— Нет, так нельзя, — пробормотала я вслух. — В сумасшедший дом угодишь, если начнешь подозревать каждого.

Я остановилась возле кафе, не спеша позавтракала и попыталась в очередной раз рассуждать здраво: «Алька забрала машину со стоянки, это позволяет надеяться, что ничего скверного с подругой не случилось, значит, я всецело могу сосредоточиться на своей проблеме. „Тойоту“ я вчера видела собственными глазами, но утверждать, что это та самая, не берусь. Если у Витеньки крыша не съехала и в его машине в самом деле кто-то копался, значит, убийцы Сережи уже вышли на хозяйку „Ауди“, и то, что в данной ситуации Алька вдруг исчезла и ее никто не может найти, пожалуй, хорошо и для нее, и для меня. Они будут искать хозяйку, то есть Альку, а меня оставят в покое. А если они ее найдут? Или того хуже: уже нашли. Нет, это маловероятно. Значит, выход один: найти ее раньше их. Теперь надо решить, следует ли мне идти в милицию? Конечно, следует. То, что я не сделала этого сразу, вполне можно объяснить испугом, стрессом и бог знает чем. И пусть Алька, как хочет, так и выкручивается, объясняя Витеньке, что я делала на фабрике… Ладно, дам ей еще один день, а послезавтра иду в милицию». Решив так, я вроде бы успокоилась и отправилась домой. После обеда позвонила Витьке.

— Есть новости? — спросила хмуро.

— Ты знаешь, где она, да? — недовольно буркнул он.

— Я уже говорила: не знаю. Она не звонила?

— Нет, не звонила, — и добавил нехотя: — Заезжала домой.

— Ты ее видел?

— Нет. Оставила записку. Полная чушь. У какой-то неведомой подруги умерла мать. Она уехала на три дня. Как тебе это нравится?

— Я рада, что она жива и здорова.

— Ага. Я тоже рад. А что за подруга, ты не знаешь? И по сотовому она не отвечает, странно, да?

— А вдруг она его где-нибудь оставила, — подсказала я. — Забыла в кабинете или дома?

— Может, — вздохнул Витька. — Моя машина не нашлась. — Он вроде бы жаловался. — Езжу на такси.

— Купи другую машину, деньги у тебя есть. — Витьку я не любила и сочувствовать ему не собиралась. Он вроде бы обиделся и повесил трубку.

Значит, Алька, наврав мужу с три короба, крутит любовь неизвестно с кем. На всякий случай я позвонила в банк Александру Георгиевичу. Беседовать со мной он не пожелал, на что я не обиделась. Итак, герой-любовник трудится, следовательно, Алька выбрала кого-то другого. Странно, что она мне ничего о нем не рассказывала, подружка страсть как любит делиться сердечными секретами. И с какой стати она общается с нами посредством записок? Раньше этого за ней вроде бы не водилось. Один раз за пару дней она могла бы позвонить, тем более что дома у нее автоответчик, а на работе секретарь. Чем больше я об этом думала, тем меньше мне это нравилось, и тут меня озарило: Алька собиралась ехать с любовником на дачу. Что, если она и сейчас там? Довольно безрассудно: а ну как Витенька, гонимый беспокойством, решит туда нагрянуть? Может, стоит у него узнать: был ли он на даче? Хотя нет, Витька вряд ли поедет, скорее — позвонит. Позавчера я туда тоже весь день звонила, без всякого толку. А что, если подружка не обращает внимания на звонки, чтобы не нарваться на муженька?

— Пожалуй, стоит съездить на дачу, — решила я.

Дач в семействе Гришиных было две. Одна, километрах в пятнадцати от города, представляла собой окруженное глухим забором огромное сооружение на высоком берегу реки. Внутреннее убранство вызывало отчаяние у людей, выросших, как я, в стандартных квартирах со стандартной мебелью. Здесь было все: от итальянского буфета чудовищных размеров до медвежьей шкуры у камина. Гостей сюда звали с охотой, водили по огромному дому, а гости с непривычки плутали и впадали в тоску.

Я эту дачу не любила, и Алька, кстати, тоже, хотя и располагалась она действительно в красивом месте.

Вторая дача была много проще, но приятнее. Комнат только пять, камин изяществом отделки не потрясал, зато возле него, при случае, приятно было отдохнуть в просторном кресле, а около дома был разбит сад и огромный цветник. Алька цветы любила и толк в них знала, поэтому клумбы радовали глаз от ранней весны до поздней осени.

Сюда мы с подружкой ездили с большой охотой, а вот Витенька вовсе не наведывался и много раз предлагал продать дачу за ненадобностью: надо думать, ее убранство не соответствовало его аристократической натуре.

От города до дачи полчаса езды. Я то и дело поглядывала по сторонам, но ничего подозрительного узреть не смогла и вскоре успокоилась.

Дачный поселок возник из-за поворота, и я свернула направо. Алькин дом размещался на отшибе, по этой причине подружка прозвала его хутором. Ворота были закрыты, я подъехала и на всякий случай посигналила. В доме, судя по всему, не было ни души, по крайней мере, на крыльце никто не появился.

Я вышла из машины и направилась к калитке, просунула руку между металлических прутьев и отодвинула засов, ожидая, когда, заливаясь громким лаем, из-за дома выскочит немецкая овчарка по кличке Норд. Мы с ним были давними друзьями. Однако странно, я дошла до крыльца, а пес так и не появился. Оглядевшись, я громко позвала:

— Норд… — и, напрасно прождав несколько минут, добавила: — Где тебя носит?

Парадная дверь была заперта, я немного подергала за ручку, бог знает зачем, обошла дом и встала перед дверью в кухню: здесь висел замок, но мне было хорошо известно, где хозяева прячут ключ.

Я прошла к собачьей будке, которая была пуста, и сняла ключ с гвоздя, после чего вернулась к кухне.

Шаги гулко отдавались в доме, это почему-то пугало. Я начала оборачиваться, точно ожидала кого-то обнаружить за спиной.

— Нервы! — сказала я громко и вздрогнула, испугавшись собственного голоса.

Шторы везде сдвинуты, в комнатах царил полумрак. Я заглянула во все пять комнат и вновь вернулась на кухню. Здесь был образцовый порядок, ни забытой на столе чашки, ни ложки в мойке. Я провела рукой по полке: пару дней назад кто-то убирался, пыли совсем немного.

Я отправилась в спальню, которую Алька называла своей. Постель тщательно заправлена, шкаф совершенно пуст, что неудивительно: Алька никогда не оставляла на даче личные вещи. Ну и что я должна решить после обзорной экскурсии по дому: была здесь подружка или нет? Судя по тому, что пыли мало, была и навела порядок, по крайней мере, в кухне и своей комнате. Что мне это дает? Ровным счетом ничего.

Я присела на корточки, бог знает что высматривая на полу и даже не поленилась заглянуть под кровать. Ничего, что могло бы пролить свет на глупое Алькино поведение. Я только-только собралась обругать ее, как заприметила кое-что любопытное.

Из-под ковра выглядывал кончик черной тряпки, я потянула за него и извлекла на свет божий Алькины колготки. Она купила их в прошлый четверг и ими хвасталась. Сомнений быть не могло: колготки те самые, черные, в очень крупную клетку, на Алькиных ногах они выглядели очень занятно. Выходило, что позавчера подружка точно была здесь и почему-то их оставила. Торопилась уехать? Конечно, впопыхах можно много чего забыть, но уж точно не колготки, тем более если ты в шикарном костюме. В чем она, интересно, отсюда отправилась?

Я тщательно рассмотрела колготки, они были новехоньки, без единой затяжки, и чем прогневили хозяйку, в ум не шло… И где, черт возьми, бродит Норд? Я уже несколько раз выглядывала в окно, но его так и не увидела. Сплошные загадки. Бог знает почему, но эти колготки меня очень расстроили. Алька ни неряхой, ни особо забывчивой не была и, если бы решила отправиться отсюда в других колготках, эти прихватила бы с собой, тем более что они ей нравились, или, на худой конец, убрала бы их в шкаф.

В задумчивости я села на кровать и открыла верхний ящик тумбочки, там лежала одна расческа. Ящик я задвинула и ухватилась за другой, с излишним усердием, надо полагать, что объяснялось волнением, — ящик вылетел из пазов и ударился об пол.

— Вот черт! — выругалась я и попробовала вставить его на место.

Однако очень скоро отложила ящик в сторону и занялась тумбочкой. От нижнего ящика до пола было приличное расстояние. Не могу объяснить, почему мне пришло в голову обратить на это внимание. День сегодня был какой-то странный, и я сама вела себя странно. Например, подумала, что ящиков на самом деле может быть не два, а три, и точно: я оказалась права. Третий не выдвигался, я пошарила рукой, обнаружила что-то вроде проволоки и потянула ее на себя. Дно тумбочки поднялось, открыв третий ящик.

— Штирлиц, — усмехнулась я, пытаясь понять, как смогла Алька додуматься до такого тайника. В тайнике лежала папка. Я раскрыла ее и бегло просмотрела содержимое: несколько писем, фотографии. Обычные женские секреты. Я убрала папку на место, задвинула ящики и поднялась. Еще раз оглядела спальню, вздохнула и вышла.

Стоя у калитки, позвала Норда. Пес точно сквозь землю провалился. Это почему-то меня очень обеспокоило, и я отправилась в поселок. За домом в отсутствие хозяев присматривали соседи, жили они довольно далеко, Алькин дом, как я уже говорила, стоял на отшибе. Соседями была супружеская чета, оба уже несколько лет назад вышли на пенсию и жили в дачном поселке постоянно. Василий Кузьмич выращивал необыкновенной красоты розы, чем прославился на всю округу, Ольга Ивановна ничем особенным не славилась, что не мешало ей быть просто хорошим человеком.

Насколько я знала, супруги бездетны, любят цветы (на эту тему преимущественно у них с Алькой и шли долгие беседы) и к своим обязанностям относятся очень серьезно. Алька ежемесячно платила им небольшие деньги, а они дважды в день кормили пса, ну и за домом присматривали. У них я и хотела узнать, что случилось с моим любимцем.

Норда четыре года назад нашла я: возвращалась из гаража и встретила щенка, было ему месяцев семь, из них он уже приличное количество времени бродяжничал. Худой, грязный, глаза смотрели на меня с такой болью, что я не выдержала и забрала его к себе, хотя знала, что держать у себя животное не имею права: домой я по несколько дней могу вовсе не заглядывать, а, встав рано утром, шататься по улице с любимой собакой мне и вовсе не по силам. Поэтому я сразу же принялась искать щенку хозяина. Выход из положения нашла Алька. Норда отвезли на дачу, где он устроился очень неплохо: ел вдоволь, о привязи знал лишь понаслышке и весело носился по обширной хозяйской территории, поджидая меня с Алькой, причем о нашем приезде заранее узнавал каким-то непостижимым образом: когда бы мы ни подъехали к воротам, Норд уже сидел на крыльце, тявкал и вилял хвостом.

Хотя до поселка было довольно далеко, машину я брать не стала, пошла пешком и все оглядывалась по сторонам, несколько раз принималась звать Норда.

Тропинка оборвалась возле палисадника, и я увидела Ольгу Ивановну, она заметила меня раньше, чем я ее, и вышла навстречу.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здравствуй, Танечка. Ты одна?

— Да. Заехала проведать Норда.

Ольга Ивановна вздохнула и виновато произнесла:

— Пропал пес.

— Когда? — испугалась я.

— Да уж сегодня три дня будет. И вчера, и позавчера его Кузьмич по всей округе искал.

— Как же он из сада выбрался?

— Не знаю, Таня. Может, его Алла выпустила?

— Так она приезжала?

— Конечно, как раз в тот день Норд и пропал.

— А вы с ней виделись?

— С Аллой? Нет.

— А почему тогда решили, что она приезжала?

— А кто ж еще? — удивилась Ольга Ивановна. — Кузьмич из леса шел, видел, в ее комнате окна были раскрыты и входная дверь, а пса нигде не видно, наверное, Алла его в дом с собой взяла, она ж его всегда баловала. Кузьмич-то поздоровался, но Алла не ответила, не слышала, наверное, музыка у нее играла. А потом, уже ближе к обеду, пес завыл, да так жалобно. Кузьмич мне сказал: «Наверное, Алла уехала, он и тоскует».

— И Алла к вам не зашла?

— Нет. Хотя обычно заходит, может, спешила? Вечером пошли Норда кормить, а собаки нет. Кузьмич-то испугался, мол, не был ли в доме чужой кто? Мы своим ключом дом открыли и проверили: все на месте. Только пес пропал. Может, бросился за машиной, отстал и заблудился?

Я сказала: «Может», но очень сомневалась, что подруга не заметила бегущего пса и позволила ему пропасть. Как бы Алька ни была занята, нашла бы время вернуться и запереть Норда в саду, опять же было неясно, на чем Алька сюда приехала, а главное — уехала.

— Значит, Аллу вы не видели? — повторила я. — Может, видели ее машину?

— Нет, машина, наверное, в гараже была… Как думаете, позвонить ей, спросить про собаку-то? — поинтересовалась Ольга Ивановна. — Мы с Кузьмичом решили пока не беспокоить, надеемся, что пес вернется.

— Алла сейчас в командировке, приедет, я спрошу, а Норд, возможно, и вправду прибежит?

Мы еще немного постояли, глядя на пестрые клумбы перед крыльцом и не зная, что сказать друг другу, я простилась и пошла к Алькиному дому.

Алька точно была здесь в среду: колготки и открытые окна это подтверждают, и в тот же день покинула дачу. Вроде бы никакого повода для беспокойства, но почему выл пес и куда он вообще делся?

«Пес мог выть потому, что у него настроение было плохое, — разозлилась я. — А потом нашел лазейку в заборе и удрал, может, ему друзей навестить захотелось или подруг».

Я пребывала в глубокой задумчивости, поэтому и не заметила, как очутилась перед кухонной дверью, причем с ключом в руках. Взглянуть еще раз? Я вошла в дом, злясь на себя, потому что заранее знала: ничего я здесь не увижу, однако поднялась наверх в Алькину комнату. Я как раз взялась за ручку двери, когда услышала шорох: внизу тихо закрылась дверь. Я торопливо перегнулась через перила: никого.

— Кто там? — испуганно крикнула я и ответа не получила. — Черт знает что…

Я быстро спустилась вниз, открыла все двери, заглянула во все помещения, не забыв даже кладовку, потом вышла на крыльцо и осмотрелась. Ни души, только в лесу по соседству птички поют.

Я вернулась в дом, громко хлопнув дверью. Может, не стоит играть в сыщиков, раз у меня на этой почве появились слуховые галлюцинации?

Стоит или не стоит, а на второй этаж я поднялась и вошла в Алькину комнату. Непохоже, что здесь кто-то был. Повинуясь безотчетному порыву, я заглянула в тайник, папка лежала на месте, письма и фотографии тоже, но утверждать, что ничего не пропало, я не могла, первый просмотр бумаг был очень поверхностным.

Тут совершенно отчетливо я услышала шаги на улице, вскочила и кинулась к окну. По-прежнему ни души.

— Пора выметаться отсюда, — сказала я вслух. — Так и спятить недолго.

Я пошла к двери, на ходу заглянула в шкаф и замерла как вкопанная: Алькиных колготок не было. Я лихорадочно принялась их искать: выдвинула все ящики, подняла ковер и даже заглянула за шкаф, а потом проверила свою сумку, может, сунула их по забывчивости? Колготок нигде не было и сомнений тоже: кто-то посетил дачу в мое отсутствие и их забрал. Спрашивается, зачем? На кой черт кому-то женские колготки?

Все происходящее стало нравиться мне еще меньше. Дачу я покидала торопливо, с неприятным чувством, что за мной кто-то следит, однако, как ни старалась, обнаружить по дороге что-либо подозрительное не смогла. До тех пор пока не въехала в город. Миновала пост ГАИ, вылетела на проспект и тут в зеркале заметила «Тойоту». Она держалась на расстоянии, но проводила меня до самого дома.

Я поднялась в квартиру и стала из окна наблюдать за тем, что происходит во дворе. «Тойота» вывернула из-за угла, постояла минут десять, потом развернулась и исчезла. Я еще с полчаса наблюдала из окна, потом, тяжело вздохнув, прошла к кровати и села, окинув взглядом комнату. Как я уже говорила, за отсутствием мебели разглядывать было совершенно нечего, потому клочок шарфа, торчащий из двери «темнушки», сразу же привлек мое внимание. Я подошла, распахнула дверцу и уставилась на три чемодана и прочее содержимое «темнушки». Здесь всегда царил такой беспорядок, что я и под пыткой не смогла бы вспомнить: куда и что положила. Одно было несомненно: желтый шарф, который сейчас валялся на полу, лежал раньше в кармане пиджака. Я встречала в аэропорту Ленку, с утра было прохладно, я надела пиджак и повязала шарф, но к обеду температура стремительно поднялась, скомкав, я сунула его в карман. Вернувшись домой, я повесила пиджак на плечики, а про шарф, естественно, не вспомнила и уж точно из кармана его не вынимала. Вопрос, каким образом он оказался на полу, да еще зажатый дверью?

Я присвистнула и тоже устроилась на полу. Выходит, пока я осматривала Алькину дачу, кто-то с той же целью посетил мою квартиру.

Я бросилась на кухню пить валерьянку.

Спать легла непривычно рано, причем забаррикадировала дверь, придвинув к ней громоздкую тумбочку. Потом поставила в изголовье кровати телефон и прихватила с собой газовый баллончик.

Утро началось с телефонного звонка.

— Привет, — сказала Ленка. — Я уже дома, на земле обетованной.

— Как прошел полет? — протирая глаза, спросила я.

— Отлично.

— А все остальное?

— Тоже. Я думаю, мы можем считать себя богатыми женщинами.

— Хорошая новость: всю жизнь об этом мечтала.

— Как видишь, мечты иногда сбываются.

— О мечтах потом. Мы так и не решили: иду я в милицию или нет?

— Конечно, нет. У тебя есть виза, садись в самолет — и ты в полной безопасности.

— А мама?

— Попробуем ее уговорить. Занятие по душе можно найти где угодно.

— Наверное, ты права, но Алька до сих пор не появилась. Не могу я уехать, не узнав, что с ней. Вокруг происходит какая-то чертовщина.

— Ты очень рискуешь?

— Да нет вроде.

— Никто не появлялся?

Я подумала, следует ли рассказывать сестре о «Тойоте», и не стала.

— Нет.

— Отыщи скорее свою Альку и приезжай.

Мы простились. Не успела я умыться, как телефон зазвонил вновь. На этот раз меня искала мама.

— Вернулась? — спросила она, поздоровавшись.

— Только что.