель мой трус и эгоист. И дай-то бог, чтобы он еще фортель не выкинул. Дела… Как сажа бела.

Хотя все не так уж и страшно. Попробовать освободить Лешу под залог вполне можно.

И вдруг ни с того ни с сего Вадик со своими поцелуями.

— Да ты что! Я ж тебе сказала, что мы отчаливаем.

— Ты ж только что разрешила тебя поцеловать, — удивился он. — Значит, ты вообще меня не слушала? Он, по-моему, немного обиделся даже.

— Прости, я задумалась.

— А я только что говорил, что теперь верю в гаданье на костях и что страсть меня просто сжигает.

Ребенок, ей-богу. А вот косточки бросить еще раз не помешает. Я сходила в комнату, принесла заветный мешочек.

Выпало сочетание 34+10+18 — «Против вас действует тайный противник. Если вы будете осторожны, он разоблачит себя в самый неожиданный момент». — Кошмар. Опять та же комбинация. Вслух я этого не сказала, зато Вадим начал сокрушаться:

— Ты же сама заставила меня в них поверить. Я боюсь тебя отпускать.

Вот глупыш. Мне же все это не впервые.

— Не бойся, этот противник уже давно действует против меня, кости предупреждали.

— Тем более! Значит, ситуация становится критической.

— Она уже стала такой. Не зря ж вчера этот самый противник так старался. Осталась мелочь, право. Ему пора выдать себя, как обещают кости. Не волнуйся, все будет хорошо.

Через несколько минут мы с ним мчались в разные стороны, каждый на своей машине, каждый по своим делам: он на работу, а я к Игорю Игоревичу, моля бога, чтобы он все-таки решился на благородный поступок.

Глава 8

Он сидел на лавочке около собственного подъезда. И вид у него был просто ужасающий. Я ему посигналила. Он медленно поднял голову, посмотрел на меня как-то отрешенно, нехотя, неуклюже поднялся и поплелся к машине.

В его душе произошел, по-моему, какой-то надлом, я посмотрела ему в глаза, и мне стало даже жаль его. Ни кровинки в лице, поросшем щетиной, под глазами черные круги, волосы растрепаны. Ни следа от прежней холености.

Он опустился на пассажирское сиденье и, не говоря ни слова, уставился в одну точку.

— Игорь Игоревич, вы сегодня не отдыхали?

— Н-не знаю… Наверное, нет. У меня все в голове поперепуталось. Который хоть час?

— Начало девятого.

— Я, как с вокзала вернулся, тут на лавочке все время сидел. Вспоминал все. Как мы жили раньше. Какая Танюшка была забавная. Все так было хорошо… — он смахнул набежавшие слезы. — А я ее предал. Настоящий убийца гуляет на свободе, а я, чтоб свою шкуру спасти, невинного человека в тюрьму засадил.

Наверное, Таня Иванова запросто с ролью проповедника справится. Видите, как свидетель заговорил моими словами? Проникся-таки.

Однако муки совести не помешали ему поинтересоваться собственной судьбой:

— Меня посадят, Таня?

Я молча пожала плечами. Что ему сказать? Я лично была убеждена, что наказания ему все равно не избежать. Но и стращать его слишком не надо. Он и так еле держится.

— А я даже записки дома не оставил. Хорошо хоть, Валя еще не пришла. Не знаю, как бы я ей в глаза посмотрел.

Он обхватил голову руками и аж зубами заскрежетал от безысходности.

Я вела машину, помнила наказ косточек про настроение. И все же не выдержала. Небольшая взбучка ему явно не помешает, а даже наоборот, в чувства приведет.

— Хватит причитать. Вы же не ребенок и знали, что делали. Своими милыми проделками всем карты поперепутали. И мне в том числе. Лучше соберитесь с мыслями. Очень важно, чтобы вы не упустили ни одной мелочи. Рассказывайте все, ничего не утаивая.

Сейчас мы приедем в отделение УВД, там у меня работает однокурсник. Он поможет устроить встречу со следователем, который вел это дело. Там же будет его адвокат. Обдумайте все пока, а я тоже кое-что обмозгую…

Мне очень хотелось, чтобы все получилось и Алексею изменили меру пресечения. Все-таки статья серьезная…

Около девяти мы подъехали к зданию УВД. Оказалось, Киря уже ждал нас. Мой бывший однокурсник, несмотря на свой чин и заслуги перед Родиной, так навсегда и останется для меня Кирей. — Когда я припарковала свою «девятку», он подошел, галантно открыл дверцу. Прямо истинный джентльмен. Даже руку подал. Я даже тронута была.

— Привет, Таня Иванова. Как дела твои пинкертонские? Какой сюрпризик на сей раз моим коллегам приготовила, раз меня поутру от дел государственной важности отрываешь? Просто так ведь никогда не забежишь, на чашечку кофе, к примеру.

— Ой-ой, брюзга противный. Ты когда ручку этак галантно подал, я уж подумала, что ты мне искренне рад. А к вам на чашечку кофе… Пардон, уж лучше вы к нам. А пакость очередную я и вправду приготовила. Куда ж деваться? Работа такая. Правда, не для тебя конкретно, а для тех, кто дело Харламова вел.

Киря наклонился к моему уху и прошептал:

— Подарочек-то — это вон тот типчик в машине, что ли?

Я засмеялась и кивнула.

— Тогда пошли. Там тебя ждет Елена Петровна. Лев Германович, к сожалению, не пришел, заболел, кажется. Но вместо себя стажера прислал из юридического института.

— Лев Германович — это следователь?

— Да. Его фамилия Бендер. Слава богу, не Остап. Это он вел дело твоего клиента и уже передал его в суд.

Я как-то сразу прониклась к этому самому Льву Германовичу «теплыми» чувствами. Больной, при смерти. Змей, наверное, хороший. Состряпал дело, сметал его наживую белыми нитками, и привет семье. Все у него в ажуре. Можно и пасть больным.

Ну, доберусь я до него! Надеюсь, ему этого никак не избежать. Это говорю я, Таня Иванова, перспективный детектив города Тарасова. А слов на ветер я не бросаю. Так что, трепещите, господин-товарищ Бендер! Коли вы меня не удостоили своим появлением, я и вашему стажеру кровь попорчу.

— Ну что, Игорь Игоревич, идемте. Настал момент истины…

В кабинете, небольшом, но довольно уютном для такого сурового заведения, не было ничего лишнего: два стола друг напротив друга, несколько стульев.

Зато цветы на окошке имелись. Именно они и создавали некоторый уют. На одном из столов компьютер. Киря любит уют и удобства.

За столом у окна сидела Елена Петровна и рядом с ней тот самый стажер. Молодой красивый парень Дима. Его-то и прислал вместо себя Лев Германович. Для Льва-то Германовича все уже ясненько-понятненько, а мальчик пусть вникает. Все при деле. Это лучше, чем повестки заполнять и адресатам доставлять.

Вообще-то приятный паренек. Широкоплечий, черноволосый, кареглазый. Тонкие усики. Прямо конфетка. Сейчас мы эту конфетку и скушаем.

При нашем появлении он встал, но это было сделано с таким достоинством.

Они, видимо, просматривали с Еленой Петровной дело Харламова. Мы обменялись приветствиями.

А умничка Киря даже кофе нам всем предложил. Совсем неплохо. Может быть, Ковалеву так будет проще разговориться.

Игорь Игоревич чувствовал себя, по всем признакам, препаршиво. Он даже не знал, куда глаза девать. И все перекладывал из руки в руку сумку с вещами, которую приготовил для побега.

— Да вы садитесь, пожалуйста, Игорь Игоревич.

И вы, Таня. Вот сюда можно, — она указала на свободные стулья.

Мы устроились поудобнее, поближе к столу и подвинули к себе стаканы (чашек у Кири в кабинете не наблюдалось) с горячим кофе.

— Я так понимаю, Танечка, что вас привело сюда дело. Что-то изменилось?

Игорь Игоревич сидел, потупив взор.

— А вас, Игорь Игоревич, я не ожидала тут увидеть, честно говоря. Видимо, вам есть что сказать? Он хмуро кивнул.

— Все изменилось. Я сам изменился. Пишите, я все расскажу.

Елена Петровна, не спеша помешивая кофе, смотрела то на него, то на меня. Я решила прийти ей на помощь:

— Игорь Игоревич хочет рассказать, как он подтасовал факты, чтобы подозрения в убийстве его дочери пали на Харламова. И он поможет снять с него обвинение. Ему трудно об этом говорить. Лучше будет, если вы поможете ему, будете задавать вопросы. И надо бы официально запротоколировать его показания.

— Само собой. Владимир Сергеевич все приготовил. Давайте, как и положено, начнем с анкетных данных:

— Фамилия, имя, отчество, год рождения…

Пока они занимались всей этой официальщиной, я со стаканом кофе подсела поближе к Кире. Мы с ним закурили, и я поведала ему о нападении на меня. Анкетные данные Игоря Игоревича меня не интересовали. Я присоединилась лишь тогда, когда они заговорили о существенном.

Он почти в точности повторил свой вчерашний рассказ. Не стоит приводить его полностью. Я приведу только некоторые дополнения, которые он вчера упустил в своем страшном повествовании.

У меня появилось чувство, что тот, кто звонил ему, очень хорошо знал Игоря.

Незнакомец называл его по имени , — несколько фамильярно даже:

— За что же ты их, Игорек, так обоих? Ревность, что ли? Ее же ты давно домогался. Наверное, она была девочкой что надо. А парня за что?

Убийца, видимо, решил, что дозы наркотика в кофе хватит для того, чтобы Леша никогда не пришел в себя. А может быть, что-то ему помешало? И он сбежал? Но как? Впрочем, спрыгнуть со второго этажа не так уж сложно. Но тогда его наверняка увидели бы соседи. И милиция об этом знала бы.

Хотя стоп, Таня Иванова. Ведь окна и лоджия Ковалевых выходят на крышу магазина. Очень может быть, что убийца, который собирался добить бесчувственного Харламова, услышал, как кто-то открывает дверь ключом. И тогда… И тогда он по-пластунски покинул поле боя через эту крышу и позвонил по таксофону. Ему очень повезло. Мало того, что скрыться успел, еще и сам хозяин вернулся.