– Об этом разговора не было, но думаю, что да. А после этого разговора она от меня и отдалилась. Я сразу стала недостаточно хороша для нее. У нее же планы были наполеоновские.

– Понятно… – тихо протянула я. Да, понятно теперь, что повлияло на Кристинино мировоззрение. Ох, девчонки, морочат вам головы всякие козлы, а вы верите! И жизнь потом свою ломаете.

– Это вам чем-то сможет помочь?

– Еще не знаю, Нелечка, но возможно. Я обязательно все проверю. Ты мне вот что еще скажи. Помнишь ли ты, как его звали?

– Того парня? Помню, конечно. Не так уж много времени прошло, два года всего. Звали его Сергей Перехватов. Он себя, правда, Серж все время называл. Тоже мне, француз недоделанный! – фыркнула она.

– А где он в Москве жил, не говорил?

– Где-то в Химках, по-моему. Потому что Кристина как-то несколько раз упоминала этот район в своих рассказах.

– Хорошо, Неля. Вот тебе мой телефон. Если ты вдруг что-то вспомнишь еще – позвони мне обязательно, хорошо?

– Обязательно, можете не сомневаться, – заверила меня девочка.

Я вышла на улицу. Так, что же теперь делать? Неужели придется ехать в Москву? А надо ли? Имеет ли какое-то отношение этот Сергей к гибели Кристины? Ведь прошло два года, он наверняка о ней и думать забыл… А что, если приезжал сюда? Или она в Москву недавно ездила? Нужно выяснить у Люды.

Я снова забежала в четвертый подъезд.

– Люда, – запыхавшись, сказала я. – Кристина не ездила в Москву в последнее время?

– Мы с ней вместе ездили, – немного удивленно ответила Людмила. – А что?

– Она все время была с тобой? Никуда одна не ходила?

– Ну, она ходила одна, конечно. Она все-таки взрослая девочка уже была, я ее отпускала. Да ее разве удержишь! – Людмила махнула рукой. – А что случилось, Поля?

– Да ничего, Люд, побегу я. Дел теперь навалилось невпроворот.

Так, понятно. Плохо дело. В Москву, похоже, ехать придется. А не хочется. Во-первых, работа. Во-вторых, честно говоря, мне не хотелось лишний раз тратить Людмилины деньги. Она пока ничего мне не заплатила, но расходы-то покрывать ей придется. С другой стороны, если этот парень причастен к убийству… О каких расходах тут можно вести речь? Ладно, в крайнем случае я Ольгу в Москву пошлю. А сама как раз в квартире у нее приберусь за это время, а то уже смотреть невозможно на это безобразие.

А Людмила-то все-таки приняла на грудь, пока меня не было! Я отчетливо ощутила запах алкоголя, когда сейчас разговаривала с ней. Нет, от этого ее нужно отучать!

Я сунула руку в карман и обнаружила, что у меня закончились сигареты. Придется переходить через подземный переход на ту сторону, здесь я что-то ни одного ларька не вижу.

Спускаясь к переходу, я увидела свою знакомую нищенку. Она сидела на земле, подстелив картонку. Рядом лежала кепочка, призывая кидать в нее деньги. Недавно прошел дождь, и картонка подмокла. Мне было жалко женщину, и я невольно остановилась.

– Привет! – поздоровалась я с ней.

– Здравствуйте, – прошептала она.

– Ну, как дела-то твои?

– Нормально.

– Чего на земле-то сидишь?

– А где мне еще сидеть? – удивилась она.

Хм, хороший вопрос. Логичный такой.

– Ну… не знаю. Потеплее местечко бы поискала.

Она только вздохнула. Потом подняла на меня глаза и спросила:

– Простите, у вас сигареты нет?

– Увы! – развела я руками. – Бегу вот за сигаретами. На обратном пути угощу, если тебя не турнут, конечно, отсюда.

Я прошла по переходу, вышла на привокзальную площадь, купила в ларьке пачку «Мальборо» и вернулась назад.

Нищенка сидела на том же месте, где я ее и оставила. Денег в ее кепочке не прибавилось.

– На! – я вытащила из пачки сигарету.

При взгляде на «Мальборо» глаза ее разгорелись. Она быстро схватила сигарету и сунула в рот. Я поднесла ей зажигалку.

– Тебя как звать-то? – поинтересовалась я.

– Лю… Люба, – ответила женщина.

– И как же ты, Люба, до такой жизни докатилась? Молодая же еще. Шла бы работать.

– Некуда мне… – тихо ответила она. – Да и незачем.

– Что значит незачем? – удивилась я. – Что, побираться лучше?

– Не знаю… – еле слышно прошептала она. – Мне уже не может быть лучше.

– Личная драма, что ли, какая? – спросила я, недоумевая, что могло заставить не старую еще женщину стать нищенкой?

– Да… Неважно это все.

Ну, не хочешь говорить – не надо, – подумала я.

– Ну ладно, – помолчав, сказала я ей. – Как знаешь. Козел этот не обижал тебя больше?

– Не…

– Ну и отлично.

В этот момент послышались раскаты грома. Через пару секунд сверкнула молния, и полил дождь. Нищенка вскочила, заметалась и нырнула в подземный переход. Я невольно за ней.

Дождь разошелся не на шутку. Вернее, это был даже не дождь, а самый настоящий ливень.

– Куда же ты теперь? – спросила я.

– Не знаю. Тут пережду.

– Слушай, а тебе вообще есть куда идти?

Нет, не подумайте, я не собиралась тащить ее к себе – я еще не сошла с ума. Это Ольга может такое выкинуть. Но довезти-то я ее могу до дома? Только бы узнать, где он у нее, этот дом…

– Есть… Только ехать надо.

– Куда?

– К горпарку.

– Так, подруга, давай-ка бежим со мной. Я здесь стоять не собираюсь целый день, а дождь, похоже, нескоро кончится. Пошли со мной, я тебя отвезу.

– Нет, что вы, не надо! – испуганно замахала она руками. – Не стоит.

– Хватит, короче! – рявкнула я на нее и, выждав момент, когда ливень немного стих, схватила Любу за руку.

– Бежим!

Мы рванули под дождем к моей машине, которую я оставила у Людмилы во дворе. Через пару минут, промокшие, мы уже влезали в нее. Люба испуганно жалась на заднем сиденье, оглядываясь по сторонам. Да, вряд ли ей когда-нибудь приходилось ездить в «Ниссане».

Я выехала на центральную улицу и спросила у Любы:

– Куда дальше?

– Прямо, – отозвалась она. – Потом покажу.

Мы ехали минут семь, пока Люба не сказала:

– Вот здесь остановите!

Я высадила ее возле частного сектора, который по непонятной причине еще сохранился в центре города и представлял собой жалкое зрелище.

Люба выскользнула из машины и нырнула в один из закоулков, я даже не успела разглядеть, в какой. Да, привыкла, бедняжка, шарахаться от людей. Видно, здорово ее жизнь потрепала. Ох, не дай бог когда-нибудь дойти до жизни такой! От этой мысли меня аж передернуло.

Я вспомнила Людмилу, потерявшую Кристину, и невольно вздрогнула. Как бы Люде не повторить судьбу этой женщины. Нет, конечно, это самый крайний случай, но все же… Надо будет поговорить с Ольгой и попросить ее провести для Людмилы сеанс. А то как бы не кончилось дело плохо.

Ведя машину, я переваривала все, что узнала за сегодняшний день. Более всего меня напрягала необходимость ехать в Москву. А ехать необходимо – других зацепок я не видела. Короче, сегодня на работе я узнаю, смогут ли мне дать отпуск на пару дней, и если нет, то пошлю Ольгу. Пусть, в конце концов, пошевеливается, а не по парикмахерским ходит!

Приехав домой, я первым делом позвонила Ольге.

– Это я, – начала я разговор. – Чем занимаешься?

– Сижу… – послышался жалобный голос Ольги. – Вернее лежу. Встать даже не могу.

– Что это еще с тобой?

– У меня компресс на голове. Ты же меня вчера так расстроила! Ушла, даже не попрощавшись! А я очень остро реагирую на такие вещи, ты же знаешь.

– Ох ты, какие мы нежные! – сразу же взяла я твердый тон. Ольге только дай волю – сейчас развезет на два часа свое нытье и жалобы на жизнь. Поэтому я сразу же опустила ее на грешную землю. Я даже ничего не буду спрашивать на работе – я пошлю в Москву Ольгу.

– Короче, так, подруга, – заявила я ей, прерывая охи-вздохи. – быстренько лечись, приходи в себя, ты едешь в Москву.

– Куда? – Я прямо увидела, как вытаращилась Ольга, подскакивая на постели, а компресс у нее съехал набок.

– В Москву, – спокойно повторила я. – Я сейчас тебе все объясню.

И я рассказала Ольге об истории с Сергеем Перехватовым.

– Поля, а где же я его там найду? – растерянно спросила сестра.

– Ой, да неужели это так трудно! В адресном столе спросишь. Правда, мы не знаем отчества, зато приблизительно год рождения. И потом, он живет где-то в Химках. А я не думаю, что там на каждом шагу встречаются двадцати-двадцатипятилетние сергеи перехватовы…

– А где я там буду жить? – не унималась Ольга.

– Так, ты в конце концов, работать будешь или нет?

– Буду, буду, – сейчас же согласилась Ольга.

– Ты сможешь остановиться в гостинице. Людмила оплатит все расходы. Только ты уж там не самую дорогую выбирай. Кроме того, запросто можно снять квартиру. Да я уверена, что тебе прямо на вокзале предложат.

– Но, Поля, мне не хочется разорять Людмилу!

– Ну, тогда есть третий вариант… Ты можешь остановиться у отца!

– Что? – вот этого Ольга никак не ожидала.

Дело в том, что наш досточтимый папаша, Андрей Витальевич Снегирев, развелся с нашей мамой давным-давно. И благополучно переселился в Москву. Вернее, сперва переселился, а потом уж развелся. Нас он никогда к себе не звал. Периодически мы получали от него поздравительные открытки с красивыми фотографиями, но встречаться не встречались.

Правда, не так давно я, будучи в Москве по одному делу, совершенно случайно столкнулась с папашей. Встреча была не очень теплой, но мне помогла. И папочка даже любезно предложил нам приезжать к нему. Видимо, надеясь, что мы предложением не воспользуемся никогда. А вот мы возьмем и воспользуемся, мы люди не гордые.

Так я и сказала Ольге.

– Никогда! – с пафосом ответила на это Ольга, напомнив мне Кису Воробьянинова, отказывающегося просить милостыню.

– Тогда живи на вокзале, – предложила я.

Ольга только вздохнула, потом промямлила:

– Ладно, поглядим там. А когда нужно ехать?

– Вот это деловой разговор! – одобрила я ее. – Пока я тебе точно не могу сказать, когда, но скорее всего, завтра. Чего время-то тянуть? Я постараюсь достать билеты – ты, конечно же, этого сделать не в состоянии. Возможно, попрошу Жору посодействовать. И вперед, девочка!

– Поля, а что мне ему сказать?

– Кому? – не поняла я.

– Ну, этому… Сергею… Как его, Пересветову, что ли?