Банниш как будто смутился, но ненадолго. Его губы скривились словно для плевка.

– Ты? Да ты – хуже всех.

Питер искренне удивился.

– Даже так?

– Великий капитан великой сборной, – процедил Банниш. – В тот день ты пальцем не пошевелил ради победы. Быстренько устроил гроссмейстерскую ничью со старым дружком Уинслоу, даже не попытавшись обострить игру. Ты всегда выбирал себе удобных противников, и остальные тебя ничуть не заботили. Команда проиграла, а ты – чистенький, хотя и принес ей всего полочка. Козлом отпущения стал я. Но это еще не все. Ну-ка, Нортон, ответь, почему ты посадил за первую доску именно меня? Рейтинг у всех нас был примерно одинаковый; так чем же я заслужил такую честь – играть первую скрипку?

Питер немного подумал, припоминая, какими соображениями он руководствовался десять лет назад.

– Брюс, ты всегда проигрывал ответственные партии. Поэтому, когда команда-соперница выставляла тяжелую артиллерию, то есть мастера, который с высокой вероятностью мог разгромить любого из наших, имело смысл посадить против него тебя. Тем самым мы экономили силы, добиваясь побед за другими досками. С точки зрения интересов команды в целом этот подход вполне разумен.

– Иными словами, меня заведомо списывали со счетов. Не потому ли я проигрывал? Ты полагал, что мой проигрыш Весселеру позволит вам обставить других, и отдал меня на заклание.

– Приблизительно так, – смутился Питер. – Извини.

– Извини! – передразнил Банниш. – Запрограммировал мое поражение, а потом им же и попрекал. Простыми извинениями тут не отделаешься. Ну а сам ты в тот день играл не в шахматы, а совсем в другую игру. Вы с Хэлом Уинслоу из Чикагского университета развлекались ею много лет, а игроки ваших команд служили вам разменной монетой. Я же в данном случае сыграл роль жертвенной пешки. Обыкновенный гамбит. Только он тебе не помог. Уинслоу обставил тебя по всем статьям. Так что продул-то не я, а ты.

– Твоя правда. Теперь я это понимаю, когда ты так хорошо все объяснил. Я продул, и ты наказал за это всю команду.

– Сейчас ты продуешь снова, – пообещал Банниш и кивнул на клетчатый театр военных действий. – Время не ждет. Ходи.

Питер равнодушно глянул на доску и отвернулся.

– Мы вчера полночи анализировали и обнаружили новый интересный вариант – ординарная жертва вместо двойной. Я беру пешку конем, но слона не отдаю, а сразу нападаю ферзем – такова идея. Выглядит заманчиво, но наверняка с изъяном, верно?

Банниш внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ходи, и сам узнаешь.

– Не хочу.

– Пит!! – ошарашено воскликнул Дельмарио. – Ты в своем уме?! Ты должен сбить спесь с этого индюка!

– Ничего не выйдет, Стив.

Повисла тягостная тишина. Наконец Банниш не выдержал.

– Ты трус, Нортон! Трус, слабак и неудачник! Доигрывай партию!

– Процесс игры меня больше не волнует. Тебе достаточно сказать, что вариант ошибочен. Я поверю.

Банниш возмущенно крякнул, потом не стерпел и ответил сварливо:

– Ошибочен, ошибочен. Я предложил бы контржертву – ладью – и снял этим угрозу мата. А через несколько ходов ладья отыгрывается.

– Все варианты ошибочны, не так ли? – полуутвердительно произнес Питер. Банниш только криво усмехнулся. Питер кивнул. – Я так и думал. Мы заблуждались. Белые в этой позиции вообще не могут выиграть. Ты не упустил победу – у тебя ее не было в принципе. Было лишь обманчивое позиционное преимущество.

– Наконец-то я слышу здравую мысль, – похвалил Банниш. – Да, я просчитал на компьютерах каждый вариант, каждый ход, затратив целую вечность. Я ведь прожил не три и даже не четыре жизни. Сначала семьдесят лет, потом пятьдесят… Да понимаете ли вы, что это такое – вновь и вновь возвращаться?! Я проверял одну идею за другой… всегда выбирая точкой отсчета тот самый день в Эванстоне. Я проигрывал любые, даже самые дикие комбинации. Но Великий Роби неизменно побеждал. У белых здесь нет ни единого шанса.

– А как же Весселер? – запротестовал сбитый с толку Дельмарио. – Ведь он сказал, что проигрывал!

Банниш глянул на него с нескрываемым презрением.

– Он рассчитывал на легкую победу, а я заставил его изрядно попотеть. Его признание – просто маленькая месть. Этот добряк умел подсластить горечь поражения.. – Банниш ухмыльнулся. – Но ничего, о нем я тоже позаботился.

Э.К.Стюарт встал и одернул жилет.

– Финита ля комедиа, Брюсик. Будь добр, позволь нам покинуть Баннишленд.

– Тебя я больше не задерживаю, – отрезал Банниш. – Этого алкаша тоже. А вот Питер… – К его лицу вновь приклеилась улыбка. – Наш доблестный капитан, смекнув, что все продолжения заводят в тупик, в каком-то смысле почти выиграл, и я решил сделать тебе подарок, Нортен, роскошный подарок. Можешь воспользоваться моим ретропроектором!

– Премного благодарен, но я не приму твой подарок.

Банниш выпучил глазки.

– Что значит «не примешь»? Ты не понял, какой шанс тебе предлагают? Ты перейдешь на альтернативную ветвь семейства временных кривых и станешь победителем!

– Ну да, а в этой жизни брошу жену рядом со своим трупом. И порадую тебя, навсегда избавив от своей персоны. Все это здорово смахивает на самоубийство. Нет уж. Пожалуй, я еще раз попытаю счастья в настоящем и будущем. Вместе с Кэти.

Банниш захлопнул отвисшую челюсть.

– Какое тебе до нее дело? Она все равно тебя презирает. Ей будет лучше, если ты исчезнешь из ее жизни. Она получит страховку, а ты найдешь себе другую женщину, которая по-настоящему полюбит тебя.

Кэти положила руку Питеру на плечо.

– Я сама позабочусь о нем.

Питер накрыл ее руку ладонью.

– В таком случае ты тоже дура! – закричал Банниш. – Твой муж – ничтожество и навсегда останется ничтожеством! Уж я постараюсь…

Питер встал.

– Думаю, тебе не удастся нам больше навредить. Любому из нас. – Он посмотрел на друзей. – Как считаешь. Экс? Что скажешь, Стив?

Стюарт задумчиво склонил голову, разгладил двумя пальцами усы и сдержанно улыбнулся:

– Ты прав.

Дельмарио сидел какой-то обалделый. Внезапно лицо его просветлело, и он хлопнул себя по лбу.

– Ах ты, Брюсик-Кролик… Ты ж небось не сможешь украсть идеи, которые я еще не родил… По крайней мере на этой временной кривой. – Стив облегченно хохотнул, подошел к шахматам и остановил часы. – Шах и мат! – объявил он. – Шах и мат!!!

Примерно две недели спустя Кэти негромко стукнула утром в дверь кабинета.

– Секундочку! – крикнул Питер. Допечатав фразу, он отключил пишущую машинку и крутанулся на винтовом стуле. – Входи!

Кэти открыла дверь и с улыбкой сообщила:

– Я приготовила на ленч тунцовый салат. Если, конечно, ты проголодаешься настолько, что соблаговолишь оторвать свой зад… Как продвигается?

– Неплохо. Если так пойдет и дальше, сегодня закончу вторую главу. – Тут он заметил в руке у жены газету. – Что-нибудь интересное?

Она протянула газету, сложенную полосой некрологов вверх. Питер прочитал:

«Вчера в своем особняке в Колорадо обнаружен мертвым электронный магнат Брюс Банниш. Тело опутывали провода с датчиками, подсоединенные к аппарату неизвестного назначения, который, по-видимому, и убил своего владельца электрическим током».

Он вздохнул.

– Как ты считаешь, Банниш решил снова?.. – спросила Кэти.

Питер отложил некролог.

– Скотина. Несчастный выродок. Он так и не понял.

– Чего?

Питер погладил ее руку.

– Он опять выбрал тупиковый вариант.

Известие о гибели Банниша навело Питера Нортона на невеселые мысли, но после ленча он вернулся за письменный стол и вскоре обо всем забыл.