- Что поделаешь,- вздохнул Вайс.- После провала операции на этом самом митинге нам придется попотеть. По-моему, Комиссар не ожидал, что мальчишка окажется именно там. Иначе Зэт давно загорал бы на допросе.

- Да, дурацкое положение,- кивнул ему Лао Шань.- И главное - у нас опять связаны руки, мы, как всегда, действуем со связанными руками... И не можем ответить ударом на удар. Я уже целый год подумываю, что такая работа не по мне. По-моему, террорист должен знать, что при малейшей возможности он будет уничтожен - один или вместе со своей жертвой. Притом зверски уничтожен. Тогда он задумался бы - стоит ли рисковать...

Герхард пожал плечами и промолчал.

"Пожалуй, я опять попаду домой после ужина,- думал он,- и Марго станет душить меня своими вздохами. Она покормит меня, окропит слезами, потом поведет по детским спальням и будет по очереди тыкать носом в четыре посапывающие головки и заглядывать мне в глаза - не скользнет ли там искра раскаяния... Ну, а если б у нас похитили - тьфу-тьфу-тьфу! - если бы у нас с ней похитили сынишку, даже не единственного, а одного из четырех, Марго зубами разгрызла бы капсулу Зэта - я ее знаю..."

- Честное слово, сбегу я из этой лавочки,- продолжал Лао Шань.- Моя Кэт так мне и сказала - либо я, либо твоя ПСБ, знаю я, как трясутся их жены! Представляешь, она отсрочила нашу свадьбу...

- По-моему, ты просто устал, Лао,- сказал Вайс.- Вот поймаем этих мерзавцев, и каждый получит по хорошему отпуску. Я, например, должен заняться младшим - у него весь игровой комплект вышел из строя, и он ждет не дождется, когда мы с ним вдвоем покопаемся в схемах...

- Это хорошо,- улыбнулся Лао.- Но что мне делать с Кэт?

- Мне кажется, она будет хорошей женой,- ответил Вайс.- Видишь ли, Лао, моя Марго до самой свадьбы рекламировала меня как героя, самого бравого парня в ПСБ, и она даже не заикалась об опасностях моей службы. Но, когда пошли дети, она сколотила целую команду домашних террористов - они загоняют меня в угол своей любовью и преданностью...

- Так у меня получится еще хуже, - расстроился Лао Шань.

- Как раз нет! - сказал Вайс.- Твоя Кэт выговорится сейчас, а потом будет сопереживать твои приключения. А это очень важно, чтобы кто-нибудь старался разделить твои трудности. Понимаешь? Не затискивал тебя своими страхами - у нас и собственных хватает! - а элементарно старался придать тебе силы... Так-то!

- Тебе легко говорить...- пробурчал Лао и, внимательно взглянув на приборы, сказал:- Пора идти на захват.

- По-моему, пора,- ответил Вайс и нажал синюю кнопку.

Капсула ПСБ рванулась вперед, используя ракетную катапульту. Расстояние стало заметно сокращаться, вот-вот автоматически включится поле захвата, и операция будет успешно завершена. Но в уходящей капсуле раскрылась бортовая щель и мощный стационарный блейзер полоснул прямо по кабине с красным треугольником.

"Идиоты! - успел подумать Лао Шань.- Они же сожгут нас..."

И это была последняя его мысль. А перед глазами Вайса лишь на мгновение возникло лицо Марго, зашедшейся в страшном крике. Капсула ПСБ вспыхнула и ярким болидом врезалась в верхушки деревьев.

5

Жан Нодье сидел в своем глубоком кресле, закрыв лицо руками.

"Старость - вовсе не возраст, а состояние крушения,- думал он.- В тот момент, когда у человека отбирают будущее, он стареет мгновенно и бесповоротно. Ему любезно сохраняют биологическое существование и клейкую кучку воспоминаний, и он зарывается в нее все глубже, пока не задохнется. А потом родственники и друзья с почтительно-скорбными физиономиями вынуждены кланяться его фантаграмме и кучке пепла...

Мои любимые ученики, в основном научные внуки и правнуки, сделают из этого настоящую ритуальную службу. Они будут клясться в верности моим идеалам и радоваться втайне, что я больше не воспрепятствую их собственным начинаниям. Хотя я никому из них никогда и не препятствовал, они все равно - пусть сначала бессознательно - возрадуются свободе. Сожжение старого вождя всегда дарило окружающим сильнейшую иллюзию свободы, хотя подчас на костре догорали вместе с ним ее же последние крохи...

И того единственного, кто мог бы стать подлинным продолжателем моего дела, я, не задумываясь, бросил в самое пекло. Если он не использует свои способности, его попросту прикончат, если использует - станет изгоем, его непременно объявят социально опасным и упрячут подальше. Значит, мы квиты, Игорь. Мы оба рискуем своими сыновьями. Именно так, потому что Лямбда - мой истинный сын, ему принадлежит реальное будущее. Потому что я нянчил его не просто пухленьким розовым комочком, а еще бесформенной клеткой, пусть не моей, но разве в этом дело... Почти как в старом сентиментальном романе похоже, Игорь Павлович, что мы, старые противники, должны будем побрататься на крови собственных сыновей, на той жидкости, которая так прочно цементирует фундамент и верхние этажи нашей безудержно прогрессирующей цивилизации. Еще немного, и слезу пущу от своей патетики..."

Нодье услыхал какой-то шум у двери своего кабинета и сказал, не опуская рук:

- Мари, меня нет ни для кого, кроме...

- Но для меня вы есть! - громко сказал Вит Крутогоров.

Нодье вздрогнул. Он поднял глаза и увидел растерянную Мари и Крутогорова, который уже успел пересечь кабинет и теперь устраивался в кресле напротив.

- Я пыталась его остановить,- испуганно сказала Мари,- но он размахивал каким-то страшным предметом и говорил, что сейчас взорвет наш Центр.

- Именно так,- подтвердил Крутогоров.- Взорву ко всем чертям! Но насчет предмета вы не беспокойтесь, это обычный карманный фантамат, только оригинальной формы. Я дарю вам его на память, чтобы вы не думали, что это блейзер или бомба...

И он протянул аппарат Мари.

- Вы идите,- спокойно сказал девушке Нодье и, обратившись к Крутогорову, добавил.- Знаете ли, молодой человек, мне до смерти надоел этот нескончаемый вестерн. Сначала у вашего шефа крадут сына, потом какие-то недоумки начинают намекать, что похищение организовано мною, и наконец врываетесь вы и пугаете моего секретаря чем-то бомбообразным... Что вы себе позволяете?

Крутогоров дождался, пока Мари исчезла за дверью, и сказал:

- В том-то и дело, что я не хочу сплетен. Я хочу знать, где мальчик, и я уверен, что обратился по адресу.

- По адресу в том смысле, что теперь я знаю, где прячут Тима,- ответил Нодье.- Он в доме бывшего сотрудника Эвроцентра, бывшего ясеневского друга, который ныне называет себя Зэтом и проповедует какую-то чушь. И если это единственное, что вас интересует...

- Нет, не единственное,- перебил его Крутогоров.- Есть и второй вопрос, поскольку я никак не пойму, откуда вы узнали о результате Махагупты?

- О каком результате? - удивился Нодье.

- Махагупта утверждает, что с помощью эвромата он рассчитал вероятнейшее местонахождение Тима,- сказал Крутогоров.- Мы ему не очень-то поверили... Но откуда об этом узнали вы?

Нодье усмехнулся и потер виски.

- Зря вы ему не поверили. Разумеется, я ничего не знал о его результатах, но важно, что наши предсказания сходятся.

- Вы хотите сказать, что ваш суперсап выдал тот же прогноз? Выходит, вы действительно не имеете отношения к похищению Тима?

- Вы неплохой парень, Вит,- через силу усмехнулся Нодье, чувствуя надвигающийся приступ головной боли.- Но вы, простите, никудышный актер. Этот вопрос следовало задать сразу, и я сразу ответил бы - нет, не имею! И очень хочу иметь отношение к спасению Тима, если оно еще возможно, если Лямбда и Тим...

И Нодье вдруг умолк, безнадежно махнув рукой. Крутогоров на цыпочках вышел из кабинета.

Зэт снял повязку с глаз Ясенева.

- Слушай, Ник или как ты там зовешься,- сказал он.- Мы не сделаем тебе ничего плохого, если ты будешь вести себя разумно. Сейчас ты войдешь в нишу за этой стеной и увидишь парня - вы похожи, как две капли воды. Ты посочувствуешь ему и обязательно поменяешься одеждой - дескать, тебя вот-вот выпустят и ты, как благородный человек, хочешь его спасти... На всю операцию тебе дается каких-то полчаса. Разумеется, когда сюда придут мои люди, они выпустят именно тебя - в его одежде, и далее ты будешь играть роль Тима Ясенева, понятно?

- Так у вас сидит этот знаменитый Тим? - с вполне естественной дрожью в голосе спросил Игорь Павлович.

- Не знаю, чем так уж знаменит этот мальчишка,- желчно ответил Зэт.Знаменит, пожалуй, его отец, но тебе-то какое дело?

- А что будет с ним? - снова сыграл в наивность Ясенев.

"Поразительны не метаморфозы с помощью вживленного микроэвромата,думал он.- Поразительно то, что способен делать с собой человек такого типа. Когда-то я мог положиться на него во всем, мы не имели друг от друга даже небольших тайн..."

Зэт долго щурился, разглядывая Ясенева. Потом сказал:

- Вот что, парень, не задавай лишних вопросов. Речь идет о твоей жизни. Ты должен выполнить все в точности, а Тим - моя забота. А сейчас я спешу.

"Ты очень спешишь,- подумал Ясенев.- Тебя торопит ПСБ, идущая по твоим следам. Это понятно. Хуже другое - сейчас я попаду к своему сыну и не смогу сказать ему ни единого слова, потому что кто-нибудь из твоих людей будет подслушивать каждый шорох в нашей камере, следить за каждым движением..."

Он не успел додумать. Часть стены отъехала, и сильная рука Зэта втолкнула его в темную нишу, где сразу же вспыхнул ослепительный свет.

- Такова наша жизнь, Стив,- сказал Комиссар, и лицо его пошло красными пятнами.- Эти мерзавцы сожгли таких отличных парней, как Гер Вайс и Лао Шань, а мы не можем ответить им ни единым залпом. Мы отвечаем им философским тезисом, согласно которому террор не пресекается новым террором. Они принимают к сведению наш ответ и преспокойно готовят новые убийства...

- Но здесь мы сами сплоховали,- перебил его Грегори.- Небольшая засада у дома Зэта легко решила бы проблему, возможно вообще без жертв. Один Радж догадался устроить слежку в центре преступления.

- Однако какой ценой! Сегодня запрещенной игрой с эвроматом воспользовался Махагупта, воспользовался во имя благородной цели - найти похищенного. Но завтра те же приемы применит Зэт или кто-то зэтообразный, причем для расчета поведения жертвы. Понимаешь, ты, ученая голова?

- Кончай читать мне свои детские проповеди! - взвинтился Грегори.- Для подлости и шантажа не нужен эвромат. В прошлом веке для этого вполне хватало предупредительных автоматных очередей и тех же похищений без предварительного компьютерного планирования!

- Ладно, не пыли... Просто я дьявольски обозлен. У Вайса осталось четверо малышей, а Лао собирался уходить из ПСБ. Он даже выдвинул свой тезис - безответность неизбежно перерастает в безответственность. И пытался доказать его как строгую социологическую теорему... Он считал, что террористу нельзя оставлять ни одного шанса...

- Не думаю, что наше общество может позволить себе такую роскошь, как разведение бесшансовых людей,- усмехнулся Грегори.- Они - взрывчатка!

- Должно быть, так,- вздохнул Комиссар.- Я не разделяю его точку зрения, но он заплатил за нее жизнью, а это огромная цена. И мы с нашей размягченной философией тоже в чем-то не правы, если позволяем гореть таким парням, как Гер и Лао. ПСБ долго еще не останется без работы...

Грегори осмотрелся. Их капсула шла на снижение, едва не срезая верхушки деревьев.

- Общество статично,- сказал он,- и всегда найдутся любопытствующие, которым в круге закона тесно и скучно, которых более всего мучает вопрос а не лучше ли там, за оградой? Так что не бойся за свою работу...

- Ты холодно рассуждаешь, Стив,- ответил Комиссар.- А мне не до теорий, мне каждый раз по-черному болят наши потери, и я не могу работать без веры в будущее, лишенное целей, к которым надо идти по трупам... Быть может, такая вера покажется тебе стариковской блажью, но без нее я не выдержу встречи с Марго и с детьми Гера...

Они замолчали. Капсула Комиссара во главе небольшой эскадрильи ПСБ приближалась к цели.

Суперсапа Лямбда ввели в большой холл, и Зэт сразу перешел к делу:

- Я рад, что Нодье поступил разумно, но разработок по твоей серии я не вижу. Я не слышал также и его отречения. Как это понимать?

- Очень просто,- ответил Лямбда.- Сначала - Тим! Я уполномочен начать переговоры только в том случае, если Тим, здоровый и свободный, окажется за порогом этого дома.

- Странные разговорчики,- усмехнулся Зэт.- Твоему шефу легко играть жизнью чужого сына... Но условия диктую исключительно я!

- Нужны некоторые гарантии,- спокойно сказал Лямбда.- Вы понимаете, что честное слово террориста - не тот залог...

- Ты тоже считаешь меня террористом? - быстро спросил Зэт.

- Считаю,- ответил Лямбда.- И даже рассчитываю... И этот расчет приводит к ужасной картине.

- Ты очень большой умник,- заулыбался Зэт.- Но ты еще и великий дурак. Если не ошибаюсь, сейчас именно ты ведешь работы по подготовке серии Мю? Можешь не отвечать, я и так знаю, что старикашка Жан на создание столь сложных индивидов уже не способен. Так вот, предположим, ты в рекордные сроки сделаешь эту серию. И сразу же вы, нынешняя вершина суперсапов, окажетесь в роли умственно второсортных, каковыми теперь становятся обычные люди. Только нас много, нас миллиарды, а вас - горсточка... И вы растворитесь в истории, как неудачный вид, случайно мелькнувший между великими сапи и целой каруселью всяких суперов, вас ждет темный и пыльный эволюционный тупик, деградация и вымирание... Ты все еще считаешь меня террористом?

Лямбда коротко кивнул.

- Что ж,- продолжал Зэт,- буду краток. Переходи на мою сторону. Тебе не придется забивать мозги проблемой творения Мю - мы вообще наложим табу на все серии сложнее твоей. А сапи пусть спокойно уйдут в прошлое, мы не станем мучить их в хомопарках. Останутся превосходные фантаграммы и подробные записи их генетических структур в компьютерной памяти - этого вполне хватит для антропологии... Соглашайся, Лямбда, ибо за какие-то считанные тысячелетия вы превратите огромные участки Галактики в храм чудес, воздвигнете себе неуничтожимый памятник и тогда потихоньку двинетесь дальше - от Мю до Омеги. Но каждому надо хоть немного пожить, ощутить прелесть хотя бы иллюзорной вечности. Мы, обычные люди, это ощутили. Мы прошли сквозь века веры в бессмертие своего вида. Почему бы и вам не хлебнуть счастья?

- От вашего счастья нетрудно с ума сойти,- сказал Лямбда.- Мы, суперсапы, составим поколения в новом смысле, и почему я должен завидовать продвинутости собственных потомков, тем, в кого вложена частица моего разума? Отцовская зависть и сыновняя неблагодарность испокон веков порождали кошмарные пожары. Но нельзя разжигать их в масштабах глобальной эволюции...

- Хорошо, поговорим по-другому,- перебил его Зэт.- Видишь ли, ты не только представитель лидирующего вида, ты еще и просто человек, так сказать, индивид. Между тобой и социальным организмом, между твоей жизнью и эволюцией твоего вида в целом - огромный зазор. Принимая на свои плечи видовую и социальную нормы, безоговорочно разделяя цели и средства процветания своего социоида, ты берешь непосильный груз. Индивид не сопоставим с социоидом ни по срокам жизни, ни по защищенности, ни по мировосприятию. Он становится песчинкой в игре колоссально превосходящих его сил. И по-моему, плохо, если он еще и послушная песчинка. Он просто растворяется в массе себе подобных - вроде, и не жил. Понимаешь? Да ты-то все понимаешь, все чувствуешь лучше меня. Вот и докажи, что ты не просто песчинка...

- Сейчас вы предложите мне роль планетарного диктатора, верно? - еле заметно усмехнулся Лямбда.- Начинается с бунтующей песчинки, а кончается гранитным пьедесталом для диктатора, состоящим из тех же песчинок, щедро сцементированных кровью.

- Не хотелось бы тебя пугать,- устало произнес Зэт, - но, боюсь, у меня нет выбора...

Тим, нахохлившись, сидел в углу и жмурился от яркого света и внезапно оборвавшегося одиночества. У Ясенева ёкнуло сердце.

- Ты кто? - спросил Тим, протирая глаза.

- Да вот, схватили...- неопределенно протянул Ясенев. - По-моему, мы здорово похожи.

- Похожи,- сказал Тим.- Настолько похожи, что я даже могу угадать, зачем тебя прислали. Ты должен выведать у меня семейные секреты, а потом эти гады расплатятся тобою с моим отцом. Я прав?

- Хочешь еще один вариант? - поинтересовался Ясенев.- А вдруг ты только выдаешь себя за Тима Ясенева, и они проверяют...

- Не выдумывай,- оборвал его Тим.- Они прекрасно знают, кто есть кто. Похищали-то именно меня...

- Ну и что? Утащили какого-то мальчишку, шатающегося у лесного озера. Он полдня крутил популярную фантпрограмму про Аля и Кэттля, потом получил взбучку от отца и пошел проветриться. Тут его и схватили.

- А откуда ты знаешь про Кэттля? Хотя, конечно, они следили за каждым моим шагом, и все тебе рассказали...

- Даже про несделанный реферат о луддитах,- усмехнулся Ясенев.- Как тебе, кстати, экспериментальная история? Как критики из ООЧ?

- Теперь не знаю,- краснея, пробурчал Тим.- К ним затесалась кучка негодяев, способных на все. Но тебе-то что до этого?

- Послушай, Тим,- твердо сказал Ясенев, - наше дело дрянь. Возможно, ты последний, кто видит меня живым, а возможно - наоборот. Бывают ситуации, в которых просто некогда злиться друг на друга.

- А кто ты, собственно, такой?

- Мое имя Ник, если тебя это устраивает. И я хочу тебе помочь.

- Но ведь ты пришел сюда с ведома этого типа, испытывающего удовольствие от своих идиотских метаморфоз.

- Не уверен, что он испытывает одно только удовольствие...

- Ага! Ты его защищаешь! Я тебя окончательно раскусил. И не пытайся ничего выведать...

- Ты чего расшумелся? - повысил голос Ясенев и тут же поймал себя на мысли, что говорит привычным отцовским тоном.- Я не собираюсь ни о чем расспрашивать, даже о летающем крокодиле, который кипятит по утрам озеро.

- О крокодиле? - изумился Тим, и глаза его совершенно округлились.

Это была их с отцом глубочайшая тайна, совместная фантазия, творимая на протяжении многих лет. Огромный летающий крокодил заваривал себе утренний чай из листьев и. веток, и густой туман был тем паром, который так часто поднимался над чашкой озера...

- Не может быть,- прошептал Тим, и Ясенев посочувствовал тому, незримому и подслушивающему.

- Представь на момент, что происходит именно то, чего не может быть,сказал он вслух.- И еще вообрази, что ты вместе с одним совсем взрослым человеком пытаешься засечь ночной визит крокодила...

О, это была целая эпопея! Семилетний Тим потребовал, чтобы на ночь в его спальне устанавливали чувствительную аппаратуру,- в нем прорезался начинающий экспериментатор. Ясенев прибег тогда к небольшой мистификации камера сняла какие-то грозные колеблющиеся тени, а Стив Грегори любезно согласился надиктовать на пленку целое "послание крокодила". Ну, а вскоре маленького Тима подпустили к фантамату, и крокодил долгое время числился среди его ближайших друзей.

- Так вот,- продолжал Игорь Павлович,- тем же способом подслушивают и подсматривают не только крокодилов. Понимаешь?

- Понимаю,- прошептал Тим, и глаза его заблестели. Ясеневу показалось, что мальчик сейчас же бросится ему на шею, но Тим удержался.

- Значит, мы договорились,- сказал Ясенев как можно равнодушней.Теперь я буду Тимом, а ты - Ником Суздалевым. И давай меняться одеждой. Через каких-то полчаса ты окажешься на свободе.

Тим автоматически стал стягивать куртку. Но тут же застыл.