Тут надо сказать, что слово "презренный" означало не личное отношение незнакомки к Двалину, а подчиненное положение гнома согласно старым заповедям.

Подгорный житель угрюмо протянул повелительнице руку. Грациозно опершись на нее, волшебница встала. Лииса к тому времени уже успела подхватить свои юбки.

– Передай этой низкородной хамке, рожденной в грязи, что ей придется заплатить за все очень высокую цену, – надменно приказала повелительница гному. – А теперь, презренный, проведи меня к хозяину этого... этого строения...

Гном заскрежетал зубами. Ничего не понявшая из их разговора Лииса с недоумением смотрела на важно прошествовавшую странную пару. Двалин почтительно ввел незнакомку в ворота. Сопротивляться было выше его сил.

– То, что ты сделала, не лучший способ подружиться со здешними обитателями, – угрюмо проворчал гном на языке людей. Ответом ему стал лишь обжигающий взгляд, от которого губы Двалина сами собой сомкнулись так плотно, словно их сплавил воедино огонь горна.

Народ, разинув рты, наблюдал за гномом и его спутницей, никто ничего не понимал. Красная, как маков цвет, Лииса куда-то скрылась.

– Доложи же обо мне, как следует в подобных случаях.

Аргнист все еще лежал, хотя усилия Сааты и приносили свои плоды. Жизни старого сотника ничто уже не угрожало, пусть он и был все еще очень слаб. Двалин постучал в дверь как раз в тот момент, когда Деера кормила мужа с ложки мясным отваром.

– Что там еще? Погодить не можешь?! – набросилась было она на гнома, однако сразу осеклась, едва заметив его совершенно безумные, выкаченные, налитые кровью глаза. Разум был стерт из них начисто.

– Низкорожденные, падите ниц перед восшествием волшебницы Пречистого Круга, несравненной Эльтарой Грозномолниенной!

Ошеломленные сотник с женой уставились на дверь. Двалин, держась точно деревянная кукла, каким-то резким, дерганым движением еще шире распахнул дверь. Девушка в остроконечной кожаной шапке шагнула через порог. Гном закрыл створки и замер, точно истукан.

Та, которую Двалин назвал Эльтарой, несколько раз прошлась по небольшой горнице, морща аристократический носик. Все те места, где она могла бы сесть, явно не соответствовали ее представлениям о чистоте.

– Переводи, презренный. Гном прокашлялся.

– Ракот Вседержитель, да что все это значит? – не сдержавшись, вскипела Деера.

Эльтара на миг нахмурилась – и внезапно вздыбившийся передник тотчас же накрепко заткнул супруге Аргниста рот.

– Теперь нам не помешают говорить, – перевел гном.

– Кто ты такая? – Аргнист приподнялся и сжал кулаки. Деера, мыча, тщетно пыталась вырвать кляп изо рта.

– Я Эльтара, волшебница. Ответь на мой вопрос, низкорожденный, и ты будешь щедро вознагражден. Был ли на твоем хуторе некто по имени Эльстан?

– Двалин, что это за баба?!

– Ради Великих гор, отвечай, почтенный Аргнист! Она сотрет твой хутор с лица земли, лишь слегка пошевелив пальцем!

Красный от гнева Аргнист взял-таки себя в руки.

– Ответь ей, ты ж знаешь... – буркнул он.

– Грозномолниенной ведомы людские наречья! Отвечай почтительно!

Двалин сделал страшное лицо. Сотник в свою очередь заскрежетал зубами, однако заставил себя "ответить почтительно".

– Он направился к Холму Демонов. Ты был с ним. Что произошло дальше, низкорожденный?

Превозмогая гнев, Аргнист рассказал. Деера так и не смогла избавиться от заткнувшего рот передника. Это впечатляло.

Лицо Эльтары осталось бесстрастным. Дослушав рассказ Аргниста до конца, она поднялась.

– Скажи этой деревенщине, Двалин, что на один солнечный круг ни одна тварь Орды не причинит вреда ни ему, ни его домочадцам. А вот это поможет лечить хвори. – В руке волшебницы появился небольшой серебряный светец с серебряной же лучиной. – Дотронься пальцами до ее конца – вспыхнет огонек. Под его лучами заживают любые раны и отступает любая болезнь. Заклятие будет действовать, пока не догорит лучина.

Эльтара величественно поднялась и вышла. Едва закончив переводить, Двалин опрометью бросился за ней.

– Пожалуй, я возьму тебя с собой, презренный. Ты послужишь мне забавой. К тому же ты можешь пригодиться у Холма Демонов.

Это было сказано уже на дворе. Лииса подняла всех, кого могла, и теперь дорогу волшебнице преграждала цепочка мрачных молодых парней. У гнома затряслись руки.

– Скажи им, чтобы ушли, пока я не превратила их в стеноломов, – лениво процедила сквозь зубы Эль-тара.

Испугать гордых хуторян было не так-то легко. Двалин едва не охрип, умоляя приютивших и спасших ему жизнь не рисковать. Парни неспешно освободили проход. Двалин шел мимо них, чувствуя затылком презрительные взгляды. Щеки гнома горели от стыда.

Не повернув головы, даже не взглянув по сторонам, Эльтара вышла за ворота. Прищелкнула пальцами – раздалось хлопанье мощных крыльев. С неба камнем падал огромный грифон.

– Собирайся, презренный. Мы отбываем. Я узнала все, что хотела узнать. Нас ждет Холм Демонов.

ГЛАВА II

– Mac-стер, мас-стер! С-старый Хис-с ус-стал. Я с-стер с-с-себе вс-с-се лапы этим мерс-с-ским зас-с-сту-пом! Отчего не применить нашу с-с вами магию, мас-с-стер?

– Хисс, мой батюшка, похоже, только зря тратил на тебя силы и время, если ты до сих пор задаешь такие дурацкие вопросы. Ты хочешь, чтобы Печать Вечного Короля ускользнула из наших рук? А ведь так и случится, едва ты пустишь в ход чародейство!

– О, мас-с-стер, прошу прос-с-стить с-с-старого Хис-с-а, ваш почтенный родитель не открыл мне подобного.

– Он многого не открыл, старый ты змей, ни мне, ни тебе. Ладно. Отдохнул? Берись за заступ. А что лапы стер, так сам дурак. Я ж тебе предлагал перчатки...

Я прихожу в себя. Тьма, что-то немилосердно давит бок, и вдобавок стоит жуткая вонь. Великие Силы, я могу двигаться! Да, точно... я могу двигаться! Шевелю рукой, ногой... все как будто бы мне повинуется. Пальцы касаются каких-то шелушащихся, на ощупь продолговатых предметов.

Кости. Обугленные, обожженные кости. Я понимаю это, едва коснувшись ладонями, словно у меня на руках глаза, способные видеть в темноте. На грудь давит что-то очень тяжелое – вроде бы каменная глыба. Отпихиваю в сторону. Теперь удается встать. Странно, вокруг царит абсолютный мрак, но тем не менее я вижу все в мельчайших деталях.

Я в какой-то пещере. Сразу же за спиной громоздится завал. Пол покрыт бесчисленными уродливыми костяками, все обгорелые. Здесь вволю погулял огонь. Теперь осматриваю себя, свой охотничий наряд Интересно, откуда у меня взялась эта кольчуга? Разве я когда-либо нуждался в доспехах? Это так пошло – прикрывать свою плоть. И меч – что это за клинок? А, он зачарован... Мне пришлось драться с магом, раз я нанес на лезвие семь старых рун? Наверное, мне противостоял именно маг, потому что против любого другого противника я вышел бы с обычным оружием, а то и вовсе с голыми руками. Силы должны быть равны.

Так, значит, я все-таки кое-что помню. Про доспехи, про оружие... про равенство сил... что еще? Женщина с лицом хищной птицы назвала меня Губителем. Ее брат предлагал скинуть меня в Бездну, к Неназываемому.

Неназываемый! От этого слова веет даже не могильным холодом, не простой смертью, означающей всего-навсего гибель тела из мяса и костей. Нет. Веет Конечной Смертью, распадом всего сущего, закатом, за которым уже никогда не наступит рассвет.

Но все это лишь ощущения. Я по-прежнему не могу вспомнить ничего конкретного, осязаемого – лиц, событий, мест... Я не помню своего настоящего имени. Только нелепая кличка – Губитель... Губитель, которого собирались столкнуть с Возрождающим... Да! И еще там упоминался какой-то Черный...

Сжимаю виски ладонями. О! У меня, оказывается, растут волосы! Раньше этого не было, я уверен. Но вот Почему уверен?...

Встаю на ноги. Надо идти – не сидеть же здесь вечность, пока Холм не разрушится сам собой. Конечно, со мной ничего не случится – я просто просплю все это время и открою глаза, лишь когда зажмуренных век коснутся солнечные лучи; но отчего-то мне кажется, что я пропущу тогда нечто захватывающее. У меня ведь есть долг в этом мире, вдруг вспоминаю я. Важный, очень важный долг, я не помню, какой именно, но это и не существенно. В нужный момент судьба сама подскажет мне, что время пришло.

Я встаю, засовываю в ножны серебристый клинок и начинаю спуск по плавно уходящему в глубь земли тоннелю. Губитель!... Милое прозвище, что и говорить.

После встречи с Керой Рагнвальд – поскольку его настоящее имя пока не ведомо нам, будем называть его так, – Рагнвальд торопливой поступью направился прочь от Холма Демонов. Он не ошибся. Печать Вечного Короля была на месте. Бедный мальчик пустил в ход такие силы, о подлинной мощи которых даже и не догадывался. Теперь придется расхлебывать. И это так некстати!...

Орда преградила ему путь незадолго до вечерней зари, когда странник находился уже довольно далеко от страшного места. Землю здесь иссекли длинные шрамы оврагов, точно нанесенные каким-то исполинским мечом. Заросшие мелким и густым ельником, со струящимися по дну ручьями, вспухшими от талых вод, эти овраги могли укрыть целое воинство.

Рагнвальд остановился на ночлег. Безо всяких магических штучек, покряхтывая, собрал хворост, потом свалил сухую лесину, соорудив добрую нодью, – должно до утра хватить. Выбил на трут искру, раздул пламя. Разгреб снег, завалил лапником, завернулся в плащ и закрыл глаза.

Твари атаковали внезапно и со всех сторон. Казалось, еще мгновение назад ничто не предвещало беды – не раздалось ни одного звука, не хрустнул ни один сучок, не колыхнулась ни одна ветка, – а вот теперь вечерние сумерки исчезли, сожранные сплошной волной чудовищ. Тела их плотно прилегали к телам, нигде ни малейшего просвета.

Рагнвальд вскочил на ноги в самую последнюю секунду. Кулаки его были плотно сжаты, глаза из-под кустистых бровей метали молнии ничуть не слабее Керы, от досады он даже прикусил губу. Резко опустил обе руки, словно отталкиваясь ими от земли, – и его не стало. Чудовища сшиблись друг с другом на том самом месте, где только что стоял удивительный странник, оставивший после себя только горящий костер

Глубоко в диком лесу странное существо, наблюдавшее посредством магического хрустального шара всю эту сцену, издало удовлетворенное хрюканье. Хозяин будет очень доволен. Приказ выполнен в точности.

– Mac-стер! С-с-десь с-с-скала! Мой зас-с-туп не берет камень!

– Терпи, Хисс, и долби как следует. Это свод тоннеля. Подземный ход не прокопан, не прорублен, а проплавлен. Понял, змеиная башка? Земля спеклась от жара. Но если мы пробьем крышу... Сейчас я кирку достану. И-эх! И-эх!... И-эх!... Видишь, поддается?!

– Ур-ра мудрому мас-стеру! Ур-ра! С-старый Хисс будет копать. У него очень болят лапы, но он будет копать, да-с-с-с!

– Ну-ка еще раз!... И еще! И еще! Крошку отгребай!... Так!... Так!... Так!... Так!... Отгребай лучше, кому сказал?! Давай, немного осталось! Видишь, уже трещины пошли?. Уф, устал. Поруби-ка ты.

– С-с-с! Мас-с-стер! С-с-старый Хисс не может...

– А я вот сейчас как возьму тебя за загривок, и мы тогда увидим, можешь ты или нет...

– Ах-с-с! Мас-с-стер! Но мои лапы вс-се в крови!...

– Так это потому, что работать не умеешь. Подумаешь, змеиный царь! Отродясь ни мотыги, ни заступа в руках не держал! У-у, убожество!... И не зыркай на меня своими глазищами. Тебе все равно со мной не справиться. Ни сейчас, ни потом. Так что лучше не криви рожу, а работай. Думай о жезле, который получишь, когда мы вернемся к отцу!... И помни, нам надо спешить, пока нас не опередили!

– Мас-с-стер, но я чую, здес-сь был чужак!

– Что?! Ты уверен, зеленый хвост?!

– Так же, как и в том, что я – лорд Хис-с, с-змеи-ный царь-с-с-с!...

– Гм... но Печать на месте. Ладно, копаем дальше! Кто бы тут ни был, нам выбирать не приходится. В крайнем случае будем драться!

– Да-с! Др-ратьс-с-я, мас-с-стер! Давненько я уже не дралс-ся!

– Копай-копай... Я предпочту по-тихому добыть Печать и унести отсюда ноги. Сражения лучше вести с девицами в постелях...

– Mac-стер! Похоже, с-старый Хисс пробилс-с-я!

– Ну-ка, ну-ка... Точно! Свод пробит! Теперь только расширить лаз... Заступом, заступом!... Так, теперь вроде просунусь... Хисс, крепи веревку!

– Ос-с-сторожнее, мас-с-стер!

– Ничего, не впервой... Так... Вроде крепко. Как только скомандую, тащи меня наверх. Лампу передай!... Проклятье, даже простого огня колдовством не засветить!...

– Вс-се в порядке, мас-с-стер?

– Да... Тут костей каких-то полно... Ага... Чувствую Печать... Приготовься, зеленый хвост, как только я сниму заклятье, здесь все взлетит на воздух! Не успеешь меня выдернуть – пиши пропало. Сам погибнешь.

– Понимаю, мас-с-стер! Не бес-с-спокойтес-с-сь!

– Внимание! Начинаю!...

Я спускаюсь все глубже и глубже под землю. За спиной, на поверхности, идет какая-то малопонятная возня, но меня она сейчас не волнует. Пусть они делают что хотят. Мой путь вниз. Я не могу ошибиться – там, на дне, кроются океаны Силы. Мне она будет нелишней. Я чувствую, что повторная встреча с той красоткой, хозяйкой Оркуса, и ее быкоподобным братцем едва ли пройдет мирно. А я хочу нанести им визит. Я ощущаю, как в душе медленно разгорается мрачный огонь. Думаю о тех пытках, которым подвергну эту парочку, после того как одержу победу, и мне становится приятно. Вроде бы я не должен так думать... вроде бы это нехорошо... Хотя почему нехорошо? Они могут пытать меня, а я не могу? А, ты спрашиваешь, чем же я тогда буду отличаться от них, тихий пушистый зверек, обосновавшийся в моем сознании? Ты прав, мой милый, – ничем. Потому что я никогда от них ничем и не отличался. Просто я сильнее, вот и все. И они боятся меня. Сей факт доставляет мне удовольствие, и изменить такое положение вещей не в моей власти. Для этого мне нужно перестать быть самим собой.

В тоннеле царит непроглядная тьма. Не обычный мрак, нет, в нем я вижу так же хорошо, как и на свету. Нет. Чья-то воля старательно заполнила воздух зыбким и липким туманом – специально, чтобы помещать таким, как я.

Таким, как я... Во имя Неназываемого, но кто же я все-таки такой? Неужели же просто Губитель?...

Гладкие стены и пол. Повсюду кости. Здесь словно взорвалось специальное Огненное Заклятье. Прах и пепел, пепел и прах. Я думаю о мириадах созданий, сгоревших здесь заживо, и мне вновь становится приятно. Это должен был быть славный бой. Меня не прельщает уничтожение ради уничтожения. Но в бою – я чувствую – нужна абсолютная беспощадность. И я уважаю тех, кто на нее способен.

Тоннель ведет меня вниз долго, очень долго. Сколько именно – неважно, я ведь не нуждаюсь ни в сне, ни в еде, ни в питье. То есть я могу и есть, и пить, и спать, и получать от этого удовольствие, но если ничего этого нет, то прекрасно обхожусь безо всего.

И вот наконец пол подземного хода становится горизонтальным. Стены расходятся в стороны, и я оказываюсь в просторной пещере. Даже мне с моим зрением не разглядеть дальнюю от входа стену.

Я стою возле порога и смотрю. У пещеры нет пола.

Вместо него пышущее жаром озеро темно-красного цвета. Вода в нем, если только это вода, тягуча, словно кисель. Поверхность кипит, и видно, как среди лопающихся пузырей проступают контуры отвратительных созданий – с лапами, пастями, щупальцами, крыльями... В них я ощущаю тупую и смертоносную злобу. Они неинтересны. Они неспособны упиваться боем и сражаться насмерть. Они даже не знают, что такое смерть. Их посылают в сражение, и они идут, делая единственное, на что способны. Кто же это развлекается тут подобным образом? Впрочем, неважно. Он делает доброе дело. Создает для кого-то врагов, которых можно уничтожать, борясь тем самым со скукой – самым страшным врагом живущих.

Вдоль края раскаленного озера вьется узкая тропка. Иду по ней. Я чувствую великую силу, нагнетаемую откуда-то из глубины в это озеро, я собираюсь позаимствовать часть столь щедро растрачиваемой мощи. Для этого мне надо опуститься еще глубже. Я не сомневаюсь, что найду путь.

Рагнвальд стоял на краю леса. Перед ним расстилалось тихое круглое озерко, солнце тонуло в пронзенных алыми копьями заката тучах. День кончался.

Это озеро лежало в двух днях пешего пути от Холма Демонов. Заклятие Перемещения отправило странника именно сюда – раз уж напала Орда и ему пришлось в значительной мере себя раскрыть, так уж хоть ноги по буреломам чтоб меньше сбивать пришлось. Здесь, у озера, имелось все потребное, чтобы исправить содеянное молодым волшебником у Холма Демонов, не нарушая при этом Закона Равновесия.

Рагнвальд посмотрел себе под ноги. Там лежала сумка, плотно набитая его сегодняшней добычей – травы и коренья, употребляемые здешними ведунами, лапка летучей мыши, вынутый заячий след, кусочек сброшенного лосиного рога, цельный медвежий зуб и в особом кожаном мешочке спящая муравьиная царица размером с ладонь взрослого человека.

Лесные обитатели не прятались от Рагнвальда. Волшебник, думали они, обычный волшебник... Правда, незнакомый, но так что с того? Осторожные лесные духи на всякий случай забивались поглубже в туман своих логовищ – вдруг пришелец решит, что они ему пригодятся, и бедняг властью чар заключат в крошечные коробочки – служить неведомому повелителю в его колдовских делах. Пущевые хеды тоже спешили убраться с дороги Рагнвальда – он не принадлежал к Кругам Злобных. Гурры какое-то время взирали на пришельца с любопытством, но, сочтя его обычным смертным чародеем, оставили в покое. Для них он был слишком силен.

И только один народ, феи, что-то заподозрили. Когда Рагнвальд очутился на границе цветущего майского луга, Цветочный народ весь, от мала до велика, бросился к нему. Прозрачные, словно у стрекоз, крылья били воздух, на крошечных прекрасных личиках написаны были восторг и обожание – чистых душой фей не обманул тщательно сработанный карнавальный костюм смертного волшебника. Рагнвальд поспешно отступил в лес, но было уже поздно. Неотступно следивший за ним через хрустальный шар нечеловеческий взор увидел всю эту сцену. Желтые клыки оскалились в усмешке. Вот и вторая удача. Хозяин будет уже не просто доволен, но очень доволен!

Собрав все, что требовалось, Рагнвальд задумался. Открывать свое инкогнито он не хотел, но время было очень дорого. Легкий, неразличимый глазом жест – и он исчез. Разумеется, Читающий Заклятья прочел бы в своем сверкающем Эфирном Шаре самое обычное Заклятье Перемещения...

И вот он вновь, Холм Демонов! Теперь за работу... но стоп! Что здесь случилось?! Печать!

– Мас-с-стер, мас-с-стер, ты так с-с-сейчас-с занят, ты произнос-с-сишь очень, очень опас-сные с-слова! С-старый Хисс и не с-знал, что ты с-знаешь такие... Ты не ус-с-слышишь меня, мас-с-стер, и не с-сможешь ничего с-сделать, и не с-станешь с-смеяться над великим с-змеиным царем... Ты выс-зываешь Духов. Очень хорошо, с-старый Хисс будет с-знать... Каких Духов? Так, оч-чень, очень могучих: Арфаурэель, Дух Небес-сного Пламени... я и не с-знал, что твоему отцу уда-лос-сь с-закляс-сть его... Ибидрас-зиль, Дух С-звез-дного Рас-ссеянного С-света... С-самостанель, Дух С-за-родышей Жизни во Мгле... да, великая троица... Теперь они начинают с-снимать Печать... надрезать удерживающие ее путы... ос-стальное ты должен с-сделать с-сам, мас-стер... Так... путы подрезаны... Духи удаляются... надо же, такие с-сильные, могучие, а с-слу-жат этакому с-скупердяю, как твой батюшка, мас-стер... И уходят так с-скромно – ни пламени, ни блес-ска... А теперь тебе, похоже, мас-стер, удалось с-снять Печать...