- А если... снова... что-то?..

- Тогда придется мне произвести атаку с критического расстояния, - не слишком жизнерадостно ответил Горан, а про себя добавил: "И уже совсем крайний случай - подойти к камню вплотную и открыть реактор". - Так что ты не волнуйся, мы наш Контейнер не выпустим.

- Но ведь это очень опасно! - голос Лино снова ожил. - Вы... вы можете погибнуть!

- Не спеши меня так рано хоронить! - засмеялся Горан, хотя на душе было не очень весело. - Я выпутывался и не из таких переделок. И не забывай, что у тебя осталась ещё одна попытка.

На несколько минут повисло молчание. Наконец Лино снова заговорил, и уже сам его голос сразу насторожил Горана.

- Капитан... если с вами что-то случится, то виноватым во всем буду я. Но вы настолько... я так люблю вас, Горан, что не могу допустить этого, и потому сам проведу атаку с критической...

- Лейтенант Баруччи!!! - закричал Горан, невольно вскакивая с кресла и чувствуя, как кровь приливает к лицу. - Прекратите глупые разговоры!!! Я запрещаю вам атаковать, сопровождайте объект, пока я сам не подойду! Вы поняли?!

- Господин майор, - послышалось в ответ неестественно спокойно, поскольку формально вы не приняли на себя обязанности командира, то, согласно Уставу, их пока что исполняю я. Конец связи.

Оторопевший Горан упал назад в кресло, но тут же собрался и сквозь зубы приказал:

- Борт, выдай на обзорный навигационную карту с курсом на Борт-2 и передавай управление мне.

Фраза ещё не была досказана, а пальцы уже открывали запломбированные гнезда на пульте управления и вытягивали оттуда красные цилиндрики ограничителей скорости. Вскоре непривычно жесткая перегрузка вжала тело Горана в кресло, однако он хорошо знал свои возможности. Но все же вмешаться в последний акт драмы, разворачивающейся на его глазах, не имел уже никаких шансов.

Атакующий корабль приблизился к Контейнеру и словно завис, идя вслед на той же скорости. "Захватил, - механически отметил Горан и вдруг, чего с ним никогда не бывало, обратился к Богу: - Господи, милосердный Боже, я знаю, что тебя нет, но прошу тебя, заклинаю, умоляю - сделай что-нибудь! Не допусти его гибели!!!". Катер выпустил ракеты и начал отходить в сторону, но полностью уберечься от мощного термоядерного взрыва не мог уже никак.

Через полчаса Горан подошел к изуродованному кораблю своего напарника. Лино был жив, однако его состояние особых надежд не внушало.

Не осталось больше ничего: ни слез, ни отчаяния, ни лихорадочного желания куда-то лететь, что-то делать, один только проклятый вопрос: как, как это могло случиться? Коротко пискнул таймер, включился третий планетарный канал стереовидения, и ведущий начал представлять участников передачи. Конечно, Лино понимал, что ничего нового для себя уже не услышит, и все же пропустить очередное обсуждение обстоятельств гибели Горана не мог.

Представитель Космической полиции сообщил, что его служба все больше склоняется к криминальному объяснению случившегося. Техническая сторона дела довольно проста, ведь специалист высокого уровня способен нанести защите корабельного реактора такие повреждения, которые трудно заблаговременно обнаружить системе контроля, а подложить мощное взрывное устройство вообще не составляет никаких проблем. В конце концов, можно предположить, что катер был захвачен преступниками, и Делич, бывший сотрудник Космической полиции, сам подорвал корабль.

Представитель Патрульной службы энергично и довольно аргументировано возражал собеседнику, однако выдвинуть собственную версию отказался. Зато сотрудник Института исследований внешнего Космоса не побоялся обнародовать свои более чем смелые взгляды.

- Загадочность гибели Горана Делича позволяет нам рассматривать даже такие варианты, которые могут кое-кому показаться фантастическими, - сказал он. - Например, я не вижу оснований сразу отбрасывать версию, что данная трагедия - следствие первого настоящего контакта с представителями инопланетной цивилизации. Не исключено также, что взрыв корабля - всего лишь инсценизация гибели пилота, а в действительности Делич мог быть похищен для ознакомления с разумной расой Земли.

В разгар обоснования этой причудливой версии раздался сигнал внутреннего вызова. Лино откликнулся, и дежурная санаторного корпуса с извиняющейся улыбкой произнесла:

- Простите, господин Баруччи, вы просили вас не тревожить, однако этот посетитель слишком уж настойчив. Он утверждает, что должен срочно передать вам что-то очень важное.

- Ладно, пусть заходит, - ответил Лино, проникаясь неожиданным волнением.

Посетитель оказался незнакомым мужчиной средних лет, в котором неясно чувствовался космолетчик. Он крепко пожал Лино руку, ради приличия поинтересовался состоянием его здоровья и вытянул из кармана маленькую черную пластинку.

- Неделю назад я получил с космической базы Патруля это видеописьмо, промолвил незнакомец. - Однако именно мне там предназначена лишь небольшая часть. В ней мой давний друг Горан Делич попросил передать остальное вам.

Лино смотрел на прибывшего, словно завороженный.

- Горан... жив? - сумел наконец спросить он.

Визитер удивленно сдвинул брови, потом пожал плечами и ответил:

- Мне известно не больше, нежели всем. Ваша часть письма зашифрована, однако Горан сказал, что вы должны знать ключ.

Будто во сне, Лино взял протянутую ему кассету, и незнакомец, коротко попрощавшись, вышел из комнаты.

Нескольких минут было достаточно, чтобы придти в себя и дрожащими руками выполнить несложные технические процедуры. На стене что-то мягко мигнуло, потом в комнате появился небольшой столик, за которым сидел Горан, и Лино впился ладонями в подлокотники кресла.

- Здравствуй, дорогой мальчик, - произнес Горан, подняв голову. Когда ты услышишь мои слова, я уже буду существовать только в этом письме. Не суди меня слишком сурово, однако, собственноручно послав тебя в лапы смерти, я сам лишил себя права на жизнь. К счастью, фортуна оказалась на твоей стороне, но есть ли в этом хотя бы наименьшая моя заслуга?

Горан начал перечислять свои ошибки, приведшие к такому трагическому повороту событий, и называть примеры верных решений, которых он не принял, а Лино, замерев в кресле, никак не мог избавиться от чувства ирреальности всего происходящего.

- Ты сказал тогда, что слишком меня любишь, чтобы допустить мою гибель. Поверь, я люблю тебя не меньше, но случилось так, что я поставил под вопрос искренность своих чувств. Конечно, ты будешь считать мое решение абсурдным, но делать вид, что ничего особенного не случилось, тоже глупо. Я не сдержал обещания, данного твоему отцу, беречь тебя, словно собственного сына, и должен теперь за это заплатить. Прости меня за все, и... прощай...

Запись уже давно кончилась, а Лино продолжал сидеть в кресле неподвижно, словно каменная скульптура. И когда наконец шевельнулся и медленно поднялся на ноги, в голове билась только одна мысль: "Это я его убил... это я...".

Сделав несколько шагов по комнате, он снова замер. Потом неспеша подошел к шкафу и, взяв с нижней полки пластиковый пакет, вытянул из него темно-синий комбинезон. На какое-то мгновение его лицо приняло настороженный вид, однако вскоре губ коснулась безумная усмешка. Бластер оказался на месте.

Сев назад в кресло, Лино убедился, что оружие заряжено, и, сняв его с предохранителя, повернул дулом к себе. Ледяной взгляд смерти пронзил его насквозь, и ладони мгновенно покрылись отвратительным липким потом. Долго продолжалась эта безмолвная дуель, наконец бластер полетел в угол, и Лино, закрыв кулаками глаза, глухо застонал:

- Трус... Рохля! Слюнтяй сопливый! Тряпка!

Он поднялся, двинулся к кровати и, шепча: "Боже мой, как это все бессмысленно... как дико... мама моя...", упал лицом вниз.

В чувство его привел видеофонный сигнал, на этот раз внешний. Сначала Лино не хотел отзываться, но потом поднялся и нехотя бросил:

- Прошу.

В комнате появился начальник патрульной базы.

- Здравствуй, лейтенант, - как-то по-домашнему поздоровался он.

- Салют, командор, - по привычке поднялся Лино.

- Садись, садись, - махнул рукой начальник. - Как твое здоровье?

- Спасибо, уже все хорошо.

- Прости, что беспокою тебя. Здесь такое дело. У нас завершила работу комиссия, которая разбирала твое поведение во время патрулирования, однако ни к какому категорическому выводу так и не пришла. Фактически ты будто бы и нарушил приказ, но, с другой стороны, имел на это некоторые формальные права. Так что главная угроза миновала, и если ты выразишь желание продолжать службу у нас, то можешь особенно не беспокоиться. Я тебя отстою.

Лино опустил голову.

- Извините, командор, - тихо промолвил он, - я ещё окончательно не решил, однако... Скорее всего, я буду просить перевести меня обратно, в Космическую полицию...

Легкая тень обиды пробежала по лицу начальника базы, но тут же исчезла.

- Я понимаю тебя, парень, - тяжело вздохнул он. - Все мы любили Горана, и никто не может до сих пор сообразить, что случилось. Так внезапно, не передав на базу ни единого слова... Может, тебе что-то известно?

- Известно... кое-что... - произнес Лино, и внезапно его щеки покрылись красными пятнами. - Я знаю, что Горан... - он запнулся, и вдруг повысил тон едва не до крика: - Горан был самым добрым, самым честным, самым смелым из всех, кого я знал! Он был самым лучшим во всей Вселенной!!!

- Я понимаю тебя, парень, - обескураженно пробормотал начальник базы, - прости меня, старого...

Он отключился, и Лино тут же круто выругал себя. Потом снова прилег, закрыл глаза и мысленно произнес: "Извините, капитан, может, я сделал что-то не так?".