Топс: «И слушай, сэр Владимир, ловушка-то близехонько! Кончай его сейчас, а то опоздаешь!!!»

Несмотря на явную перегрузку моей головы, я сразу сообразил, что Зрячим сэр назвал мой меч! Ведь у него был… этот… глаз!

Я: «Ну что ж, посмотрим, что за ловушка…» – Вот про это я и говорю, думать надо, прежде чем кого-то в ловушку заманивать… – «…А убивать безоружного я не буду…» – А то можно из охотника быстренько в дичь превратиться!

После этих моих слов сэр Лор вдруг посмотрел на меня совершенно дикими глазами, как будто я вдруг прочитал его мысли, а я постарался ответить ему самым проницательным из моих взглядов.

Топс: «Все, он сбежать решил! Теперь он боится тебя больше, чем своего хозяина!»

Я: «Пусть попробует! У меня в руке заряженная рогатка!»

Топс: «И давно ты из рогатки последний раз стрелял?!»

Лор: – Я тебя не понимаю, сэр Рыцарь… Какая… западня?…

Я: – Та самая… в переулке. – «А вот сейчас и попробую! Не велика…» – Или уже забыл, как ты со своими мордоворотами меня… – «…наука из ручной катапульты пулять!» – …в переулке прижать решил?!

Именно в этот момент мы закончили огибать очередной холм и справа от дороги не более чем в миле от нас показались темно-серые башни замка. Сэр Лор немедленно свернул направо прямо на густую синюю траву. Я хотел последовать за ним, но моя кобыла неожиданно заартачилась и пошла боком по дороге, отказываясь сходить с каменных плит мостовой. Лор оглянулся на меня, потом вдруг пригнулся к луке седла и вонзил шпоры в бока своего жеребца. Благородное животное рвануло с места в карьер, а моя кобыла продолжала капризничать, не слушаясь ни повода, ни шпор. Вдобавок ко всему за моей спиной раздались визгливые вопли двух каргушей:

– Уйдет, зараза лживая!!!

– Ать-ать-ать его!!!

– Стреляй, стреляй, или у тебя руки свело?!

– Да что стрелять?! Все равно он не попадет!! Все равно промажет!!!

Жеребец Лора в эти несколько секунд смог покрыть около ста метров, как вдруг чуть ли не у самой его морды из-под земли с тяжелым, дымным фырком выросло море оранжевого пламени, закручивающееся смерчем, и сквозь эту стену огня вдруг просунулась огромная, размером с хороший двухэтажный дом, темная харя. Увидев перед собой всадника, она гнусно усмехнулась и с жутким ревом начала разевать свою блеснувшую золотыми клыками пасть. Жеребец, непонятной силой оторванный от земли, бешено заржал, но сэр Лор неразборчиво прокричал какое-то длинное слово и лошадь бесстрашно нырнула в огненное море, сквозь призрачную рожу. Темная рожа, миражом колышущаяся в огне, застыла в своем нераскрытом оскале, а затем стала истаивать. Именно в этот момент я наконец опомнился и… спустил ложку рогатки.

Ослепительная голубая звездочка сорвалась с ложки и ушла по крутой дуге в небо, выше стены пламени, выше исчезающей морды местного дэва… И исчезла…

В следующее мгновение пламя повторило свой фырк и втянулось в землю, снова открывая стены и башни далекого замка. Сэр Лор во весь опор скакал к начавшим открываться воротам, из которых словно серый язык чудовищного зверя выползал перекидной мост через невидимый мне ров. Мой бывший пленник, этот тайный негодяй и сыскной мерзавец, уже почти достиг своей цели, как вдруг под передними ногами его лошади вспучилась земля, вверх выметнуло тучу пыли, синие клочья дерна, кувыркающуюся через голову лошадь и летящего совершенно отдельно от нее сэра!

Я, по правде говоря, совершенно не понял, что там произошло, но мне все объяснил каргушечий «ох!», выдохнутый в два горла, и последовавшее за этим Фокино «Попал!».

Видимо, выпущенная мной голубая галька все-таки нашла свою цель!

Моя кобыла, как только я прекратил попытки стащить ее с каменной мостовой, совершенно успокоилась и стояла абсолютно неподвижно, так что, когда поднятая взрывом пыль улеглась, я ясно увидел, как еще более оборванный, я бы даже сказал солидно оголенный, сэр, покачиваясь из стороны в сторону, спотыкаясь и припадая к травке, пытается добраться до вожделенных ворот.

В следующий момент из этих ворот выскочили четверо молодцев, наряженных в одинаковые камзолы. Совершив молниеносный бросок в сторону ковыляющего начальника графской контрразведки, они подхватили его под руки и под ноги, а затем произвели столь же молниеносный бросок к раскрытым воротам. Как только спасательная команда юркнула между створок, ворота стали закрываться. И одновременно с этим между мной и темно-серой громадой замка возникло странное струящееся марево, несущее в себе колышущиеся тени холмов, покрытых синими кустами и травой, темнеющего в закат неба, редких и каких-то ненастоящих облаков.

Через минуту замок полностью исчез за этой наведенной чарами, затвердевшей картинкой.

– Не попал! – констатировал импульсивный Фока.

– Попал, но не насмерть! – поправил его справедливый Топс.

– Что ж вы хотите?… На таком расстоянии… – гордо произнес я в свое оправдание, и оба каргуша уставились на меня с явным осуждением.

– На таком расстоянии!… – передразнил меня Фока противным голоском, а рассудительный Топс упрекнул:

– Надо было его прирезать, когда я тебе говорил, вот и стрелять бы не пришлось. А ты все не могу, не могу… Вот что теперь делать будешь?

Я поскреб стальной перчаткой по забралу шлема в районе лба:

– Ну что… Надо, наверное, поискать вход в замок?… Должен же быть какой-то проход, открытый для посетителей.

– Ты что, не видел?! – тут же возмущенно заверещал Фока. – Этот тайный врун живым до ворот добрался!

– Ну и что? – не понял я.

– Он же теперь все про тебя расскажет! И то, что ты из заповедника вышел, и то, что ты не настоящий Быстрая Смерть!…

– Это почему это я не настоящий Быстрая Смерть! – немедленно возмутился я. – Самый что ни на есть настоящий! Видел, как я из рогатки пуляю?!

– Если бы ты был настоящий Быстрая Смерть, – доходчиво, словно ребенку, принялся объяснять Топс, – ты бы его прирезал еще в переулке. Ну в крайнем случае, когда к замку выехал… А ты его упустил! Живым!!

– Подрываешь репутацию, завоеванную другими непосильным и многолетним трудом!

Фока погрозил мне сложенной в кулак лапой. Я снова поскреб перчаткой о шлем:

– Так что же вы предлагаете делать?…

Каргуши переглянулись, и Топс, чуть помолчав, предложил:

– Надо двигать к императору…

А Фока, в свою очередь, сказал:

– Надо искать ночлег!

Топс снова посмотрел на Фоку и подытожил:

– Надо искать ночлег, а утром двигать к императору.

– Хм… Как же я уеду от замка, когда в нем Юрку держат, – с сомнением проговорил я. – Его ж там, может быть, пытают!…

– Может быть, – немедленно согласился Топс. – А ты хочешь составить ему компанию?

– Не, он думает в одиночку взять замок приступом и освободить своего дружка! – принялся изгаляться Фока. – Что для нашего героя каменные стены, высокие башни и две сотни бойцов гарнизона?!

– А в императорском дворце, возможно, кое-кто знает местонахождение Демиурга… – вкрадчиво предположил Топс.

– Да и армией у императора разжиться можно! А с армией-то мы живо графу по башке настучим! – дополнил соблазн Фока.

– Ладно, – вынужден был согласиться я. – Давайте решать вопрос с ночлегом, а утром посмотрим, что делать!

– Вперед! – немедленно скомандовал Фока, и я тронул свою кобылу.

Умное животное снова двинулось вперед неспешной рысью по каменным плитам мостовой, а я вдруг подумал, что эта замечательная лошадка, пожалуй, спасла меня от смерти! Именно она каким-то непостижимым образом догадалась, что на чудесной полянке, разделяющей замок и дорогу, водятся такие жуткие охранные заклинания. Сэр Лор, очевидно, знал пароль, а вот мне пришлось бы порадовать ту самую рожу с золотыми клыками… Впрочем, может быть, это тоже был мираж?… Да нет, вряд ли!

Пока я так размышлял, моя лошадка обогнула очередной холм, и впереди в уже явно наметившихся сумерках проблеснули огоньки какого-то населенного пункта. Лошадь прибавила шагу, и уже через несколько минут мы въехали в небольшое село. В самом его центре я обнаружил двухэтажное строение с широким двором, обнесенным высокой изгородью. Над входом в это замечательное здание имелась вывеска, сообщающая, что под сим гостеприимным кровом располагается харчевня, кабак, шинок, закусочная… «За столом у Носоглота», а маленькое объявление, выставленное в нижнем фасадном окошке, оповещало публику, что здесь имеются и «спальные места».

«Именно то, что нам надо!» – подумал я и вдруг обнаружил, что моих каргушей… нигде нет!

В полном одиночестве я подъехал к воротам… харчевни, будем ее называть так, и сполз с лошади. Из стоявшего в глубине двора обширного сарая выбежал невысокий мальчуган и бросился ко мне. Подбежав, он ухватился за узду, намереваясь, видимо, отвести лошадь в стойло, но я придержал его:

– Слушай, малец, я прошу тебя как следует позаботиться о моей лошадке, – проникновенно проговорил я. – Если, не дай… Демиург, с ней что-то будет не так, я вынужден буду пролить море крови ни в чем не повинных… сквотов! Ты меня понял?!

Мальчуган молча кивнул, блеснув белками глаз, и мне вдруг показалось, что он слеп. Я отпустил уздечку, и пока он вел мою лошадь к конюшне, следил за ним. Когда они скрылись за воротами конюшни, я пробормотал себе под нос:

– Смотри, я проверю… – повернулся и направился к входу в местный отель.

Общий обеденный зал был мал, пуст и темен. На крошечной стойке горела одинокая свеча, да прогоревшие в очаге дрова бросали на ближние стены тусклые багровые отсветы. Присмотревшись, я обнаружил за стойкой неподвижную тень и, приняв ее за хозяина, громко спросил:

– Может одинокий путник найти приют под этим кровом?!

Эхо от моего голоса пометалось между темными стенами и растворилось в окружающей тишине. После долгой и совершенно непонятной паузы я услышал ответ, сказанный очень тихо:

– Одинокий путник может найти здесь приют… если он достаточно отважен…

Шепот этот мне не понравился. «Вот так гостиница! – подумал я. – Постояльцев заманивают с помощью запугиваний», а вслух произнес:

– У меня достаточно и отваги, и денег…

– Тогда проходи…

Я и прошел. К самой стойке.

С другой стороны этого неказистого деревянного сооружения я увидел высокого старика в темной рубашке с расстегнутым воротом, мешковатых штанах, поверх которых был повязан синий фартук. Он стоял совершенно неподвижно, и лишь живые, поблескивающие глаза внимательно следили за моим приближением. В одной руке он сжимал старый ржавый топор, а в другой тоненький ореховый прутик. Я взглянул на эти неподходящие для бармена предметы и громко сказал:

– Благодарю покорно! Топор мне не нужен, а для розог я слишком стар!

Старик ничуть не смутился. Чуть расслабившись, он изобразил улыбку, больше похожую на предупреждающий оскал, и ответил:

– Не обижайся, сэр Рыцарь, жизнь в наших краях стала… уж очень веселой – чуть не каждую ночь посетители… к-гм… странные заглядывают. Вот и держу для кого железо холодное, для кого дерево наговоренное… Ты-то, сэр Рыцарь, что предпочитаешь?

– Я предпочитаю жареного цыпленка, какого-нибудь легкого питья и чистую постель, если, конечно, все это есть в твоем заведении.

Старик снова внимательно меня оглядел и задал новый вопрос:

– А расплачиваться чем будешь?

– Это зависит от того, что получу, – ответил я. – Могу заплатить имперским дубоном, могу хорошей оплеухой!

– Ага… – проговорил старик, по-прежнему не сводя глаз с моего забрала и не выпуская из рук своего оружия.

Тогда я сделал первый шаг к более близкому знакомству – поднял свое улыбающееся забрало.

Как только старик увидел мое лицо, его физиономия помягчела, но своего железа и дерева он не отложил. Вместо этого он, не оборачиваясь, позвал:

– Аугуста, подь сюда!…

За его спиной бесшумно приоткрылась незаметная дверь, и в образовавшуюся щель выглянул любопытный глаз. Старик, продолжая наблюдать за мной, приказал:

– Застели постель в главной гостевой, зажги свет и приготовь ночник. Потом спустишься сюда. Норме прикажи, пусть подаст ужин: цыпленка в соусе с зеленью, кувшин вина, хлеб, овощи. Вино пусть нацедит из крайней бочки. Да скажи, я сам все попробую, если что напутает, я ей космы повыдергиваю.

Глаз исчез, и дверь прикрылась, а старик обратился ко мне:

– Занимай любой стол, сэр Рыцарь, как видишь, посетителей у меня немного…

– Если можно, любезный хозяин, я поужинаю у стойки. Я путешествую… к-гм… один, и потому у меня нет главной приправы к ужину.

– Какой приправы? – заинтересовался хозяин.

– Интересного собеседника, – ответил я. – Так что я надеюсь, ты составишь мне компанию.

– Ну что ж, – согласился старик. – Почему не поговорить со свежим благородным сэром, свежих благородных сэров последнее время в наших краях ох как мало останавливается!

Он протянул руку под стойку, и через секунду она появилась на свет божий уже не с прутиком, а с объемистой бутылкой, в которой бултыхалась прозрачная, темно-коричневая жидкость.

– А что, сэр Рыцарь, если мы позволим себе перед ужином по капельке можжевеловой?

– Никогда не отказывался от дельных предложений! – с энтузиазмом воскликнул я.

Старик выудил из-под стойки пару стаканов толстого стекла и набулькал в каждый до половины. Он уже хотел поставить емкость, но я возмутился:

– Э, старый, со знакомством надо по полной!…

Старик бросил на меня острый взгляд, но возражать не стал, и через секунду стаканчики были полны.

Мы подняли посуду, приветствуя друг друга, и я, не раздумывая, опрокинул свой.

Столь привлекательная на вид жидкость оказалась весьма слабым подобием плохонького виски. Мне, человеку, воспитанному на отечественной сорокаградусной, да под пиво, эта доза была что слону дробина. А вот старик, увидев мою расправу над его можжевеловой гордостью, буквально вытаращил глаза.

– Ну, сэр Рыцарь, ты, я смотрю, горазд спиртное хлебать!

– Нам, рыцарям, без этого никак нельзя! – гордо ответил я. – Оченно организм в боях поддерживает!

Старик наконец отложил свой топор и задумчиво посмотрел на стакан в своей руке.

– А ведь я, пожалуй, такую дозу не потяну… – вдруг усомнился он.

– А тебя никто и не заставляет, – пожал я плечами. – Пей сколько хочешь… или можешь.

Старик медленно вытянул половину стакашки, после чего страшно сморщился и вытер губы рукавом.

– Ну что, по второй! – немедленно предложил я.