– Дарья Николаевна, какой-то несерьезный у нас разговор. Даже неудобно перед вашим мужем.

Она тоже покосилась на бородача и тоже понизила голос:

– Мой муж как-нибудь переживет. Но платить больше трехсот долларов я вам не смогу. Устроит вас это?

Глеб удивленно приподнял брови.

– Извините, что-то я не врубился. Ваш дядя уже заплатил мне полштуки.

Теперь удивилась Даша.

– Вот как? Ну тогда… тогда придется вам их вернуть. Если, разумеется, вы намерены у меня работать.

– Лабуда какая-то, – тряхнул головой Глеб. – Ваш дядя отстегивает мне пятьсот баксов в месяц, и вам вообще не надо суетиться. Но вы хотите сами выдавать мне три сотни без дядиного участия. Так, что ли?

– Именно. Вы поняли меня правильно.

– И я должен на это согласиться?! По-вашему, я такой лох?! Если хотите знать, полштуки за охрану – это вообще тьфу!

Даша приблизилась к нему и гневно посмотрела в глаза. Вернее, в темные очки. Но от ее взгляда очки не спасали.

– Послушайте, господин супермен: дядя вас подыскал – на том и спасибо. В остальном я не хочу у него одалживаться. А что касается вашего гонорара… Думаю, вы не стоите больше, чем я вам предлагаю.

– Да ну?! Виталий Петрович так не считает! Бородач хлопнул ладонью по столу.

– Сейчас я чем-нибудь в вас запущу! Даша виновато ему улыбнулась:

– Извини, Илюш, заканчиваем. – И вновь обратила сверкающий взгляд на Глеба. – Зарубите себе на носу: если б вы чего-нибудь стоили, Виталий Петрович никогда бы вас ко мне не отправил. Ясно?

“Да, – мысленно восхитился Глеб, – она монстр”. А вслух угрюмо буркнул:

– Если, по-вашему, я такая дешевка, на кой черт я вам сдался?

– Простите, я не хотела вас оскорбить. Но понадобитесь вы мне всего раз пять-шесть, да и то на часок-другой. Проводите меня на деловую встречу и обратно домой. Сомневаюсь, что вам придется отстреливаться.

– Виталий Петрович говорил, что вам угрожают по телефону, – вспомнил Глеб.

– Да, – кивнула она, – вероятно, это кто-нибудь из отвергнутых поклонников. Просто я трусиха и считаю разумным подстраховаться. Однако не более, чем на триста долларов. Это примерно половина от моего заработка.

– Вы работаете? – удивился Глеб. – Фотомоделью небось?

Щеки ее вспыхнули, будто от оскорбления.

– Нет, мистер Брюс Ли. Я всего лишь перевожу с английского техдокументацию на холодильники, унитазы и прочую дребедень. Вы разочарованы?… Можете поверить, что триста долларов – существенная брешь в моем бюджете.

Глеб в досаде хлопнул себя по бедру.

– Вот же блин! Ведь для кармана вашего дяди это блошиный укус! А мне, Дарья Николаевна, извиняюсь, бабки нужны!

– Неужели? А вы подайтесь в фотомодели. Там вашего образования хватит.

– Можете подкалывать сколько влезет: я, конечно, не Ален Делон. Но подставлять свою задницу за копейки… экскюз ми.

– Боже, какие познания! – Она достала из пачки сигарету, чиркнула зажигалкой и закурила. – Значит, вы отказываетесь?

Глеб вздохнул.

– Я должен подумать.

– Попытайтесь, вдруг получится.

– Уж как-нибудь. Хоть я и не так умен, чтобы переводить инструкции к унитазу.

Бородач хмыкнул, уткнувшись в бумаги.

С грацией пантеры Даша прошлась из угла в угол.

– Ваш ответ мне нужен сию минуту, – проговорила она сухо. – В девять вечера у меня встреча.

Глеб отогнал от лица табачный дым.

– Даже не знаю…

– Ладно, – резко произнесла она, – я согласна платить вам пятьсот.

Глеб улыбнулся до ушей.

– Ништяк! Совсем другой базар!

– Но вы должны вернуть Виталию Петровичу его деньги.

– Само собой. Раз пошла такая пьянка… Во сколько за вами заехать?

– В полдевятого. Сможете?

– Нет проблем. Хотите, покажу фокус?

Она как бы ненароком выдохнула сигаретный дым ему в лицо.

– Прямо жажду.

Глеб помахал руками возле ее пышных пепельных волос, делая вид, будто что-то из них извлекает.

– Угадайте, что у меня в кулаке! – жизнерадостно предложил он.

Бородач, оторвавшись от бумаг, посмотрел на него с любопытством. Даша неторопливо притушила сигарету в пепельнице.

– Маслина, – произнесла она с ехидцей. – Больная черная маслина.

– Угадали! – объявил Глеб, разжимая кулак. – Ешьте на здоровье!

Он протянул ей маслину величиной с крупный чернослив. Даша растерянно взяла, понюхала и пробормотала:

– Не помню, я загадывала с косточкой или без?

– С косточкой, – заверил ее Глеб. – Чтобы сплюнуть ее в лицо тому, кто мало образован. Не все же только дым пускать.

Дашины щеки вспыхнули. А бородач миролюбиво поинтересовался:

– Как вам это удалось?

– Простейший трюк, – отмахнулся Глеб. – Матрос один научил.

Даша хищно сощурила глаза.

– Как его звали? Может, адмирал Нельсон?

– Нет, – покачал головой Глеб. – Нельсон, судя по всему, предпочитает ваше общество.

– Вы забыли добавить “блин”, – с комичной серьезностью подсказал бородач.

Глеб развел руками.

– Со мной бывает. От застенчивости. – Он шагнул в прихожую, надел куртку и приоткрыл входную дверь. – Буду в полдевятого, Дарья Николаевна.

Дверь за ним мягко закрылась.

– Придется потерпеть, – вздохнула Даша. – Ничего лучшего у меня пока нет.

Бородач посмотрел на нее с усмешкой.

– Если мозги атрофировались, кулаки не помогут.

– А чего ты ждал от этого самородка? – Даша положила в рот маслину. – О-о! Вкусно!

Бородач стал собирать со стола бумаги и складывать в папку.

– Дуська, – проговорил он, – я имею в виду твои мозги. В последнее время ты редко их упражняешь.

Даша перестала жевать.

– Илюша, эту косточку я сплюну в тебя! Что было не так?

– Да все. Твои наскоки насчет образования, твой просветительский зуд… По-моему, он прекрасно осведомлен, кто такой Ли Бо, и был весьма удивлен, что ты также в курсе.

– Брось, – растерялась Даша.

Илья аккуратно завязал на папке тесемку.

– Ты не обратила внимания на перепады в его лексике? Похоже, он над тобой слегка издевался.

Щеки Даши покраснели.

– Это почему же?

– Да потому что ты с твоей внешностью, по всем канонам, должна быть законченной кретинкой. И надо сказать, в этот образ ты почти вписалась.

Даша нервно извлекла из пачки сигарету и вновь закурила.

– Ну-ну, не совсем, не совсем… – пробормотала она. – В какой-то момент я тоже что-то почувствовала.

Илья улыбнулся.

– Мазл тов! [1]Не все еще потеряно.

– Гольдберг, сейчас врежу! Ну и… зачем, по-твоему, он разыгрывал эту комедию?

Илья пожал плечами.

– Чтоб я так знал. Если он жаден до денег, он мог бы взять у тебя триста зеленых и оставить себе дядины пятьсот. Молча. Кто б его подловил?

– Зачем же он стал торговаться?

– Дуська, шевели мозгами!

– Ну-у… вероятно, он хотел, чтобы мы думали, что он жаден и туповат. Но зачем?

– Поживем – увидим, – с папкой под мышкой Илья вышел из комнаты, – вариантов тут сколько угодно.

Даша вышла вслед за ним.

– А что подсказывает твоя интуиция?

– Она молчит. Но инстинктивно… – Илья надел пальто, – тот, кто старается казаться хуже, чем он есть, внушает мне меньше опасений.

Даша чмокнула его в щеку.

– Аналитик чертов! Может, тебя все-таки покормить?

– Нет уж, дома поем.

– Когда придешь?

– Послезавтра. Зато в восемь утра и вдвоем с Альбертом.

Они дуэтом рассмеялись. Затем Илья надел шапку и ушел.

Даша выдохнула сигаретный дым на свое отражение в зеркале и прошептала: “Жить становится все интересней, моя прелесть”. Отражение ответило ей встревоженным взглядом.