Что верно, то верно. Я подумала и открыла. Сашка ввалился в чулан, мотало его здорово.

— Здесь спать буду, — заявил он. — Так лучше. Для тебя.

И бухнулся на кровать. Через минуту он уже спал.

Я заперла дверь на жалкий крючок и села рядом с Сашкой. Где-то через час смогла убедить себя в том, что Сашка в самом деле спит, а не прикидывается, и, косясь на него с опаской, обшарила его карманы. Ключей не было, так же, как не было документов или чего-либо еще, что навело бы на мысль, кто он такой. Ясно, что ключи в доме, но идти в кухню я не решилась, а вдруг эти не спят?

Просидев с час и изрядно озябнув, я взяла подушку, переложила ее к Сашкиным ногам и легла к стене. Водкой от него несло за версту, к тому же он начал храпеть, а среди ночи опять забормотал, я чутко вслушивалась, но поняла только одну фразу: “Голову, голову ему держи” — или что-то в этом роде. Ноги у меня были ледяные, я тянула на себя одеяло, а потом прижалась к Сашке. Было стыдно, но так теплее.

Утром мужики сели опохмеляться. Вид имели мятый, угрюмый, были молчаливы, но, выпив и закусив, развеселились пять. У меня с утра болела голова, я готовила за перегородкой и думала, во что умудрилась вляпаться.

К обеду один из гостей, звали его Витюней, съездил в магазин и привез водки, веселье пошло по нарастающей. Меня садили за стол, звали хозяйкой и потчевали водкой. Чтобы отвязаться, я выпила cтопку.

Мужики выходили покурить на улицу, вернувшись, не заперли дверь, поэтому Димка вновь появился неожиданно.

— Что ж тебе дома-то не сидится, паренек? — спросил Сашка. Димка таращил лаза, потом, запинаясь, спросил:

— Это что вообще такое? Я подошла к нему.

— Дима, ты бы ехал домой, а? Я тут с друзьями. — Я смотрела в его лицо и молилась, чтобы он понял. — Ты, Дима, сразу к папе заскочи, объясни, что я здесь, с друзьями. Скажи, Маша праздник устрoила, приехать никак не может. Я должна была навестить его, а теперь никак не могу. Предупреди.

Димка таращился на меня во все глаза.

— Ты слышишь, Дима? — ласково спросила я. В глазах его мелькнуло понимание, и он попятился к двери. За моей спиной возник Сашка, обнял меня за плечи, а Димка пошел пятнами и заорал:

— Обнаглела совсем! — И выскочил из дома.

Сашка заглянул мне в глаза, я разом почувствовала себя очень неуютно, в глубине его глаз было что-то холодное и беспощадное, а я поняла, что не так он пьян, как старался казаться.

— Чего ему надо было, я не понял? — удивился Витюня, с трудом продрав глаза.

— Дурачок какой-то, — ответил Сашка.

Через полчаса возле окон затормозил мотоцикл с коляской, и в доме появился участковый Иван Петрович. Участковым он был еще во времена моего детства, когда я приезжала к бабуле на каникулы. Человек Иван Петрович добродушный и в селе уважаемый.

Первым чувством, возникшим при виде участкового, была досада, что Димка такой дурак. Потом пришел страх. Я кинулась к дверям.

— Здравствуй, Маша, — сказал Иван Петрович. — Чего тут муж жалуется?

— О, мента черт принес, — пьяно пробормотал Витюня.

— У Димки с головой не в порядке, — глотая ком в горле, сказала я. — Привиделось чего-то. У нас тут… праздник, одним словом.

— Праздник? Это дело хорошее. А с мужем ссориться ни к чему. Так, граждане, давайте-ка документики проверим.

— Чего он хочет? — опять спросил Витюня. — Ну, мент, ну дает. Ты чего в дом врываешься? Тебя звали?

— Иван Петрович, — торопливо заговорила я. — Ребята приехали со мной из города, выпили, с кем не бывает. Сами знаете, проспятся, поумнеют, не обращайте внимания, пожалуйста.

Тут по-кошачьи мягко подошел Сашка.

— Все выяснил, дядя? Вот и топай отсюда по-доброму.

Я взглянула на Сашку и слегка попятилась, сообразив, что самым опасным из троих был он. Иван Петрович до трех считать умел и сообщение о побеге из тюрьмы, безусловно, слышал, больше всего я боялась, что он решит стать героем, однако мудрость перевесила.

— Ну что ж, — примирительно произнес он. — Догуливайте. До свидания, Маша.

Повернулся и ушел. На негнущихся ногах я пошла за перегородку выпить воды и дождаться, когда зубы перестанут стучать. За столом шел спор.

— Мотать надо, — сказал Сашка. — Мент дотошный, явится, и не один.

— А чего ему надо, а?

— Документы.

— Так дай ты ему документы, пусть полюбуется. Документы… Чего ты, Саня? Выпьем, брат, забудь про мента.

Сашка ушел в переднюю, пробыл там минут десять и заглянул ко мне за перегородку.

— Куртку накинь, выйдем, — сказал он сурово. Уже на улице спросил:

— Деньги у тебя где?

— Здесь, — заторопилась я, вынимая кошелек.

— Хорошо. Потопали, Марья Павловна. Мы пошли огородом. За небольшим полем начинался лес, туда мы и направились.

— Куда мы идем? — испугалась я.

— В настоящий момент в направлении деревни Колываново.

— А зачем? — силясь хоть что-нибудь понять, спросила я.

— А затем. Сейчас дедок ментов притащит. Не хочу я с ними встречаться, аллергия у меня на них.

Тут я заметила, что Сашка прихватил мой старенький атлас области, я о нем и думать забыла, а он, смотри-ка, нашел.

— Я не пойму, зачем мы туда идем? — вприпрыжку двигая с ним рядом, задала я вопрос.

— На спрос, а кто спрашивает, с тем знаешь, что бывает?

— А чего ж на машине не поехали? — не унималась я.

— До первого поста? Нет, ножками надежнее.

— Да никуда я не пойду.

— А вот это зря, Марья Павловна, смотри, как бы бежать не пришлось.

Посмотрев на него внимательно, я была вынуждена признать, что такой вариант очень даже возможен, и, вздохнув, ускорила шаги. До Колыванова мы дошли, но в деревню заходить не стали.

— Скажешь ты мне, куда мы идем? — не выдержала я.

— На что тебе?

— Как на что? Ты чего друзей-то бросил?

— Одному легче.

— А я?

— А ты про запас.

— В заложницы взял, что ли? — данное предположение мне самой показалось глупым.

— Детективов много смотришь, — хмыкнул он.

— Сашка, а ты меня не убьешь? — на всякий случай спросила я.

— Убью, если со всякой дурью лезть будешь.

— Хороша дурь. Ну вот, к примеру, куда ты меня тащишь и зачем?

— Я тебя в город тащу. Придем в город, и топай домой на здоровье, а в деревне не оставил, потому как неизвестно, что дружки с пьяных глаз сотворят, когда ментов увидят. Прояснилось в голове-то, Марья?

— Не знаю. Может, ты и правду говоришь, а может, врешь, — вздохнула я, но, если честно, бояться перестала… Так… самую малость.

Сашка зашагал веселее, пришлось и мне. Я немного от него поотстала, да и разговаривать на ходу не очень удобно. В общем, километров пять шли молча. Тропинка вывела к шоссе, и вскоре из-за высоких лип показалась деревня, небольшая, домов тридцать. Здесь был магазин, и в настоящий момент он работал.

— Пойдем, купим поесть, — сказал Сашка, сурово нахмурился и добавил:

— И помни…

— Да помню я, надоел уже. В магазине ни души, только мухи летали, жирные, было их штук сорок, не меньше. Мы постояли у прилавка, потомились, Сашка зычно крикнул:

— Хозяйка! — А я продолжила наблюдение за мухами.

Наконец из подсобки вышла деваха лет двадцати пяти. Завидев Сашку, широко улыбнулась, но тут разглядела меня из-за его плеча и разом приуныла. Мы купили колбасы, хлеба, три бутылки пива, сложили все это в пакет и отправились дальше.

Ближе к вечеру пошли вдоль дороги. Движение оживленное, то и дело машины мелькают, рядом совсем, метров триста. “Бегаю я неплохо, выскочить на дорогу, остановить машину?” — пришла мне в голову мудрая мысль. Я покосилась на Сашку: шел он сосредоточенно, о чем-то размышляя, вроде бы начисто про меня забыв. Это обстоятельство придало мне силы. Я набрала в легкие воздуха и шарахнулась в сторону.

Может, бегала я неплохо, но Сашка лучше. Он схватил меня за куртку, сшиб своим весом, я рухнула лицом вниз, дико закричала и закрыла руками голову. Лежала, продолжая повизгивать, в ожидании неминуемой кары. Однако время шло, а ничего не происходило. Полежав так еще немного, я рискнула приподнять голову. Сашка сидел рядом и смотрел сердито.

— Куда это ты устремилась? — полюбопытствовал он.

— К людям.

— Ясно. А чего руками закрываешься?

— Боюсь, ударишь.

— И ударил бы с удовольствием, только ниже спины. Вставай, дальше пойдем. Еще раз решишь побегать, за штаны держись. Потому как я тебя обязательно поймаю и тогда уж точно всыплю.

— Ты правда драться не будешь? — на всякий случай уточнила я.

— С тобой, что ли? Смех, да и только. Пойдем.

Как только солнце село, похолодало. Поднялся ветер, в воздухе чувствовалось что-то осеннее, а отнюдь не весна.

— На ночлег прибиваться надо, — сказал Сашка.

— Кто же нас пустит? — удивилась Я. — Придется всю ночь идти.

— С тобой находишься, — огрызнулся он.

— А ты меня брось, — не осталась я в долгу.

Прошли еще километра три, и тут впереди возник фонарь на пригорке.

— Деревня, — кивнул Сашка. — Там и устроимся.

Я мечтательно вздохнула, подумав о теплой постели. Сегодняшняя пешая прогулка изрядно меня вымотала. Но Сашка растоптал мою мечту, потащив меня к сараю на окраине. Замок на двери висел, но открывался он без ключа. Сашка распахнул дверь и заглянул внутрь.

— Сено. Блеск. Пошли, Марья. Сообразив, где он собрался ночевать, я не на шутку испугалась.

— Ты что, здесь спать хочешь?

— Конечно. А ты думала — в “Метрополе”?

— Саша, — торопливо забубнила я. — Я туда идти не могу, там крысы, я их до смерти боюсь.

— Ты, Машка, дура, прости Господи, какие крысы?

— Большие. Саша, ты не заставляй меня, я не могу. Ей-Богу, не могу, лучше убей. — Сашка тупо меня разглядывал, а я торопливо предложила:

— Ты иди, а я здесь побуду, возле сарая, вон под деревом, я не сбегу и на тебя не донесу. Да и кому доносить, сам подумай? Здесь бабульки одни, по темному дверь не откроют.

— Чего ты городишь? — разозлился Сашка. — Ночью мороз будет, неужели не чувствуешь? Уснешь под деревом и замерзнешь.

— Я не буду спать, я побегаю.

— Да что за черт, пошли быстро! — разозлился он. Я шарахнулась в сторону и завизжала:

— Не пойду! Не могу я, честно! Я в третьем классе вот в таком сарае со стога съехала, а мне мышь за шиворот попала.

— И съела тебя.

— Нет, не съела, но я до сих пор после этого заикаюсь, когда волнуюсь.