– Во что?

– Во что угодно. Я умею играть во все.

Тайнану было не по себе от того, что беседует с бестелесным голосом, и он быстро огляделся, желая узнать, откуда доносится голос Стива. Репродукторы установлены на обеих переборках, поэтому создавался стереофонический эффект. Тайнан понял, что слушать музыку здесь так же приятно, как в наушниках или в концертном зале, но при его теперешней взвинченности ему едва ли удалось бы улечься и наслаждаться даже своей любимой симфонией.

– Вы знаете «Любовницу капитана»? – спросил Тайнан, назвав игру, посвященную мореплавателю восемнадцатого века капитану Куку. Ему хотелось проверить, знаком ли с ней Стив.

– Конечно. Вы выбираете белый или черный?

Тайнан с изумлением воззрился на спустившийся с потолка экран, где возникло изображение деревянной коробки, похожей на ту, что была у него в Цитадели. Коробка открылась. В крышке было семь углублений, в которых в ходе игры должны собираться темные и светлые деревянные шарики.

– Белый… Нет, постойте: мне следует не развлекаться играми, а готовиться к переговорам. Хранители никогда не играют днем.

– Как угодно.

Экран столь же стремительно исчез.

– Вы не оставляете времени, чтобы передумать, а?

– Вы можете передумывать сколько вам вздумается. Я выполняю пожелания, а не выношу суждения.

Теперь Тайнан выпрямился в кресле осторожно, и оно плавно переменило положение.

Когда Стив замолчал, Тайнан почувствовал облегчение. Он порой бормотал что-то себе под нос, и ему вовсе не хотелось, чтобы услужливый компьютер нарушал ход его мыслей.

– Стив?

– Да, Тайнан?

– Если я не обращаюсь к вам по имени, значит, не нужно мне отвечать. Понятно?

– Да, сэр.

– Хорошо.

Успокоившись, что Стив больше не станет его отвлекать, Тайнан закрыл глаза и попытался представить себе ход мирных переговоров. Участники усядутся за стол в окружении своих помощников, а оставшиеся места, вероятно, займут зрители: каждый соответственно своему рангу. Корпорация Аладо предложила Тайнану помощников, но он отказался, не имея привычки кем-то руководить. В Цитадели это не было принято, и Тайнан решил, что сейчас не время приобретать новые навыки.

Нет, на переговорах Тайнан будет один, как и сейчас. И, кажется, никогда еще он не ощущал такого внутреннего дискомфорта. Впрочем, нет, удовлетворение от жизни он испытывал не всегда. Философ обрел настоящий душевный покой лишь после того, как Цитадель покинул Орион Шоде. Сейчас Тайнана поразило, как быстро он позабыл того задиру-юнца. Интересно, помнит ли его Орион? Скорее всего, нет: должно быть, за это время у Ориона появилось столько врагов, что пытки, которым он подвергал двенадцатилетнего Тайнана, наверняка забылись.

Еще минут десять Тайнан пытался сосредоточиться на мыслях о мире, но это так и не удалось. Чтобы избежать новых осложнений со своим креслом, он медленно встал, обрадовавшись, что освоил хоть малую часть премудростей космического корабля. Немного приободрившись, вернулся в рубку.

Размышления Амары были такими же бесплодными, как и у Тайнана. Когда он уселся в кресло рядом с девушкой, она напряженно улыбнулась. Прежде ее всегда привлекали мужчины с такими же светлыми волосами, как у нее самой, но смуглый Тайнан казался необычайно притягательным. Закутанный в свой темно-лиловый балахон, Торн непостижимым образом привлекал ее. «Запретный плод сладок», – подумала она и, почему-то чувствуя себя уязвленной, небрежно спросила:

– Уже все надоело?

– Нет, просто я слишком взвинчен, чтобы наслаждаться одиночеством. Вы сказали, что рады будете видеть меня здесь.

– Да, это правда. – Отчаянно пытаясь установить официальные отношения со своим пассажиром, Амара выбрала безошибочную тему для разговора. – Я изучала ваши произведения и убеждена, что именно вы должны представлять на переговорах Аладо, но меня беспокоят другие делегаты.

– Но почему? Мир – это единственно возможный курс. Все должны стремиться его обеспечить. Думаю, у нас с ними не возникнет проблем.

Амара перехватила умный и внимательный взгляд Тайнана, но вместе с тем его явная наивность ее встревожила.

– Что вам известно о других участниках переговоров?

Тайнан чуть пожал плечами:

– Я получил подробные биографии каждого, постарался запомнить их имена и внешность, поэтому мне не придется тратить усилия на знакомство с ними. Полагаю, они все знают друг друга – или, по крайней мере, друг о друге. На переговорах я буду единственным посторонним.

Получив подготовку не только пилота, но и дипломата, Амара тревожилась все сильнее.

– А в этих биографиях упоминалось о позиции каждой корпорации?

– Да. Но мелочные споры не должны помешать нам обеспечить мир. Это – слишком важная цель.

– Не возражаю, но поскольку вы согласились представлять Аладо на переговорах, я обязана предупредить вас, что никто из делегатов не считает мелочами требования своих корпораций. Каждый готов обеспечить мир, но только на выгодных условиях.

– Но они не могут на это рассчитывать! Придется достигнуть компромисса.

– Конечно, но каждый постарается заставить другие корпорации сделать как можно больше уступок.

Ошеломленный ее словами, Тайнан нахмурился:

– Кажется, вы считаете меня весьма наивным, лейтенант, но мне прекрасно известно, в чем заключаются обязанности делегата переговоров. Мы все должны пойти на уступки, но наша общая цель – мирное исследование космоса, а значит, придется достигнуть справедливого соглашения.

Амара прекрасно поняла, почему Тайнан боится показаться наивным, но ее мнение о нем не имело никакого отношения к отсутствию у него сексуального опыта.

– Пожалуйста, поймите меня правильно. Я знаю, что вы так же искренне преданы делу мира, как и Аладо, но полагать, что все делегаты разделят ваше стремление к миру, не просто наивно, но и опасно.

С самыми благими намерениями Амара зашла слишком далеко. Кинув на нее холодный и негодующий взгляд, Тайнан возразил:

– Если бы вы были таким талантливым дипломатом, каким себя считаете, то, вероятно, вас, а не меня, пригласили бы представлять Аладо. Поскольку такую честь предложили мне, с вашим мнением, похоже, не слишком считаются.

Раздраженный Тайнан поднялся и так поспешно направился в пассажирскую каюту, что пояс его балахона зацепился за ручку входного люка. Резко отброшенный назад, он споткнулся и упал, сильно ударившись головой о переборку. Он лежал неподвижно, не сразу сообразив, что произошло, и чувствуя себя ужасно глупо.

Испугавшись за Тайнана, Амара бросилась ему на помощь. Опустившись рядом с ним на колени, девушка отвела кудри с его лба. Этот жест был вполне невинным, но, ощутив тепло его кожи, Амара поспешно отдернула руку.

– Подождите минуту, – попросила она. – Не пытайтесь сразу встать.

Оказавшись в столь неловкой позе, Тайнан не стал бы мешкать, не будь рядом с ним Амары. Она заботилась о нем, как любящая мать, и это было так неожиданно, что Тайнан не знал, как вести себя. Он не привык к такому нежному вниманию, и ему вдруг мучительно захотелось чего-то большего. Смущенный своей неловкостью и этой недостойной и жалкой вспышкой желания, он отказался повиноваться ей.

– Обычно я не так уж неловок, – решительно сказал Тайнан, пытаясь встать. Ноги запутались в подоле балахона, близость Амары волновала Тайнана, и ему пришлось изо всех сил уцепиться за люк – иначе бы не удержался на ногах. Потом он протянул руку, чтобы помочь встать Амаре. Теперь к недомоганиям прибавилась и отчаянная головная боль, но он постарался улыбнуться.

Это получилось у него до того мило, что Амара с трудом подавила желание притянуть Тайнана к себе.

– Это случайность, – поспешила она успокоить его. – Ваш пояс зацепился за люк. Жаль, что вы не захватили с собой другой одежды. Боюсь, что балахон будет вам здесь мешать. Может, на время полета вы все же наденете летный костюм Аладо?

Тайнан не пожелал расстаться с привычным облачением.

– Спасибо. Просто здесь все мне незнакомо, и я должен быть внимательнее.

Амара заметила, как осторожно садится Тайнан, и поняла, насколько трудно ему это путешествие:

– В летном костюме вы почувствуете себя комфортнее и избежите неприятных случайностей. Разве вам не жарко в шерстяном балахоне?

Тайнану и в самом деле было жарковато, но он покачал головой:

– Нет, все в порядке.

Очевидно, балахон Хранителей значил для Тайнана больше, чем обычная одежда, но даже поняв это, Амара не отступилась.

– Давайте проведем эксперимент. Я дам вам летный костюм, и вы побудете в нем. Если он покажется вам неудобным, то снимете его. Может, попробуете походить в нем час-другой?

Ее просьба казалась разумной и была высказана таким милым тоном, что Тайнан неожиданно для себя согласился. Амара ненадолго оставила его, а вернувшись, положила на колени блестящий костюм. Тайнан боялся, что будет ощущать себя голым, поскольку привык к свободному покрою балахона. Все здесь давалось Торну так трудно, что он уже не мог скрыть раздражения:

– Не помогайте мне. Я умею одеваться.

Амара, обиженная его тоном, молча повернулась и пошла в рубку. Похоже, лейтенант Грир оказалась плохим спутником для Тайнана – тем более что ей плохо удавалось справляться со своими чувствами.

Высокий и хорошо сложенный, Тайнан возбуждал в ней не материнский инстинкт, а желание. Поняв, что ей не следует так много думать о Тайнане, Амара оперлась на подлокотники и спрятала лицо в ладони, упрекая себя за неосторожность. Девушка не станет к нему прикасаться, если только случайно не столкнется с ним, но, надо надеяться, этого не произойдет.

Заставив себя сосредоточиться на переговорах, Амара сожалела, что влечение к Тайнану – пустяк по сравнению с дипломатическими проблемами, которые им предстоит решить. Конечно, она не слишком хорошо знала своего ученого пассажира, но если ему так неуютно в Звездном крейсере, можно предположить, что и мирные переговоры окажутся для него очень сложными. Его избрали делегатом от Аладо, поскольку Тайнан всегда убежденно ратовал за мирное освоение космоса. Однако никто не знал его характера, и Амара опасалась, что это не было учтено.

Если во время переговоров философ будет так же выходить из себя, как при общении с ней, Аладо проиграет. Раздражительный Тайнан станет легкой добычей для делегатов других корпораций, которые решительно преследуют свои цели. Амаре очень не хотелось бы видеть Тайнана униженным, но еще сильнее ее тревожило будущее Аладо.

Орион не дал никаких указаний по поводу пассажира: ей следовало лишь доставить его без опоздания на открытие конференции. Теперь она поняла, что это явное упущение со стороны Ориона. Тайнана необходимо было научить вести переговоры, и она могла бы помочь ему. Им придется провести вместе много времени, и Амара уже убедилась, что для нее это весьма нелегко, но на карту поставлено будущее Аладо, а это означало, что у нее нет выбора.

Выполняя просьбу Амары, Тайнан снял сапоги и балахон и облачился в летный костюм. Борта костюма тотчас же соединились, и Тайнан оказался одетым, хотя и чувствовал себя голым. Костюм не облегал его так, как Амару, но Тайнану казалось, будто он стал меньше.

Пройдясь по каюте, чтобы освоиться с новой одеждой, Тайнан снова надел сапоги. Голова гудела, но он не хотел просить лекарств. Снова усевшись в кресло, ощутил, как боль распространилась по всему телу. Однако постепенно Тайнан расслабился и, измученный тревогой, быстро заснул.

Беспокоясь, что Тайнан долго не возвращается в рубку, Амара пошла в каюту проверить, что с ним. Увидев, что он спит, обрадовалась, но уходить ей не хотелось. Ее рука невольно потянулась к Тайнану, и Амара с трудом удержалась, чтобы не погладить его черные кудри. Ей всегда нравилось общество мужчин, но до сих пор никто еще так не волновал ее. Теперь Амара почти жалела, что Тайнан снял свои бинты.

Проснувшись через два часа, Тайнан не сразу понял, где находится. Голова не болела, но очень хотелось есть. Вообще-то Амара показала ему камбуз, но раз уж они летели вдвоем, он решил, что следует проявить вежливость и пригласить ее присоединиться. Тайнан все еще обижался, что лейтенант усомнилась в его способности вести переговоры, но вскоре понял: она неуверенна в нем, поскольку он совершенно посторонний для Аладо человек.

Потом он уже не раз проявлял вспыльчивость, и это, несомненно, настораживало Амару. Войдя в рубку, Тайнан улыбнулся:

– Я должен извиниться перед вами. Вы дали мне добрый совет, а я разозлился вместо того, чтобы поблагодарить вас.

Амара быстро приподняла голову, но тут же сделала вид, что занята изучением навигационной карты. Его слова давали повод продолжить разговор, но ей не хотелось навязчиво предлагать свои услуги.

– Мне тоже очень жаль.

Тайнан подождал, не скажет ли Амара чего-нибудь еще, и был явно разочарован ее молчанием. Он не знал, как к ней подступиться.

– Вы сказали, что здесь можно есть в любое время, но если не возражаете, я предпочел бы сесть за стол вместе с вами.

Амара с трудом сдержала улыбку: непринужденный разговор за столом позволит обсудить переговоры. Вспомнив о том, что должна постоянно проявлять к Тайнану внимание, она быстро поднялась:

– Многие пилоты предпочитают строго придерживаться режима: при этом время тянется не так долго. Мы пропустили завтрак, но если у вас есть какие-то любимые блюда, их можно приготовить.

До этого Амара вела себя очень дружелюбно, и Тайнан сразу заметил, что тон ее стал официальным. Не сомневаясь, что сам виноват в этом, Тайнан взял Амару за руку.

Даже сквозь ткань летного костюма Амара ощутила жар от его прикосновения. Она не ожидала, что новая одежда так изменит его облик: теперь Тайнан казался не только на редкость привлекательным, но и очень доступным. Впрочем, решив не поддаваться его обаянию, она лишь дружески похлопала его по руке и пошла в камбуз.

– Я предупреждала вас, что мы будем постоянно натыкаться друг на друга, но мне следовало сказать и о том, что во время полета ссоры вспыхивают очень легко. А теперь давайте забудем о сегодняшнем утре и что-нибудь поедим.

Тайнана не удовлетворил ответ Амары, но, совсем не понимая женщин, он пошел за ней на камбуз, решив, что надо постараться понять хотя бы ее. Он держался на расстоянии, пока она перечисляла, какие продукты есть на борту. Поскольку Амара была вегетарианкой, то выбор состоял в основном из различных хлопьев, орехов, макаронных изделий, овощей и фруктов.

– Наверное, бекона с яичницей здесь нельзя съесть? – спросил он.

– К сожалению, нет. Если хотите, я приготовлю вам сандвич. Здесь есть мясо промышленно выращиваемой птицы, вкус которого напоминает курицу. Его готовят с очень острым или, напротив, с нежным винным соусом. Это вам наверняка понравится. А еще здесь есть большой выбор соков.

Амара начала перебирать упаковки с сублимированными продуктами.

– А что вы будете есть?

– Я во время полета всегда ем мало, в основном йогурт с фруктами – очень сытный.

Тайнана йогурт ничуть не привлекал, зато сандвич, предложенный Амарой, оказался очень вкусным, а апельсиновый сок не отличался от натурального. Они устроились за столом в пассажирской каюте. Проголодавшийся Тайнан мгновенно расправился со своим сандвичем и вдруг заметил, что Амара за это время проглотила всего пару ложек своего йогурта.

– Хотите чего-нибудь еще? – спросила она. – Не стесняйтесь.

Хранители, как правило, любили поесть, и Тайнану прежде не приходилось стесняться своего аппетита.

Глядя, с каким изяществом ест Амара, Тайнан подумал, что сам очень неловок. После сна руки стали двигаться лучше, но он знал, что так ловко управляться с ложкой не умеет.

– Похоже, запасы тут немалые, но мне не хотелось бы переедать.

Амара старалась сосредоточиться на еде, чтобы не думать о привлекательном спутнике, но, услышав эти слова, взглянула на него. Он говорил очень искренно. Лейтенант привыкла общаться с пилотами, уверенными в себе и несколько надменными, поэтому простодушие Тайнана уже не раз удивляло ее.

– Полет до базы Конфедерации займет десять дней, – сказала она. – На кораблях Аладо всегда большой запас пищи, так что можете не беспокоиться. Съешьте еще сандвич, а то и два.

Убедившись, что еды действительно достаточно, Тайнан вернулся на камбуз. Инструкции на упаковках были такими понятными, что вкусно приготовить еду смог бы любой. И все же Тайнан гордился, что у него все получилось. Он принес второй сандвич в каюту и на этот раз постарался есть медленнее.

Амара дождалась окончания трапезы и, надеясь, что Тайнан успокоился, попыталась незаметно подвести беседу к теме переговоров. Сначала она убрала раскладной стол, чтобы их ничто не разделяло, а потом уселась поудобнее, закинув ногу на ногу:

– В некоторых отношениях база Конфедерации похожа на Цитадель Хранителей. Каждый день вам придется иметь дело с одними и теми же людьми, и распорядок дня там неизменен. Это одна из крупнейших космических станций, но границы у нее очень четкие, как и у Цитадели. Надеюсь, вас там хорошо устроят.

– Я не надеялся увидеть что-то, похожее на дом. Спасибо, что предупредили.

Довольная тем, что обрадовала его, Амара заговорила мягче, но все так же убежденно:

– Очевидно, мир Хранителей не только защищал вас, но давал вам и пищу для ума. Однако в определенном смысле эти обычаи связывали вас. Отсутствие разнообразия всегда ограничивает.

Тайнан полагал, что она имеет в виду их изоляцию от женщин, но это правило было неотъемлемой частью уклада жизни Хранителей, и он лишь кивнул, не желая это обсуждать.

Надеясь, что Тайнан следит за ходом ее мыслей, Амара продолжала: