– Поленька… – Жора коснулся моей руки и внимательно заглянул мне в глаза. – Я останусь у тебя? – тихо уточнил он.

– Конечно, Жора, – вздохнула я, – конечно!

ГЛАВА ВТОРАЯ (ОЛЬГА)

Когда я проснулась, то долго не могла понять, что сейчас на дворе: день, вечер или ночь? В комнате царил какой-то полумрак, за окном тоже творилось что-то непонятное. Веки мои были тяжелыми, и неимоверно хотелось поспать еще. Я и прилегла в надежде, что когда проснусь во второй раз, то мне легче будет разобраться во времени суток.

Но и когда я в следующий раз открыла глаза, ничего не прояснилось. Я сидела на постели и вспоминала произошедшие накануне события. Единственное, что я помнила, так это то, что настроение мое до сна было отличным. И что-то должно было случиться приятного. Но приятного-то как раз и не случилось, это уж я точно помню. А случилось, наоборот, что-то очень неприятное. Но вот что, я, хоть убей, не могла вспомнить. Сидела и тупо смотрела в стену.

Господи, отчего же так мерзко-то на душе? Может быть, позвонить Полине? Моя рука уже потянулась к телефонной трубке, как вдруг меня осенило! Ну конечно! Ведь мы сегодня собирались ехать к Людмиле! И я с утра находилась в приподнятом настроении в предвкушении этой поездки! И даже выпила немного от радости… Но так как я накануне вечером подлечивалась коньячком (погода была ужасной, лил дождь, я вся промокла, отвозя детей к бабушке, и очень боялась расхвораться), то вермут, которого я с радости хлебнула с утра, как-то неудачно пошел на старые дрожжи. Не то чтобы очень, но как-то вот меня мотало. И пошатывало.

Да это все бы ничего, но Полина почему-то, как всегда, решила по-своему. Она даже оскорбила меня, потом насильно напичкала снотворным и уложила спать! Какое вероломство! Ведь ничего же страшного не случилось! Я вполне нормально добралась бы до Людмилы!

Слезы обиды покатились из моих глаз прозрачными каплями на подушку… Правда, капли были не совсем прозрачными: перед поездкой к Людмиле я успела накраситься, и в таком виде Полина уложила меня спать, а теперь вся тушь текла на подушку вместе со слезами. Я видела, во что постепенно превращается моя наволочка, но ничего не могла с собой поделать.

Когда наволочка была окончательно испорчена, я поняла, что дальше так продолжаться не может, и необходимо немедленно подлечить нервы.

Вермута в бутылке оставалось более чем достаточно, и я – на этот раз с горя – отхлебнула немного. И еще немного. После этого снова захотелось лечь.

Я легла прямо на замызганную наволочку (не стану же я ее менять в таком состоянии, это всегда успеется) и задумалась, надув губы.

Какая гадкая Поля! Как она могла так со мной поступить? Ведь знает, как я люблю Людмилу. И как мне нравится ходить к ней в гости! И вообще, Люда приглашала нас обеих – почему Полина берет на себя право решать все за меня?

Я лежала и грызла ногти, мечтая позвонить Полине и сказать ей что-нибудь такое… такое, от чего ей сразу стало бы стыдно. Только вот не могла придумать, что. Может быть, попросить денег? Да нет, из-за этого Полине стыдно не станет, наоборот, она приложит все усилия, чтобы стыдно стало мне: начнет выговаривать, что я трачу деньги неизвестно куда… Нет, она мне, конечно, подкинет сотню-другую, но у меня сейчас совсем другая цель.

Я решила, что нужные слова придут в процессе и набрала Полинин номер, готовая держаться холодно и отстраненно. Но у Полины почему-то никто не взял трубку. Ага, она, конечно же, еще у Людмилы! Весело же им там!

Я не выдержала и набрала номер Люды. Но и там никто не отвечал. Странно, очень странно. Может быть, Поля как раз собралась домой, а Люда пошла ее провожать?

Я подождала еще немного и снова набрала номер Людмилы. Тот же результат. Это уже меня насторожило. Чем хорош вокзал, так это тем, что с него уедешь в любую сторону практически в любое время. А уж в район, где живет Полина, ходят сразу три номера троллейбуса. Поля давным-давно бы уже уехала, а Люда вернулась домой.

Так, сколько, в конце концов, времени?

Я посмотрела на часы. На одних было два часа десять минут, но эти часы стоят уже третий месяц – я все никак не выберу времени, чтобы купить новую батарейку.

Пришлось идти в кухню. Там одни часы показывали без четверти одиннадцать, а будильник уверял, что уже пять минут двенадцатого. Я выбрала среднее арифметическое, решив, что сейчас где-то без пяти одиннадцать. Нет, Полина, конечно, запросто может возвращаться домой в такое время, но неужели она торчала у Людмилы целый день? На нее это не похоже.

И вообще, за окном что-то уж слишком светло для одиннадцати вечера.

Я набрала нужный номер, услышала механический голос, сообщивший мне, что время десять часов пятьдесят шесть минут, и поняла, что сейчас вовсе не вечер, а утро. Утро?! Это что же, выходит, я спала весь день и всю ночь? Значит, в гости к Людмиле мы собирались с Полей еще вчера? Вот это здорово она меня напичкала снотворным! Ну, Полина!

Рассердившись не на шутку, я набрала Полинин рабочий номер. Мне сразу же ответили, что Полина Андреевна Снегирева на месте и ее сейчас позовут. Я в нетерпении крутила телефонный шнур, ожидая, когда смогу высказать Полине все, что я о ней думаю.

– Алло! – послышался ровный голос сестры.

– Полина! – голос мой задрожал. – Полина, как ты могла?

– Ольга, привет, – каким-то усталым голосом продемонстрировала Полина свою вежливость. – Ну, как ты себя чувствуешь?

– Нормально! – я очень хотела, чтобы сестра почувствовала, как я обижена. – Вернее, совсем не нормально! А очень хреново! И по твоей, между прочим, милости!

– Оля, прекрати, пожалуйста, и успокойся. И еще: если ты действительно чувствуешь себя нормально, то приезжай ко мне на работу. Мне нужно сообщить тебе что-то важное. Если же тебе хреново, то ложись в постель, а я вечером приеду. Все, пока, – и Полина повесила трубку.

Ну и ну! Она что, думает, я за ней буду бегать? А вот фигушки!

Я в возмущении тяпнула из бутылки и села на диван, подперев щеку рукой. Никуда я не поеду, еще чего не хватало! Но Полина меня явно заинтриговала. Что такого могло случиться, если она просит меня приехать к ней на работу?

Короче, через десять минут я уже стояла на остановке и пыталась влезть в подошедший троллейбус.

Полина спустилась в вестибюль сразу после того, как ей сообщили, что ее внизу дожидается сестра. Вид у сестры был бледный и усталый.

– Привет, Оля, – снова поздоровалась она. – Спасибо, что приехала.

– Полина… – я хотела было сказать, что все-таки она очень подло со мной обошлась, но что-то было такое в лице сестры, что меня удержало. – Что случилось, Поля?

– Слушай… Только сразу возьми себя в руки. В общем… Кристина умерла.

– Как? – только и смогла вымолвить я, и Полина принялась рассказывать.

Через пятнадцать минут я уже знала обо всем и просто не могла в это поверить. Боже мой, бывают же такие ужасные вещи на свете! И Полина… Она же могла просто погибнуть! Какой кошмар – по городу бродит маньяк! Я так и сказала Полине.

– Уже не бродит, – напомнила она мне.

– Поля, так значит, ты думаешь, что Кристину убил именно он?

– Я не знаю, – призналась Полина. – Но подозрения у меня очень большие на этот счет. Жора должен разобраться и позвонить. А там будет ясно.

– Полина, мы должны обязательно навестить Людмилу! – засобиралась я. – Ты скоро заканчиваешь?

– Вообще-то нет, – посмотрела на часы сестра. – Мне еще два с половиной часа здесь кувыркаться. И вообще, мне пока там делать нечего. Я же обещала Людмиле все выяснить, а сама пока ничего не выяснила. Да! – она хлопнула себя по лбу. – Совсем забыла тебе сказать: ты не пей, пожалуйста, потому что может быть работа.

– А кто это пьет? – возмутилась я и в доказательство дыхнула на сестру. Предварительно я иссосала пять таблеток «Рондо-суперсвежесть». Но Полина сразу же отшатнулась от меня. Вот черт, наверное, несвежую подсунули «суперсвежесть»! Везде один обман!

– А какая работа? – сразу же спросила я, чтобы не заострять на этом внимание.

– Людмила просила помочь найти убийцу. Так что если Жора установит, что этот маньяк тут ни при чем, возможно, придется засучить рукава. Выражаясь фигурально, конечно.

– Что ж, я согласна! – вставая, проговорила я.

– Смотри, не пей! – снова напомнила Полина.

Я только рукой махнула на нее и, не оборачиваясь, пошла к выходу.

Вот всегда Полина такая, не может без своих подковырок! Ведь знает же, что вовсе я и не пью!

Проходящая в двери женщина хотела меня обойти и отклонилась вправо. И я вправо. Она влево – и я туда же. В конце концов, заметавшись, я не устояла на ногах, и чуть не упала на пол. Женщина участливо поддержала меня.

– Спасибо большое, – смутившись и покраснев, пробормотала я и пошла на улицу, дав себе слово, что с утра больше никогда подлечиваться не буду.

Приехав к Людмиле, я долго нажимала на кнопку звонка, но мне никто не открыл. Я звонила еще несколько раз, думая, что может быть, она спит. Потом решила уйти. Ладно, я еще успею выразить Людмиле свои соболезнования.

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнула свежий воздух. Он словно влил в меня новые силы и звал на подвиги и свершения. Домой не хотелось совершенно, а хотелось действовать. И я решила проехать к Жоре Овсянникову, чтобы узнать, не выяснил ли он чего нового. А что? Полина бы меня одобрила. А то она вечно меня ругает, что я ленива. А разве я ленива? Вот сейчас я докажу Полине, что тоже не могу сидеть без дела! И чего, в самом деле, время тянуть?

Я очень обрадовалась тому решению, которое возникло в моей голове, и прямиком отправилась к Жоре.

Овсянников сидел в своем кабинете, и вид у него был необычайно серьезный.

– Жора, привет! – поздоровалась я, проходя в кабинет и усаживаясь на стул.

– Ах, Оленька, здравствуй! – ответил Жора и потер лоб. – Рад тебя видеть. Тебя наверняка Полина прислала узнать, какие новости?

– Да как тебе сказать… – замялась я. – Можешь считать, да!

– Понятно, понятно, – вздохнул Овсянников. – В общем, ничего утешительного. Этот парень – явно не тот, кто убил Кристину.

– Ты уверен в этом? Почему? Ее убили другим ножом?

– Да, ее действительно убили другим ножом, но не в этом даже дело. А главное, этот парень всего два дня назад сбежал из районной психиатрической больницы. Так что в тот вечер, когда была убита Кристина, он находился в больнице.

– Это точно?

– Абсолютно, – заверил меня Жора и повторил:

– Абсолютно!

– Черт, жалость какая… – протянула я.

– Да уж… Не все так просто.

– Жора, но ведь это означает, что Кристину убил не маньяк!

– Почему ты так думаешь? – удивленно уставился на меня Жора.

– Ну просто я не думаю, что в городе вдруг появилось два маньяка одновременно!

– Да я тоже в совпадения не верю, но всякое может быть в нашем деле… Пока не проверим до конца, голословно ничего утверждать нельзя.

– Меня больше всего интересует, с какой целью Кристина пошла в этот парк на ночь глядя? К кому она ходила?

– Этого и мать не знает. Может, с женихом встречалась? Кстати, Оля, вы же общались с этой семьей. Может, ты знаешь, с кем встречалась Кристина?

– Ох, она была такая скрытная! – вздохнула я. – Ничего невозможно было выяснить. Несколько раз я пыталась с ней заговорить об этом, но она всегда отшучивалась. Совершенно не интересовалась психологией! Знаешь, многие девчонки ее возраста, узнавая, что я психолог, буквально забрасывали меня вопросами. Просили определить их характер, протестировать их просили, даже… погадать, – я невольно улыбнулась. – А Кристине на это было наплевать, она только смеялась. Я, говорит, сама все про себя знаю. Но думаю, что с кем-то она наверняка встречалась: возраст-то для этого самый подходящий. А она не из романтических дурочек была, которые сидят дома и ждут своего принца. Так что… И знаешь, что мне пришло в голову? Если она в тот вечер встречалась с женихом, то почему он ее не проводил? Почему она возвращалась одна?

– Ну мало ли… – протянул Жора. – Может, его припугнули? Сказали типа: «Давай-ка, парень, двигай отсюда, а девочка твоя останется!» Ну, тот и щеманулся.

– Боже мой… – покачала я головой. – Неужели… Хотя это вполне возможно. В такой ситуации человек, растерявшись, может и убежать. Испугаться сильно. Хотя раньше, если бы задумался над этим, был бы абсолютно уверен, что никогда так не поступит. Но страх… Это такое чувство, оно толкает на ужасные поступки. Короче, нужно пообщаться с ее подружками с работы. Наверняка они должны знать, встречал ли ее кто-нибудь с работы.

– Ты что думаешь, никто не общался, что ли? – хмыкнул Жора. – Я уж давно Серегу туда посылал.

– И что? – встрепенулась я.

– А ничего. Постоянного у нее никого не было. Так, заезжали разные ребята периодически, а сама она ни о ком не рассказывала подружкам. Да у нее и подруг, можно сказать, не было. Девки сказали, что она высокомерная была. Гордячка. Нос задирала, держалась так, словно она королева и выше их всех. Хотя что уж в ней такого особенного… – Жора развел руками.

– В общем, в парикмахерской ее не любили, – сделала я вывод.

– Так она сама там никого не любила. Девчонки говорили, что она только и говорила о том, как разбогатеет и покажет всем, чего она достойна, – в голосе Жоры слышалось легкое презрение. – Я понимаю, конечно, хорошо к чему-то стремиться, но зачем кричать на каждом углу, что я всех вас круче, а вы по сравнению со мной просто дерьмо? Поэтому у нее и не было подруг.

– Господи, Жора, ей же было девятнадцать лет! Надо иметь к ней снисхождение. Тем более, что ее нет в живых, – укорила я Жору.

– Да мне-то что! – отмахнулся он. – Но честно говоря, у меня эта девочка особых симпатий не вызывает.

– Ладно, Жора, – я поднялась. – Мне пора. Я тебе еще позвоню. И сам звони, если что узнаешь.

– Я Полине позвоню, – тут же сказал Жора.

– Ну теперь у тебя есть повод! – усмехнулась я.

– Да что ты, хочешь сказать, мне обязательно нужен повод, чтобы ей позвонить? – загорячился Жора. – Да я, между прочим…

– Ладно, ладно! – усмехнулась я и погрозила Жоре пальцем. – Пока!

– Пока! – помахал мне Жора и снова принял серьезный вид.

А я решила действовать по-своему. Очень мне это понравилось. И направлялась я теперь в парикмахерскую «Шарм», где до своей гибели трудилась Кристина Лукашникова.

Действовать я решила по-хитрому, а не как этот Жорин Серега. Девочки наверняка смогут, покопавшись в памяти, рассказать что-нибудь дельное. Только необходимо их заинтересовать.

План у меня уже созрел, пока я ехала в троллейбусе. И теперь я знала, как себя вести.

Парикмахерская «Шарм» располагалась на втором этаже салона красоты «Вега», который считался очень престижным в Тарасове местом.

Я как раз рассчитала время так, чтобы попасть перед обеденным перерывом. Молоденькая девчонка взглянула на часы. На ее личике отразилось сожаление, но она постаралась его скрыть и очень любезно обратилась ко мне:

– Присаживайтесь, пожалуйста. Что бы вы хотели?

– Вы знаете, я бы хотела подстричься, – улыбаясь изо всех сил, ответила я, между тем мучительно ломая голову над тем, на что я потом буду жить, если сейчас потрачу деньги на стрижку… «Шарм» – это, я вам скажу, не какая-нибудь шарашка. Хотя сейчас и в шарашке стянут столько, что потом долго будешь отдуваться. Ладно, над этим сейчас думать некогда, над этим мы потом будем думать. В крайности на Полину спишем расходы, – но вот как, я еще не решила, – продолжала я ломаться. – Мне бы хотелось чего-то простого и в тоже время необычного.

– Ну, вам довольно просто подобрать прическу, – ответила девушка. – У вас лицо овальной формы, черты лица правильные. Вот только очки… Но и к ним можно подобрать. Единственное, что я бы вам советовала, это сменить оправу – вам нужно подобрать более светлых тонов.

– Вы что, учились и приемам визажа? – удивленно спросила я.

– А как же! – улыбнулась девушка. – Нас на курсах многому учили. Так что теперь я могу сказать, что я настоящий специалист! – щеки ее даже порозовели от гордости за саму себя.

– Скажите, а все девушки, которые здесь работают, обучались в одном месте?

– Да, все. Здесь же требования высочайшие. Даже те, кто закончил училище или еще что-то, переучивались. Нас всех учил Сережа Соловьев. Это наш директор. Вот уж он специалист! – девушка даже вздохнула.

Говоря все это, она успела посадить меня в кресло перед какой-то интересной раковиной, в которую я опустила волосы, отклонив голову назад. Самое интересное, что сидеть так мне было очень удобно, и вода совершенно не затекала за шиворот, как это бывало раньше в обычных парикмахерских.